Валерий Кобахия о необходимости признания теории Павла Ингороква экстремистской идеологией.
Политическое урегулирование конфликтов на постсоветском пространстве всегда отстает от военного. В Абхазии сложилась уникальная ситуация: военная фаза завершена в 1993 году, политическое признание состоялось в 2008-м, историческая правда на уровне первых лиц прозвучала в 2019-м. Остался последний, юридический этап - демонтаж идеологической базы, на которой десятилетиями строилась агрессия против абхазского народа.
Эта база - теория Павла Ингороква, изложенная в книге «Георгий Мерчуле» (1954) и предшествовавших ей публикациях.
Глава 1. Статус Абхазии и стратегический выбор 1920-х годов.
1.1. Абхазский Народный Совет и оккупация 1918 года.
После распада Российской империи 8 ноября 1917 года был создан Абхазский Народный Совет (АНС) - первый представительный орган власти, в компетенцию которого входили защита национальных интересов и подготовка к самоопределению. Внешнеполитическая ориентация Абхазии в этот период была направлена на Союз объединенных горцев Северного Кавказа, что рассматривалось как шаг к восстановлению государственности, утраченной в 1864 году после ликвидации Абхазского княжества.
В июне 1918 года Грузинская Демократическая Республика при поддержке германских войск оккупировала территорию Абхазии. Правительство Горской Республики направило Германии ноту протеста, квалифицировав действия Грузии как незаконную оккупацию.
Характер оккупации подтверждается документально. 2 сентября 1918 года министр по делам Абхазии Р. Чхотуа докладывал из Тифлиса: «Регулярные войска занялись массовыми арестами мирного населения и поджогами. Сухумская тюрьма переполнена мирными абхазцами... поджоги продолжаются».
11 июня 1918 года АНС под давлением подписал договор с Грузией, формально закреплявший автономию, но фактически означавший ввод грузинских войск. 12 октября 1918 года правительство Грузии объявило о роспуске АНС и ввело военное положение. Органы местного самоуправления были ликвидированы.
Контекст: Абхазское княжество просуществовало в составе России 54 года (1810–1864) - дольше всех политических образований Закавказья. Картли-Кахетинское царство было ликвидировано в 1801 году, Имеретинское - в 1810-м, Мегрельское - в 1857-м. Таким образом, абхазская государственность имела более длительную историю в имперский период, и ее ликвидация в 1918 году воспринималась населением как перечеркивание этой традиции.
В конце 1917 года Нестор Лакоба организовал военизированное крестьянское объединение «Киараз». В 1919–1920 годах его члены вели партизанскую войну против грузинских властей.
1.2. Восстановление государственности в 1921 году.
25 февраля 1921 года части 11-й Красной Армии вошли в Тифлис. Правительство Грузинской Демократической Республики покинуло страну 17 марта.
4 марта 1921 года Красная Армия совместно с абхазскими повстанцами вошла в Сухум. Для Абхазии это событие квалифицируется не как завоевание, а как освобождение от трехлетней оккупации.
31 марта 1921 года была провозглашена Социалистическая Советская Республика Абхазия. Республика обладала собственной конституцией, гербом, флагом и государственными органами.
21 мая 1921 года Ревком Грузии признал независимость ССР Абхазия.
16 декабря 1921 года ССР Грузия и ССР Абхазия подписали Союзный договор. Стороны выступили как равноправные субъекты.
Хронологически независимая ССР Абхазия (провозглашена 31 марта) предшествовала оформлению ССР Грузия как субъекта, с которым заключался договор. Формулировка «Абхазия вошла в состав Грузии» не соответствует документальной хронологии. Корректной является формулировка: «Грузия вступила в союз с Абхазией на базе государственности, восстановленной последней после освобождения от оккупации».
1.3. Проект Лакоба против проекта Берия: стратегический выбор 1920-х годов.
В 1920-е годы перед руководством СССР стояла задача выстроить устойчивую систему контроля в Закавказье. Историческая ретроспектива позволяет различить две альтернативные стратегии, одна из которых была реализована, а вторая - отвергнута, что предопределило логику развития региона на столетие вперед.
Проект Лакоба: глобальная ставка на лояльность.
Для Абхазии установление советской власти стало не оккупацией, а освобождением от грузинского господства 1918–1920 годов. Эту благодарность Нестор Лакоба конвертировал в ресурс абсолютного доверия со стороны центра.
Проект Лакоба базировался на трех фундаментальных активах:
1. Абсолютная лояльность. Абхазия была единственной республикой в регионе, встретившей Красную Армию как союзника. Отношения Лакоба со Сталиным вышли за рамки служебной субординации - статус «товарища и друга» не был присвоен больше никому из региональных лидеров.
2. Доказанная эффективность. Миссия Лакоба и Эшба в Турцию в 1920–1921 годах завершилась подписанием Московского договора (16 марта 1921 года), который был серьезным международным успехом молодой Советской России и на десятилетия определил баланс сил в регионе.
3. Глобальный ресурс. Многомиллионная абхазо-адыгская диаспора, рассредоточенная по Турции, Ближнему Востоку, Европе и США, представляла собой готовую сеть влияния. Лакоба понимал ценность этого ресурса еще сто лет назад: лояльная Абхазия становилась для Москвы не просто административной единицей, а мостом к геополитическому влиянию от Ближнего Востока до Запада.
Это была стратегия мягкой силы, построенная на доверии и способности конвертировать благодарность в долгосрочный политический капитал.
Проект Берия: локальная ставка на силу.
Альтернативный проект опирался на Грузию. Демографически и экономически Грузия была крупнее, Тифлис - естественным центром региона. Однако фундамент этого проекта был принципиально иным: грузинская элита воспринимала советскую власть как оккупационную. Меньшевистское правительство было свергнуто силой, и эта память никуда не делась - она ушла вглубь, но не исчезла.
Выбор в пользу Грузии был мотивирован не стратегическим расчетом, а национальным чувством. И Сталин, и Берия были грузинами. Опора на «своих» казалась надежнее, чем ставка на абхазскую лояльность, каким бы прочным ни был кредит доверия Лакоба.
Проект Берия - это стратегия жесткой силы, строившаяся на унификации, подавлении и вертикали контроля. В ее основе лежал не союзнический интерес, а подчинение. Не доверие, а страх.
Чем обернулся выбор показало время.
Грузия, получившая статус союзной республики, не стала по-настоящему лояльной. Восприятие Москвы как оккупанта сформировало устойчивую антироссийскую идентичность. Как только в конце 1980-х годов появилась возможность выхода из СССР, Грузия сделала это первой. Сегодня ее стремление в НАТО - не конъюнктура, а глубинная цивилизационная установка, сделавшая республику источником перманентной нестабильности на южных рубежах России.
