Транзит и враждебный сосед
26 декабря 2025 года состоялось ежегодное обращение президента Бадры Гунба к Парламенту Абхазии, в нем он включил в число приоритетных направлений развитие транспортно-логистической системы организацию транзитного коридора для международного товарооборота.
Он отметил значительный логистический потенциал Абхазии, нуждающийся в реализации, и подчеркнул важность международной вовлеченности нашей страны в Евразийское экономическое пространство. В выступлении был также упомянут контейнерно-логистический комплекс в городе Очамчыра, который, по мнению президента, является ярким примером развития портового хозяйства и может способствовать реализации транзитного коридора. Однако, глава государства не конкретизировал подробности того, что из себя представляет поддерживаемый им транзитный коридор через Абхазию, как он будет реализован и какую роль в этом будет играть враждебный сосед – Грузия.
Мы подготовили аналитический материал о реализуемом сегодня плане транзита через территорию Абхазии, правовой основой его функционирования и реакции на него как внутри Республики, так и за ее пределами.
Начнем с того, что впервые информация о масштабном плане транзитного коридора попала в сеть более месяца назад из интервью Астамура Ахсалба, гендиректора транзитно-логистической компании, в котором он официально анонсировал проект транзитного хаба на абхазо-грузинской границе. По словам Ахсалба, проект находится на стадии завершения строительства и призван обеспечить движение товаров между Россией и третьими странами через территорию Абхазии.
С тех пор, в отсутствие оценки этого проекта со стороны профильных государственных структур Абхазии, у общественности накопилось множество вопросов, связанных со статусом Абхазии в данной проекте, правовым регулированием транзита и выгодой от него, которую пока что трудно скалькулировать.
Важной составляющей данного проекта логистического хаба на государственной абхазо-грузинской границе, является технически оснащенный «грузовой терминал», который уже возведён и готов к эксплуатации. В интервью, целью проекта Ахсалба называет торговлю между Россией и третьими странами посредством сквозного транзита через территорию Республики Абхазия. Целесообразность проекта он объясняет острой потребностью России в новых транспортных коридорах и узлах ввиду жёстких экономических санкций против нее и текущую геополитическую обстановку в мире. При этом он подчёркивает важность проекта и для Абхазии, выражающуюся, по его словам, в экономическом развитии республики, интеграции в евразийское экономическое пространство и торговле с другими странами. Насколько данное утверждение соответствует реальному положению дел – рассмотрим подробнее.
Согласно вышеупомянутому интервью, проект, который сегодня публично поддержал президент Бадра Гунба, был презентован и получил одобрение еще в период президентства его предшественника, Аслана Бжания, а координатором проекта с российской стороны, по выступает генеральный секретарь российской НКО «Ассамблея народов мира» Андрей Бельянинов – бывший руководитель Федеральной таможенной службы России, чья фигура, по всей видимости и является ключевым двигателем данного процесса.
Сам Ахсалба по совместительству возглавляет абхазский филиал Ассамблеи народов мира, а транзитно-логистические операции будет выполнять частная фирма, зарегистрированная на его имя.
В дополнение к этому, за чередой всех заинтересованных в этом транзите лиц всплывает фигура Игоря Гиоргадзе, бывшего министра госбезопасности Грузии, а ныне один из заместителей генерального секретаря «Ассамблеи народов мира» Андрея Бельянинова. Участие в проекте гальского хаба экс-руководителя системы государственной безопасности Грузии, не опосредованно связанного с периодом военных действий на территории Абхазии, выносит проект из экономико-инфраструктурной плоскости, в плоскость политическую, создавая потенциальные угрозы в глазах абхазского общества, которое не было осведомлено о проекте вплоть до завершения строительства терминала и до сих пор не получила внятные разъяснения по этому поводу.
Примечательно, что ни в выступлении Президента, ни в интервью Ахсалба, не упоминается Грузия, на границе с которой расположен новый «грузовой терминал», а проект называется исключительно «абхазо-российским». Как было официально завялено, транзит подразумевает поставки товаров из Ирана, Азербайджана и Армении в Россию и обратно через территорию Абхазии, при этом игнорируется тот факт, что у Абхазии нет государственных границ ни с одним из этих государств. Отсюда следует, что сквозное движение товаров всё же будет осуществляться через государственную границу с Грузией.
Действительно, единственная российско-грузинская граница в Верхнем Ларсе отличается низкой пропускной способностью ввиду сложного рельефа местности и сезонности работы (в зимний период дорогу засыпает снегом). Дорога через приграничные районы Грузии и Абхазии, в свою очередь, легче по сравнению с Верхним Ларсом и проходит через главный грузовой порт Грузии в Поти, а также модернизированный железнодорожный терминал и порт в Очамчире, который упоминал в своей речи Бадра Гунба, и откуда товары могут направляться напрямую в Россию. Такие условия делают автотранспортные и контейнерные перевозки через Абхазию более предпочтительной альтернативой для Грузии.
С учётом вышеизложенного возникает закономерный вопрос: как данный механизм может работать в рамках существующих правовых норм и политических реалий?
Следует сразу отметить, что трансграничное движение, согласно как международному праву, так и абхазскому законодательству, подразумевает таможенный контроль и оформление ввозимой или вывозимой продукции соответствующими службами двух государств, осуществляющих контрольно-пропускные функции.