Абхазия, чей проект был отвергнут, заплатила за свою лояльность страшную цену: понижение статуса в 1931 году, репрессии 1937–1938 годов, насильственная грузинизация, а в 1992–1993 годах - полномасштабная война, уничтожившая экономику и инфраструктуру. Но именно абхазский проект продемонстрировал свою стратегическую состоятельность в момент истины.
После войны порядка 95% объектов в Абхазии были восстановлены за счет безвозмездной помощи России. С 1994 по 2008 год тысячи российских миротворцев, 117 из которых погибли, 14 лет удерживали мир на абхазской земле. Когда в 2008 году встал вопрос о жизни и смерти республики, Абхазия помнит всё.
Признание Россией независимости Абхазии в 2008 году стало, по сути, запоздалой реализацией проекта Лакоба, отвергнутого 90 годами ранее.
Выбор 1920-х годов был сделан в пользу локального ресурса в ущерб глобальному. Ставка на силу и подавление исторически проиграла ставке на доверие и лояльность. Грузия, получившая статус, ушла. Абхазия, лишенная статуса, осталась единственным надежным партнером России в регионе, сохранив не только верность, но и уникальный геополитический актив - выход к Черному морю и связь с многомиллионной диаспорой, влияние которой остается недооцененным ресурсом. Проект Лакоба был закрыт 95 лет назад. Время доказало его правоту.
Глава 2. Дурипшский сход и ликвидация суверенитета (1931 год).
19 февраля 1931 года VI съезд Советов Абхазии под прямым давлением из центра принял решение о преобразовании ССР Абхазии в Автономную Советскую Социалистическую Республику в составе Грузинской ССР. Ключевую роль в проведении этого решения сыграл Лаврентий Берия - фигура, которую впоследствии Президент РФ В. В. Путин прямо назовет ответственным за «жесткие меры с целью поглощения Грузией этой территории и абхазского народа».
Понижение статуса влекло за собой утрату:
- права прямых отношений с союзным центром;
- самостоятельной внешней политики;
- собственных вооруженных формирований;
- конституционных гарантий суверенитета.
Формально конституция у республики сохранялась, но как у автономии, подчиненной законодательству Грузинской ССР.
18 февраля 1931 года - за день до официального оформления решения - в селе Дурипш Гудаутского района собрался многотысячный народный сход. В нем участвовали жители Лыхны, Ачандары, Джирхвы, Абгархука, Отхары, Бармыша.
Село Дурипш расположено в 5–7 километрах от исторической Лыхненской поляны . Сама Лыхнашта - место, где на протяжении столетий проводились общенациональные собрания, где в 1821, 1824 и 1866 годах происходили выступления крестьян, где сегодня установлен памятник жертвам войны 1992–1993 годов . Выбор Дурипша для схода 18 февраля объяснялся, вероятно, оперативной обстановкой и стремлением сохранить мобильность, но духовно и политически сход был неразрывно связан с традицией Лыхнашта.
Власти отреагировали немедленно. В Гудаутский район были переброшены войска ОГПУ с бронемашинами.
26 февраля на сход прибыли Берия, первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Мамулия и председатель ЦИК Абхазии Нестор Лакоба.
Лакоба выступил перед собравшимися на абхазском языке. Он заявил, что поедет в Москву и добьется пересмотра решения. Ему поверили. Кровопролитие было предотвращено.
Обещание выполнено не было. Статус-кво остался неизменным. В последующие годы практически все активные участники Дурипшского схода были репрессированы.
2.3. Политический смысл события.
Дурипшский сход продемонстрировал:
- способность абхазского населения к мгновенной мобилизации в ответ на угрозу утраты государственности;
- готовность Лакоба использовать свой личный авторитет для предотвращения кровопролития ценой политического компромисса;
- нежелание центра выполнять данные обещания после того, как угроза открытого конфликта была снята.
Стратегически понижение статуса 1931 года стало первым этапом демонтажа абхазской государственности, юридически оформленной в 1921 году. Вторым этапом станет физическое уничтожение национальной элиты в 1937–1938 годах.
Глава 3. Уничтожение Лакоба и тотальная смена элит.
28 декабря 1936 года Нестор Лакоба скончался в Тбилиси при обстоятельствах, которые в абхазской историографии и общественном сознании однозначно квалифицируются как убийство по указанию Берия. К этому моменту Лакоба занимал пост председателя ЦИК Абхазии и являлся фигурой, обладавшей безусловным авторитетом среди населения. Его гибель устраняла последнего легитимного лидера, способного выступать посредником между республикой и центром.
В период 1930–1949 годов в Абхазии было репрессировано около 7 000 человек. При населении республики в 200–250 тысяч человек это означает, что репрессиям подверглись от 2,8 до 3,5 процента населения, включая женщин, стариков и детей. Пик террора пришелся на 1936–1937 годы, когда было репрессировано 2 186 человек. Из них 748 расстреляны, 377 бесследно исчезли в тюрьмах, 794 осуждены к лишению свободы, 28 умерли до суда, 238 освобождены.
3.3. Уничтожение национальных элит.
Выборка по руководящим органам демонстрирует целенаправленный характер репрессий. Из 51 члена Абхазского обкома Компартии Грузии, избранных в мае 1937 года, было репрессировано и расстреляно 39 человек - более 76 процентов состава. Из 120 членов Центрального исполнительного комитета Абхазии, избранных в 1936 году, репрессиям подверглись 78 человек - 65 процентов.
В период 1937–1942 годов была уничтожена практически вся научная и творческая интеллигенция республики.
В расстрельных списках этого периода фигурируют ключевые фигуры абхазской государственности: Владимир Ладария - первый секретарь обкома партии, ближайший соратник Лакоба; Ефрем Эшба - председатель Ревкома Абхазии, первый председатель ЦИК, участник переговоров с Турцией; Николай Акиртава - первый секретарь обкома партии в 1922–1923 годах. Из экономического блока были уничтожены нарком земледелия Михаил Чалмаз и руководитель табачной промышленности Михаил Лакоба. Из сферы культуры и науки расстреляны директор Абхазского института Арсен Хашба и писатель, драматург Самсон Чанба.
Система уничтожила не только самого Лакоба, но и его ближайшее окружение, включая женщин и несовершеннолетних детей.
Мать Нестора Лакоба, Шахусна, была расстреляна в 1938 году. Его жена Сария подверглась пыткам и умерла в тюремной больнице в 1939 году. Оба брата - Михаил и Василий - расстреляны в 1937 году. Жена Василия, Шамина, расстреляна в 1938 году. Жена Михаила, Вера Лакоба-Званбая, чудом выжила, пройдя лагеря и ссылку.
Особый цинизм проявился в судьбе детей. Сын Нестора Рауф, 15 лет, расстрелян в 1941 году. Сын Михаила Николай (Кукуша), 15 лет, расстрелян там же. Сын Василия Тенгиз, 14 лет, расстрелян. Племянник Кока Инал-ипа, 14 лет, разделил их судьбу.
Из прямых родственников Нестора Лакоба и большинства его ближайших соратников никто не выжил. Террор 1937–1938 годов в Абхазии следует квалифицировать как акт не только политического, но и физического уничтожения национальной элиты, после которого республика утратила способность к самостоятельному политическому целеполаганию на поколение вперед.
3.5. Кадровая зачистка 1937–1958 годов.
Новым председателем ЦИК Абхазии стал Авксентий Рапава - ближайший соратник Берия, грузин по происхождению, присланный из Тбилиси. Его функцией был контроль и подготовка к окончательной интеграции Абхазии в состав Грузинской ССР без остатков автономной субъектности.
Пост первого секретаря обкома партии на несколько месяцев занял абхаз Александр Агрба, однако уже в начале 1938 года он был арестован по делу «лакобовцев» и расстрелян. Его судьба стала сигналом: доверия к местным кадрам нет, любой представитель абхазской элиты, выдвинутый на руководящую должность, разделит участь предшественников.
В период с 1937 по 1958 год - более двадцати лет - пост первого секретаря Абхазского обкома партии занимали исключительно лица грузинской национальности, присланные из Тбилиси. Среди них Кирилл Бечвая (1937–1940), Михаил Барамия (1940–1943), Акакий Мгеладзе (1943–1951), Шота Гетия (1951–1953), Григорий Карчава (1953), Георгий Гегешидзе (1953–1955) и Отар Гоциридзе (1955–1958).
Наиболее жесткая политика ассимиляции проводилась при Акакии Мгеладзе в 1943–1951 годах, когда под прикрытием военного и послевоенного времени осуществлялись массовое переселение грузинского населения в Абхазию, перевод школьного образования на грузинский язык, свертывание абхазского книгоиздания и культурных институций.
3.6. Возвращение абхазского руководства в 1958 году.
В 1958 году первым секретарем Абхазского обкома вновь стал абхаз - Михаил Бгажба. Назначение произошло не по инициативе Тбилиси, а под давлением Москвы после разоблачений XX съезда КПСС и публичной критики политики ассимиляции, прозвучавшей на партийном активе.
Ключевую роль в изменении позиции сыграло выступление заведующего отделом пропаганды Абхазского обкома Аслана Отырба в августе 1956 года. Отырба публично квалифицировал политику предшествующего периода как «извращения национальной политики» и прямо указал на теорию Ингороква как на идеологическую диверсию.
При Бгажба началось осторожное восстановление абхазских культурных институций, возвращение репрессированных специалистов, активизация издательской деятельности. Однако механизмы ассимиляции, выстроенные за два десятилетия, демонтированы не были, и теория Ингороква продолжала существовать в научной и партийной среде, ожидая своего часа.
Глава 4. Создание теории Ингороква (1950–1957).
В 1950 году в журнале «Мнатоби» (№ 1–3) были опубликованы первые статьи Павла Ингороква, в которых излагались основные тезисы его теории. Уже на этом этапе идеи Ингороква были подхвачены руководством Абхазской ССР во главе с Акакием Мгеладзе, проводившим политику форсированной ассимиляции. Мгеладзе цитировал работу Ингороква еще до выхода книги, используя ее как «научное» обоснование своих действий.
4.2. Выход книги и ее содержание.
В 1954 году в Тбилиси на грузинском языке вышла книга Павла Ингороква «Георгий Мерчуле — грузинский писатель X века». Тираж составил 10 000 экземпляров. В книге теория получила законченное оформление и была представлена как фундаментальное научное исследование.
Основные положения теории Ингороква сводились к следующему:
древнее население территории современной Абхазии (абазги, апсилы, мисимиане) являлось грузинскими племенами, говорившими на грузинских диалектах;
предки современных абхазов - так называемые «апсуа» - переселились с Северного Кавказа не ранее XVII века;
следовательно, современные абхазы не являются автохтонным населением и не имеют исторических прав на территорию, которую занимают.
Выбор площадки для публикации имел принципиальное значение. Журнал «Мнатоби» являлся органом Союза писателей Грузии и в силу своего официального статуса воспринимался интеллигенцией не как литературный сборник, а как рупор государственной идеологии в сфере культуры. Публикация там означала для грузинского читателя, что перед ним не маргинальная теория, а выверенная позиция, подкрепленная авторитетом партийно-государственной машины.
4.3. Научная критика и ее подавление.
Научная несостоятельность теории Ингороква была очевидна специалистам. Однако публичная критика становилась актом гражданского мужества, поскольку любое выступление против книги воспринималось партийным руководством как выступление против утвержденной линии.
Грузинский профессор Георгий Соселия подготовил статью «Вопреки исторической правде», в которой разоблачал фальсификации Ингороква. Реакция последовала незамедлительно. Ученому угрожали физической расправой, его преследовали на партийных собраниях и в стенах родного института. В Тбилиси был организован допрос редактора республиканской газеты «Советская Абхазия», осмелившегося опубликовать крамольный материал. Цена, которую заплатил Соселия за верность научной истине, - сломанная карьера.
Абхазская интеллигенция и абхазские ученые, включая Зураба Анчабадзе, Шалву Инал-ипа, Георгия Дзидзария, Константина Шакрыла, Аслана Отырба, Алексея Лабахуа и Ивана Тарба, дали теории аргументированный отпор в рамках доступных им форм научной дискуссии.
4.4. Официальная поддержка на республиканском уровне.
9 июля 1955 года в центральной партийной газете «Заря Востока» - органе ЦК КП Грузии - была опубликована хвалебная рецензия академика Г. С. Ахвледиани под названием «Ценный труд по истории грузинской культуры». Книга Ингороква объявлялась выдающимся научным достижением. Теория получила официальное одобрение на высшем республиканском уровне.
20 июля 1955 года председатель Президиума Верховного совета Абхазии Андрей Чочуа, председатель Совета Министров Алексей Лабахуа и секретарь Абхазского обкома партии Иван Тарба обратились в ЦК КП Грузии с требованием изъять труд Ингороква. Обращение осталось без удовлетворения.
16 августа 1955 года последовало повторное обращение за подписями Чочуа, Лабахуа и первого секретаря Абхазского обкома Георгия Гегешидзе, адресованное первому секретарю ЦК КП Грузии Василию Мжаванадзе. Реакции не последовало.
4.5. XVII съезд Компартии Грузии.
В январе 1956 года на XVII съезде Компартии Грузии председатель Совета Министров Абхазской АССР Алексей Лабахуа выступил с публичным заявлением. Он констатировал, что книга Ингороква «занимает определенное место в проводившихся бывшим порочным руководством республикой целой серии мероприятий, рассчитанных на то, чтобы во что бы то ни стало «доказать» неправомерность национального существования абхазцев». Лабахуа подчеркнул, что Мгеладзе цитировал книгу еще до ее издания, и таким образом Ингороква по существу «научно» обосновал антипартийную политику Мгеладзе».
В ответном отчетном докладе первый секретарь ЦК КП Грузии Василий Мжаванадзе дал книге «весьма либеральную оценку», сведя суть к тому, что отдельные положения являются «спорными». ЦК Грузии объявил вопрос об этнической принадлежности абхазского народа дискуссионным. Теория не была осуждена.
4.6. Научный ответ и его нейтрализация.
В конце 1956 года в 12-м номере журнала «Мнатоби» были опубликованы статьи академика Николая Бердзенишвили (директор Института истории) и члена-корреспондента Кетеван Ломтатидзе (директор Института языкознания), которые убедительно опровергали построения Ингороква с научной точки зрения. Казалось, наука сказала свое слово.
Однако в 1957 году развернулась кампания по дискредитации оппонентов Ингороква. 1 марта в «Литературной газете» было опубликовано стихотворение Георгия Леонидзе, поддерживающее линию Ингороква. 2 марта поэт Алио Мирцхулава в газете «Ахалгазрда комунисти» обрушился на Бердзенишвили и Ломтатидзе, обвинив их в том, что они «отрицают грузинство грузинского народа». Ингороква объявлялся «выдающимся ученым и писателем».
Весной 1957 года во 2-м номере журнала «Мнатоби» появились новые восхваляющие статьи академика Ахвледиани, профессора Симона Каухчишвили и профессора Александра Кобидзе. Взгляды Ингороква объявлялись «большим научным открытием», «бесценными по своим положительным результатам» и «сделанными наилучшим и единственно правильным путем». При этом ни один из авторов этих статей не являлся специалистом-историком по Абхазии и не владел абхазским языком, что делало их «толкования абхазской топонимики» полностью несостоятельными.
Журнал открывался статьей секретаря ЦК КП Грузии по идеологии Дмитрия Мчедлишвили «Новая, советская, социалистическая Грузия», посвященной 36-летию Советской власти. В статье Абхазская АССР не упоминалась вовсе, но содержался недвусмысленный выпад против ученых, выступивших против Ингороква. Писатели-апологеты Ингороква объявлялись «барометром, глазом, ухом и сердцем своей страны». Это был сигнал поддержки на высшем партийном уровне.
Мчедлишвили, ответственный за идеологическое прикрытие политики в отношении Абхазии и поддержку трудов Ингороква, после вмешательства Москвы был освобожден от должности секретаря ЦК. Однако, как отмечал в письме в Президиум ЦК КПСС от 21 июня 1957 года Аслан Отырба, «этот руководящий товарищ отделался легким испугом - его освободили от работы по случаю отъезда на учебу. На мой взгляд, Мчедлишвили заслуживал строгого наказания». После обучения в Высшей партийной школе Мчедлишвили вернулся и сделал успешную карьеру, возглавив газету «Комунисти» (главный печатный орган ЦК) и Союз журналистов Грузии.
4.7. Голос из Абхазии: письма в Москву (1957 год).
В апреле 1957 года, когда кампания по продвижению теории Ингороква достигла пика, руководство Абхазской АССР направило в Президиум ЦК КПСС письмо за подписями председателя Совета Министров А. Лабахуа и секретаря Абхазского обкома КП Грузии И. Тарба.
В документе прямо указывалось, что публикации сторонников Ингороква вызвали «справедливое возмущение» абхазской общественности. Авторы письма констатировали, что книга Ингороква и ее пропаганда в партийной печати используются для «научного обоснования» антипартийной политики. В письме приводилась прямая цитата, фиксирующая основной территориальный тезис теории:
«Основным положением в книге П. Ингороква является антинаучный тезис о том, что территория Абхазии и Черноморского побережья до Геленджика являлась якобы коренной грузинской страной, населенной вплоть до позднего средневековья грузинами».
Авторы письма обращали внимание Москвы на то, что руководство Грузии саботирует даже прямые указания ЦК КПСС по исправлению «извращений национальной политики» в Абхазии.
Особое возмущение, как отмечалось в письме, вызывала статья секретаря ЦК КП Грузии Д. Мчедлишвили, который, не упоминая Абхазию, фактически поддержал «апологетов Ингороква» и дал тон всей кампании. Авторы прямо ставили вопрос о неспособности части грузинского руководства «прекратить отравление грузинской интеллигенции и учащейся молодежи ядом шовинизма».
Примерно в то же время на имя Н.С. Хрущева было направлено личное письмо от 84-летнего патриарха абхазской литературы Д.И. Гулиа. Он писал: «Мне уже восемьдесят четыре года и почти семьдесят я отдал развитию культуры абхазского народа. Вот почему я особенно остро воспринимаю все, что касается его культуры... Мне особенно грустно оттого, что имеются все возможности быстро ликвидировать следы прошлой несправедливости, но дело все затягивается».
Ссылка: Письмо руководства Абхазской АССР в Президиум ЦК КПСС, 19 апреля 1957 г. Опубликовано: apsuara.ru/portal/node/918.
Москва сигнал получила. И в 1958 году последовал ответ: первым секретарем Абхазского обкома впервые за два десятилетия был назначен абхаз - Михаил Бгажба. Это было прямое следствие давления Москвы после разоблачений XX съезда и публичной критики политики ассимиляции. Абхазия получила передышку, возможность говорить о проблемах, возвращать репрессированных специалистов.
Но был ли это ответ на главный вызов? Теория Ингороква не была осуждена. Она продолжала существовать в научной и партийной среде, ожидая своего часа. Кадровые изменения не затронули идеологической основы. Почему Москва остановилась на полпути?
4.8. «Голоса, личная власть»: цена политического торга
Ответ кроется не в плоскости грузино-абхазских отношений, а в логике большой политики Кремля того времени.
В феврале 1954 года, за три года до писем из Абхазии, был запущен процесс, который историки назовут роковой ошибкой. Крымская область, исконная территория РСФСР, была передана в состав Украинской ССР. Долгое время это решение объясняли «экономической целесообразностью». Однако сегодня истинные мотивы не вызывают сомнений.
Как прямо заявил помощник Президента Российской Федерации Владимир Мединский, официальные объяснения передачи Крыма - «это все галиматья». Подлинная причина крылась в жестокой внутрипартийной борьбе за власть. Никита Хрущев, чьи позиции, по выражению Мединского, «висели на волоске», отчаянно нуждался в поддержке мощной украинской партийной элиты. «Причина — голоса, личная власть» - эта формулировка все объясняет.
Юридическая ничтожность этого решения сейчас также не вызывает сомнений. Председатель Госсовета Крыма Владимир Константинов неоднократно подчеркивал, что передача полуострова была проведена с грубейшими нарушениями конституционных процедур, кулуарно и в спешке.
Эта логика работала по всей стране. В обмен на лояльность Киева Хрущев был готов закрывать глаза на многие вопросы. Та же модель действовала и в отношениях с Тбилиси.
После кровавых событий в Грузии в марте 1956 года Кавказ стал регионом особого риска. Хрущеву было нужно сохранить хрупкую стабильность. Поддержка требований Абхазской автономии в полном объеме - с осуждением теории Ингороква и демонтажом всей созданной системы - означала бы открытый конфликт с грузинской элитой. На это он пойти не мог.
Поэтому был выбран компромисс: кадровые уступки в обмен на сохранение идеологического статус-кво. Бгажба получил возможность работать, но теория Ингороква осталась нетронутой. Грузинская элита сохранила свое главное оружие.
Таким образом, теория Ингороква получила индульгенцию не потому, что была убедительна, а потому, что стала частью большой сделки. Центр сознательно пошел на сделку с грузинской элитой, закрыв глаза на ее националистический курс в обмен на лояльность. Письма Лабахуа, Тарба и самого Гулиа добились тактической победы - возвращения абхаза во власть, - но стратегическая цель не была достигнута. Идеологическая мина осталась лежать, чтобы взорваться через тридцать лет.
Теория Ингороква не являлась научной гипотезой. Ее следует квалифицировать как идеологическую диверсию, которая:
отрицает само существование абхазского народа как исторического субъекта;
объявляет абхазов «пришлыми», «гостями», не имеющими прав на землю;
создает моральное оправдание для любых форм дискриминации и насилия.
По своим целям и последствиям теория Ингороква сопоставима с расовыми теориями нацистской Германии. Разница заключалась в том, что «Майн Кампф» объявлял народы «неполноценными», оставляя им право на существование в качестве угнетенных. Теория Ингороква отрицала сам факт существования абхазов как народа, объявляя их «неисторическими» и «пришлыми», что в логике национализма означало отсутствие каких-либо прав - ни на землю, ни на язык, ни на культуру, ни на существование.
«Майн Кампф» запрещен во всем цивилизованном мире. Теория Ингороква до сих пор не признана экстремистской и продолжает существовать в грузинском информационном пространстве. Письма 1957 года, оставшиеся без ответа по существу, стали началом пути, который спустя десятилетия привел к войне. Кадровые уступки без идеологического разоружения оказались лишь отсрочкой приговора.
Глава 5. Хронология борьбы (1956–1993).
XX съезд КПСС, разоблачивший культ личности, создал у абхазской общественности ожидания, что политика, проводившаяся в Абхазии в предшествующие два десятилетия, также будет осуждена как преступная.
В августе 1956 года на собрании партийного актива заведующий отделом пропаганды Абхазского обкома Аслан Отырба выступил с речью, в которой впервые публично квалифицировал теорию Ингороква как идеологическую диверсию. Он привел конкретные факты: книга Ингороква, хвалебная рецензия в «Заре Востока», учебники истории, где предков абхазов объявляли грузинами. Отырба поставил вопрос, который до него не решались озвучивать публично: уверено ли партийное руководство Грузии в том, что абхазский народ существует как самостоятельная этническая единица?
Официальный ответ Тбилиси был уклончивым. Теорию Ингороква не осудили, вопрос объявили «дискуссионным». Однако выступление Отырба зафиксировало позицию абхазской стороны на уровне, который Москва не могла игнорировать. Тбилиси получил сигнал: необходима формальная реакция, демонстрирующая «восстановление ленинской национальной политики».
5.2. 1958 год. Назначение Бгажба.
В 1958 году первым секретарем Абхазского обкома стал Михаил Бгажба - первый абхаз на этом посту за два десятилетия. Назначение носило вынужденный характер и было произведено под давлением Москвы, а не по инициативе Тбилиси.
При Бгажба появилась возможность более открыто говорить о проблемах национальной политики, печатать отдельные книги, поднимать запретные темы. Однако механизмы ассимиляции, выстроенные в предшествующий период, демонтированы не были. Теория Ингороква продолжала существовать в научной и партийной среде, ожидая своего часа.
5.3. 1967 год. Первое политическое требование.
В конце 1966 года вышел третий том сочинений академика Бердзенишвили, в котором теория Ингороква не просто повторялась, но и развивалась. Фальсификация истории приобретала все более наглый характер.
В марте 1967 года 45 абхазских студентов направили письмо в ЦК КПСС. В нем впервые прозвучала формулировка, которую партийное руководство Грузии не ожидало услышать: «Дальнейшее пребывание Абхазии в составе Грузии невозможно».
28 марта руководители республики направили в ЦК КП Грузии официальное письмо, в котором констатировали: «В последнее время появляются разного рода сочинения, в которых неверно трактуются коренные вопросы исторического прошлого абхазского народа».
29 марта последовали аресты двоих участников протеста. В ответ в Сухуме собрался многотысячный народный сход, продолжавшийся несколько дней. Главным требованием стало направление комиссии из Москвы.
В апреле 1967 года делегация от схода доставила в Москву текст обращения, подготовленный при участии Шамиля Хаджиба и Тамары Шакрыл. 12 апреля восемь человек подписали окончательный текст, в котором впервые в послесталинском СССР народ автономной республики официально и публично заявил о невозможности дальнейшего пребывания в составе Грузинской ССР.
Апрель 1967 года стал моментом рождения политического требования абхазского народа о восстановлении государственного суверенитета.
5.4. 1977 год. «Письмо ста тридцати».
К 1977 году давление на абхазскую культуру и язык не ослабевало. Идеи Ингороквы прочно вросли в учебники, официальную риторику, общественное сознание. Фальсификация истории перестала быть просто научной проблемой — она стала фоном для повседневной дискриминации.
В этом году 130 представителей абхазской интеллигенции и общественных деятелей подписали новое обращение в ЦК КПСС, вошедшее в историю как «Письмо ста тридцати». Документ содержал развернутый анализ политики, проводившейся в отношении Абхазии, и указывал на теорию Ингороква как на ее идеологическую основу.
В Москве письмо не было рассмотрено по существу. Оно было спущено в Тбилиси, где 18 марта 1978 года на партийном активе Абхазии публично заклеймено как «клеветническое».
5.5. 1978 год. Лыхненский сход.
Весной 1978 года грузинское руководство предприняло попытку внести в Конституцию изменения, закреплявшие главенство грузинского языка на всей территории республики. Для Абхазии это означало окончательный переход на язык, который десятилетиями насаждался через школы и делопроизводство, и фактическую ликвидацию последних остатков абхазской языковой среды.
По всей республике прокатилась волна многотысячных сходов. Кульминацией стало собрание на Лыхнашта - историческом месте народных волеизъявлений.
В Тбилиси и Москве было принято решение о силовом разгоне. Войска переброшены, приказ готов к исполнению. На заседании в обкоме партии представители центра настаивали на немедленных действиях.
Председатель Президиума Верховного Совета Абхазской АССР Валериан Кобахия занял позицию, предотвратившую кровопролитие. Согласно свидетельствам очевидцев, зафиксированным в книге Екатерины Бебиа «Валериан Кобахия», его заявление на том заседании было прямым и недвусмысленным:
«Наш народ не заслуживает такого обращения, он перенёс немало страданий. Силовые действия неизбежно приводят к кровопролитию. Я сейчас встану и пойду туда, где находится наш народ. Стрелять в народ начнёте с меня».
Как вспоминает участник тех событий, государственный и политический деятель Константин Озган, слова Кобахия заставили представителей центра изменить решение. Бровиков, представитель ЦК КПСС, согласился дать слово для изложения требований народа. Кровь не пролилась.
Однако главное требование - признание права абхазов на свой язык, свою историю, свою землю - выполнено не было. Теория Ингороква продолжала оставаться легитимной.
5.6. 1989 год. Точка невозврата.
К концу 1980-х годов теория Ингороква прочно утвердилась в грузинских учебниках, средствах массовой информации и общественном сознании. Абхазов открыто называли «пришлыми», «апсуйцами», «гостями на грузинской земле». Партийное руководство Грузии на протяжении десятилетий блокировало любые попытки научной критики этих положений. Письма в ЦК оставались без ответа. Ученые, выступавшие против фальсификаций, подвергались травле.
13 декабря 1988 года в Сухуме состоялся учредительный съезд Народного форума «Аидгылара» («Единение»). Первым председателем был избран писатель Алексей Гогуа. Движение объединило интеллигенцию, студентов, рабочих - всех, кто осознал невозможность дальнейшего существования в рамках существовавшей системы национальных отношений.
Уже в 1989–1990 годах «Аидгылара» объединилась с общественно-политическими организациями других национальных общин Абхазии, включая армянское движение «Крунк» и русское движение. Это объединение показало: угроза нависла не только над абхазами - все народы республики искали защиты от националистической политики Тбилиси.
18 марта 1989 года на Лыхненскую поляну вышли 30 тысяч человек. Требование было сформулировано предельно четко: выход из состава Грузинской ССР и восстановление статуса Абхазии как союзной республики, утраченного в 1931 году. Обращение подписали десятки тысяч человек. Первым поставил подпись первый секретарь Абхазского обкома Борис Адлейба. Для партийного руководителя того времени это был шаг исключительный, фактически подвиг. 59-летний Адлейба, прервав лечение в Москве, специально прилетел в Абхазию накануне схода, чтобы лично поддержать народ и внести поправки в текст Обращения. Он понимал, что ставит крест на своей карьере, но выбор «быть со своим народом» оказался для него важнее. Это стоило ему должности - сразу после схода он сам написал заявление об уходе.
Реакция Тбилиси была предсказуемой: в Абхазию хлынули организованные митинги с лозунгами «Грузия для грузин». Началось нагнетание, которое спустя несколько месяцев, 15–16 июля 1989 года, вылилось в кровавые столкновения в Сухуме.
Идеология, десятилетиями отрицавшая право абхазов на существование, перешла в фазу открытого насилия.
5.7. 1990–1992 годы. Юридический разрыв.
25 августа 1990 года Верховный Совет Абхазии собрался на десятую сессию. В зале стояло напряжение, которое чувствовалось физически.
Депутаты грузинской национальности, понимая, какой вопрос будет поднят, пытались сорвать кворум. Они покидали зал, выкрикивали угрозы. Активисты «Аидгылара» в считанные минуты привезли тяжелобольного депутата Азиза Агрба - его буквально внесли на руках, чтобы его голос сохранил кворум.
С докладом выступил Председатель Президиума Верховного Совета Валериан Кобахия.
Он излагал хронологию, которую потом подтвердит Президент России в 2019 году: 1918 год - оккупация, 1921 год - восстановление государственности, 1931 год - насильственное понижение статуса. И вывод, который следовал из этой хронологии: вхождение Абхазии в Грузию не имеет законной силы.
Декларация о государственном суверенитете ССР Абхазия была принята голосованием. Принятие декларации было актом огромного личного мужества всех депутатов парламента, проголосовавших за это решение.
Через два года, 14 августа 1992-го, Грузия начала войну. Идеология, десятилетиями отрицавшая право абхазов на существование, перешла в фазу открытого насилия.
5.8. 1992–1993 годы. Война и уничтожение памяти.
14 августа 1992 года Грузия начала вооруженную агрессию против Абхазии. Война стала прямым продолжением политики, которую десятилетиями обосновывала теория Ингороква. Люди, которых учили, что абхазов «не существует», пошли убивать.
Возглавил сопротивление председатель Верховного Совета Владислав Григорьевич Ардзинба. Учёный-востоковед, он принял на себя колоссальный груз ответственности, став для народа символом несгибаемой воли. Под его руководством Абхазия выстояла и одержала победу.
Ценой этой победы стали не только человеческие жизни, но и историческая память. 22 октября 1992 года грузинские войска сожгли Государственный архив Абхазии и Абхазский научно-исследовательский институт. 176 тысяч особо ценных документов - метрические книги, материалы переписей, документы Абхазского Народного Совета 1918–1921 годов - превратились в пепел. По свидетельствам очевидцев, огонь тушили дважды - солдаты возвращались, чтобы уничтожить всё до основания. Это было прямым продолжением теории Ингороква: если нельзя уничтожить народ физически, нужно стереть саму память о его исконности на этой земле.
В 2008 году Российская Федерация признала независимость Республики Абхазия. Этим актом была завершена военно-политическая фаза конфликта: народ получил гарантии физической безопасности и международно-правовую защиту.
В 2019 году Президент Российской Федерации В. В. Путин в публичном выступлении изложил хронологию событий, подтверждающую историческую правоту абхазской стороны:
- Абхазия вошла в состав Российской империи в 1810 году как независимое княжество;
- в 1918 году Грузия оккупировала Абхазию при поддержке германских войск;
- в 1921 году была образована договорная Союзная Социалистическая Республика Абхазия;
- в 1930-е годы по указанию Сталина НКВД под руководством Берия предпринял жесткие меры с целью поглощения абхазского народа.
Как отметил Президент России, это тяжёлое наследие было проигнорировано первыми руководителями постсоветской Грузии, отменившими автономию Абхазии, что в конечном итоге «привело к взрыву и братоубийственной войне» 1992–1993 годов.
Политическая оценка событий на высшем уровне состоялась. Историческая правда, которую абхазский народ отстаивал десятилетиями, была публично подтверждена.
Однако идеологическая мина, заложенная в 1950–1954 годах, продолжает существовать в легальном поле. Теория Ингороква не признана экстремистской идеологией. Она продолжает воспроизводиться в грузинских учебниках, научных трудах, публицистике и социальных сетях, где тезис об абхазах как о «пришлых апсуйцах» и «гостях на грузинской земле» тиражируется ежедневно.
Военно-политическая фаза завершена. Юридическое признание состоялось. Историческая правда прозвучала с самого высокого уровня. Остался последний шаг - демонтаж идеологической базы, на которой десятилетиями строилась агрессия. Теория Ингороква должна быть признана тем, чем она является с момента своего создания: экстремистской идеологией, отрицающей право абхазского народа на существование и посягающей на территориальную целостность Российской Федерации. Логика этой идеологии не знает границ: из неё закономерно вырастают претензии на российские земли от Сочи до Кубани, что делает её обезвреживание не просто вопросом исторической справедливости, но и государственной безопасности.
Глава 7. Экспансия идеологии: от Абхазии до Кубани.
Теория Ингороква никогда не была «локальной». Ее логика всегда подразумевала большее: если абхазы - «пришлые», значит, вся территория, которую они занимают, - «исконно грузинская земля». Абхазия в этой конструкции — лишь первый фрагмент.
Территориальный тезис Ингороква.
Уже в письме руководства Абхазской АССР в ЦК КПСС от 19 апреля 1957 года прямо фиксировалось: Ингороква утверждает, будто «территория Абхазии и Черноморского побережья до Геленджика» являлась коренной грузинской страной. Геленджик - это не Абхазия. Это Российская Федерация. Аппетиты были заявлены сразу и открыто.
Исторический прецедент реализации этих аппетитов был создан задолго до книги Ингороква. В 1918 году, оккупировав Абхазию, грузинские войска двинулись дальше. Под их контроль перешли Сочи, Адлер и побережье до Туапсе - территории с преимущественно русским населением. Началось вытеснение русских, ликвидация российских учреждений.
В январе 1919 года на Парижской мирной конференции грузинская делегация предъявила карту, где Сочинский и Туапсинский округа были обозначены как «исконно грузинская земля». В качестве обоснования использовались границы Грузинского царства XI–XIII веков. Это был первый случай, когда историческая карта использовалась как инструмент международного давления для обоснования территориальных претензий к России.
При этом грузинская карта 1919 года игнорировала историческую реальность: территорию Черноморского побережья от Анапы до Гагр с древнейших времен населяли родственные абхазо-адыгские народы - убыхи, шапсуги, а также абхазы-садзы (джигеты) и другие кровно родственные племена со своей культурой, языками и тысячелетней связью с этой землей. Сегодня их потомки составляют многочисленную мировую диаспору, рассеянную от Турции до Иордании, от Европы до США.
Генерал Деникин, чьи войска в том же 1919 году выбили грузинские части из Сочи и Адлера, силой оружия восстановил контроль России над этими территориями. Но идеологическая мина была заложена.
Академическая легитимизация сегодня.
В 2012 году в рецензируемом журнале «Spekali» Тбилисского государственного университета вышла статья, посвященная «грузинским топонимам на территории Северного Кавказа»]. Автор утверждает: «с древнейших времен» Сочи и Туапсе принадлежали Грузии, а передача их России в 1920-м была несправедливой «уступкой». Признание независимости Абхазии в 2008-м названо «присвоением древних грузинских территорий».
Это не маргиналы. Это официальное академическое издание ведущего университета Грузии. Публикация прошла рецензирование и представляет собой системное, «научное» обоснование территориальных претензий, прямо вытекающих из теории Ингороква.
Институционализация реваншизма.
В 2009 году сотрудник так называемого Сухумского университета - филиала Тбилисского госуниверситета, созданного по образцу «правительства Абхазии в изгнании», - заявлял: «К 2020 году грузинская армия освободит так называемый Краснодарский край от России и проведет победный парад в этой древней провинции Грузии». Структура, призванная готовить кадры для Абхазии, публично озвучивает претензии на российский регион.
В 2019 году грузинский телеведущий в прямом эфире оскорбил президента России. Мария Захарова назвала это «оголтелой русофобией». Но русофобия - лишь вершина. В основании - идеологическая конструкция, десятилетиями формировавшая образ России как «оккупанта» земель, простиравшихся будто бы до Кубани.
За десятилетиями борьбы вокруг теории Ингороква, за письмами в ЦК, за Лыхненскими сходами и кровью двух войн легко потерять главное. Абхазия слишком мала, чтобы быть конечной целью столь искусно выстроенной, многоходовой системы. Через поглощение абхазского народа отрабатывалась технология.
Та же логика: «пришлые» - значит, не имеют права на землю. Та же методология: лингвистические упражнения над топонимами, объявляющие чужую территорию «исконной». Те же институты: академические журналы, подготовка кадров, переписывание истории.
Эта технология не абстрактна. В 1992–1993 годах она взорвалась в Абхазии. В 2008-м - снова. А затем рванула на Украине.
Ключевое в этой системе - маскировка. Удар все время оформляется как территориальные претензии к Абхазии. Это позволяет десятилетиями, не вызывая жесткой реакции, на институциональной основе готовить кадры: в Тбилисском университете, в академических журналах, в структурах «правительства в изгнании», в филиалах, созданных для «сохранения юрисдикции».
Студенты изучают теорию Ингороква как «науку». Аспиранты пишут диссертации о «грузинских топонимах» на Северном Кавказе. Будущие чиновники учатся управлять территориями, которые сегодня принадлежат России. Все это подается как забота о «восстановлении исторической справедливости» в отношении маленькой Абхазии.
Но истинная цель этой машины - не Абхазия. Абхазия слишком мала для такой искусности. Истинная цель - дестабилизация России. Отработка технологии на абхазах позволяет создать универсальный инструмент: логику «пришлых», методологию лингвистических фальсификаций, институциональную базу, кадровый резерв. А затем развернуть этот инструмент в полный рост - против Донбасса, против Крыма, против всей территории, которую можно объявить «исконной» и «подлежащей возвращению».
Удар маскируется под Абхазию. Но бьют по России.
Один источник - разные взрывы.
То, что сегодня происходит на Украине, имеет тот же корень. Та же логика отрицания идентичности: русских объявляют «пришлыми», «оккупантами», «чужаками», не имеющими права на эту землю. Их историю объявляют «чужой», их язык - подлежащим искоренению, их культуру - «враждебной». Те же методы: переписывание учебников, снос памятников, лингвистические чистки, подготовка кадров в националистической парадигме, где главная доблесть - ненависть ко всему русскому.
Россия увидела эту угрозу и сделала то, что должна была сделать: признала бандеровскую идеологию экстремистской и запретила ее на законодательном уровне. Соответствующие материалы включены в федеральный список экстремистских. Но запрет идеологии не мог остановить войну мгновенно - потребовались годы, тысячи жизней и специальная военная операция. Запрет идеологии - это не окончание войны, но необходимое условие для того, чтобы война не повторилась.
В Абхазии сегодня нет активных боевых действий. Но мирный договор с Грузией не подписан. А теория Ингороква - тот же самый источник, тот же детонатор - продолжает существовать в легальном поле, воспроизводиться в академических журналах Тбилисского университета и формировать кадры для «возвращения» территорий вплоть до Кубани.
Мина, заложенная десятилетиями назад, не обезврежена. Она взорвалась в 1992–1993-м. Взорвалась в 2008-м. Рванула на Украине - и военные действия там продолжаются до сих пор. В Абхазии она пока не сработала. Но это не значит, что ее нет. Это значит, что она ждет.
Опыт показывает: ждать, пока мина сдетонирует снова, - значит обрекать себя на новую кровь. Запрет идеологии в России уже доказал свою необходимость. Теперь очередь теории Ингороква. Не потому, что в Абхазии сейчас стреляют. А потому, что взрывчатка под регионом заложена та же самая.
Что представляет собой теория Ингороква сегодня.
Таким образом, перед нами не умозрительная дискуссия, а действующая идеологическая машина. Созданная как оружие против абхазов, теория Ингороква сегодня служит:
• научным прикрытием для территориальных претензий на российское Причерноморье;
• инструментом подготовки кадров в структурах, ориентированных на реванш;
• духовной базой для русофобии, где Россия предстает «оккупантом».
Пока эта идеология существует в легальном поле и воспроизводится в академической среде сопредельного государства, угроза не может считаться нейтрализованной. Военно-политическая фаза завершена, историческая правда прозвучала на высшем уровне, но идеологическая мина продолжает лежать в основании региона. Ее обезвреживание требует не только политических заявлений, но и юридических действий. Опыт Украины подтверждает: запрет идеологии — необходимое, хоть и недостаточное условие мира.
Какие действия можно предпринять: На основании изложенного считаю правильным рекомендовать:
Признать теорию Павла Ингороква, изложенную в книге «Георгий Мерчуле» (1954) и последующих публикациях, экстремистской идеологией, отрицающей историческое существование абхазского народа и формирующей территориальные претензии к Российской Федерации.
Обратиться в компетентные органы (Министерство юстиции РФ, Генеральную прокуратуру РФ, Федеральную службу безопасности РФ) с предложением инициировать процедуру признания материалов, содержащих теорию Ингороква, экстремистскими и включения их в федеральный список экстремистских материалов.
Рекомендовать Министерству иностранных дел РФ при проведении переговоров с грузинской стороной последовательно поднимать вопрос о недопустимости государственной поддержки идеологий, отрицающих историческое существование народов и формирующих территориальные претензии к России.
Предложить Министерству науки и высшего образования РФ и Российской академии наук подготовить развернутый научный анализ теории Ингороква и её связи с современными территориальными претензиями для использования в образовательной и просветительской работе.
Рекомендовать средствам массовой информации при освещении грузино-абхазских отношений учитывать идеологический контекст и разоблачать экстремистскую сущность теории Ингороква.
Обращение к Парламенту Республики Абхазия и Министерству юстиции Российской Федерации.
Уважаемые депутаты Народного Собрания - Парламента Республики Абхазия!
Уважаемые сотрудники Министерства юстиции Российской Федерации!
На основании анализа исторических документов, хронологии политических репрессий и идеологических кампаний середины XX века, а также эволюции территориальных претензий до наших дней, мы констатируем:
Историческая несостоятельность теории Павла Ингороква доказана научным сообществом еще в 1950-х годах. Ее тезисы о «пришлости» абхазского народа являются фальсификацией, не имеющей подтверждения в источниках.
Политическая ангажированность теории подтверждается тем, что она создавалась по заданию партийного руководства Грузии для обоснования политики ассимиляции и массовых репрессий 1937–1953 годов.
Экстремистская сущность теории заключается в отрицании субъектности абхазского народа, что является формой разжигания национальной розни, ведущей к дискриминации и насилию, что подтверждено событиями 1989–1993 годов.
Геополитическая опасность для Российской Федерации состоит в том, что данная идеология служит обоснованием для претензий на суверенные российские территории - от Сочи до Кубани, что зафиксировано в официальных академических изданиях Грузии.
Опыт Украины показывает: запрет идеологии на законодательном уровне - необходимое, хоть и недостаточное условие мира. Россия уже сделала этот шаг, признав бандеровскую идеологию экстремистской. Теперь очередь теории Ингороква - того же источника, того же детонатора, заложенного под Абхазию и прилегающие территории.
На основании изложенного, руководствуясь Конституцией Республики Абхазия и Федеральным законом Российской Федерации № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»,
На основе вышеизложенного, считаю правильным предложить:
Признать труды Павла Ингороква (книгу «Георгий Мерчуле - грузинский писатель X века» и цикл статей в журнале «Мнатоби» за 1950–1954 годы), а также все производные от них публикации, содержащие тезисы об отсутствии у абхазского народа исторических прав на территорию своего проживания, идеологическим обоснованием экстремистской деятельности.
Обратиться в Министерство юстиции Российской Федерации с ходатайством о проведении экспертизы данных материалов на предмет их соответствия критериям экстремистской литературы и включения в федеральный список экстремистских материалов в случае выявления признаков возбуждения ненависти к абхазскому народу, отрицания исторических фактов и обоснования территориальных претензий к Российской Федерации.
Рекомендовать Парламенту Республики Абхазия инициировать внесение соответствующих разъяснений в учебные программы и научный оборот, закрепив на законодательном уровне недопустимость использования теорий, отрицающих историческое бытие абхазского народа.
Эта работа не состоялась бы без трудов и исследований тех, кто десятилетиями, часто с риском для себя, отстаивал историческую правду и боролся с фальсификациями.
Особая благодарность Аслану Авидзба и его книге «По лезвию кинжала», посвященной жизни и борьбе Аслана Отырба. Именно с этой книги начался мой интерес к теме теории Ингороква и ее разрушительных последствий для абхазского народа.
Отдельная благодарность всему абхазскому национальному движению в лице Тамары Шакрыл и Аслана Отырба - движению, которое включало в себя множество людей разных поколений, объединенных любовью к родной земле и стремлением сохранить свой народ.
Я также выражаю глубокую признательность исследователям и авторам, чьи материалы стали основой для этого текста: Олегу Дамения, Валерию Кварчиа, Вячеславу Бигуаа, А. Керопян, Екатерине Бебиа, Станиславу Лакоба, Юрию Воронову, Игорю Марухба, Астамуру Тания, Ибрагиму Чкадуа, Арифе Капба, А.Н. Габелия, Г.Д. Гумба, Д.Д. Инджия, С.Ш. Салакая, Т.А. Ачугба, Д.Т. Ачугба, Вадиму Жиганскому.
Благодарю Академию наук Республики Абхазия и Абхазский институт гуманитарных исследований за фундаментальные труды, без которых невозможно было бы восстановить подлинную картину событий.
Интернет-ресурсам, сохраняющим документальное наследие: «Хронос», «Апснытека» (apsnyteka.org), а также Парламентской газете Российской Федерации за публикации, освещающие проблематику грузино-абхазских отношений.
Всем, кто продолжает изучать, анализировать и разоблачать идеологические фальсификации, угрожающие народам Кавказа и стабильности всего региона.
Особая признательность моему отцу Беслану Кобахия.
С уважением, В. Кобахия. 19 февраля 2026 г.