В Абхазии до сих пор действует эмбарго на товары из Грузии, введённое Сергеем Багапшем ещё в 2008 году в качестве ответной меры на вторжение грузинских войск в Кодорское ущелье. В 2023 году Аслан Бжания частично снял эмбарго с некоторых видов сельскохозяйственной продукции, автомобилей, запчастей и других товаров. Однако эти послабления коснулись исключительно физических лиц и не подразумевали полномасштабную торговлю.
Помимо действующего эмбарго, ещё одним осложняющим фактором остаётся отсутствие мирного соглашения, непризнание Грузией суверенитета Абхазии и, соответственно, государственной границы с ней. Это означает, что между Грузией и Абхазией отсутствует какая-либо совместная координация в вопросах таможенного регулирования.
На вопрос журналистов о строящемся «терминале» премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе заявил:
«Мы не признаём никакой так называемой государственной границы – это полная ложь. Поэтому с нашей стороны говорить об этом мы не можем».
Он также добавил, что Грузия не пропустит грузы в Россию через Абхазию, и отметил, что транзит был возможен при посредничестве Швейцарии ещё в 2011 году, когда Грузия дала согласие на вступление России в ВТО, однако с тех пор продвижения в этом вопросе не произошло.
Действительно, в последний раз Абхазия вплотную приблизилась к реализации проекта транзитного коридора в момент подписания между Россией и Грузией соглашения «О механизме таможенного администрирования и мониторинга торговли товарами» от 9 ноября 2011 года. Документ сделал возможным вступление России в ВТО и закрепил договорённости сторон об открытии экстерриториального торгового коридора через Абхазию. Обязательства по мониторингу движения грузов и аудиту, согласно соглашению, возлагались на швейцарскую компанию SGS. При этом участие Абхазии не предусматривалось, как и надлежащее таможенное оформление в соответствии с её законодательством. Вместо этого предполагалась работа двух терминалов по обе стороны коридора – одного в Зугдиди и второго в Сочи, что исключало Абхазию как субъект торговых отношений и предопределило дальнейшую несостоятельность проекта.
Похоже на то, что реализуемый сегодня план транзита не только не соответствует вышеуказанным стандартам, но более того – представляет собой серую схему обхода антироссийских санкций, в рамках которой Грузия стремится использовать неурегулированный конфликт с Абхазией для наращивания своего торгового оборота с Россией, не признавая ни статус Абхазии, ни её интересы.
Примечательно, что проект транзита был публично анонсирован лишь на завершающем этапе строительства терминала, когда объект уже был готов к эксплуатации. Координаторами проекта это объясняется возможными трудностями, с которыми проект мог бы столкнуться в случае преждевременной огласки ввиду его геополитической значимости, однако какие именно риски имеются в виду, до сих пор не уточняется.
Между тем в условиях санкционного давления со стороны Европейского союза и Соединенных Штатов Америки Грузия стала одной из ключевых стран, через которые осуществляется параллельный импорт в Россию. Об этом свидетельствует рост товарооборота между странами на 5,4% по сравнению с прошлым годом, достигший 2,4 млрд долларов. Одновременно 19-й пакет европейских санкций вводит запрет для третьих стран на реэкспорт товаров без согласия правообладателя, что существенно ограничивает для Грузии возможность поставок санкционной продукции в Россию без риска применения ответных мер со стороны ЕС или ВТО. В этой связи закономерно возникает вопрос: каким образом, реализуемый транзитный проект позволяет продолжить параллельный импорт из Грузии в Россию?
Ответ на этот вопрос, по сути, заложен в самой конструкции предлагаемой схемы. В ней Абхазии отводится роль своеобразной «серой зоны», которую ЕС и США рассматривают как часть территории Грузии. В результате товары, поступающие из Грузии в Абхазию, не фиксируются грузинской стороной в своей официальной таможенной статистике как экспорт, что создаёт условия для наращивания серой торговли с Россией. При этом игнорируется абхазское законодательство, а сама Абхазия фактически превращается в буферную зону.
Именно этим объясняется двойственность заявлений премьер-министра Грузии о неготовности к официальному транзиту через территорию Абхазии. С одной стороны, Тбилиси не может публично декларировать намерение поставлять европейские товары в Россию по схемам серого экспорта. С другой – предлагаемый формат транзита не предполагает признания границ, легализации трансграничных операций или получения реальной финансовой выгоды для абхазского государства, что полностью укладывается в текущую грузинскую политическую повестку.
Важно отметить, что в абхазском обществе не наблюдается повсеместной враждебной реакции в отношении потенциальных экономических отношений с Грузией. Однако принципиальным остаётся вопрос выгоды для Абхазии, которую трудно усмотреть в амбициозном логистическом проекте. По оценке эксперта в сфере таможенного контроля, Тенгиза Джопуа, высказанной ранее в интервью «Чегемской правде», Абхазия в рамках данной схемы может рассчитывать лишь на 0,1% от таможенной стоимости провозимых товаров. При отсутствии таможенного регулирования и торгово-политических отношений между Абхазией и Грузией столь незначительная экономическая выгода, по мнению эксперта, не компенсирует ни политические, ни правовые риски, тогда как возможные политические дивиденды от открытия подобного коридора остаются крайне сомнительными.
При этом следует учитывать, что строительство объекта в непосредственной близости от контрольно-пропускного пункта на абхазо-грузинской границе невозможно без ведома и одобрения профильных государственных структур как Абхазии, так и Грузии. Это дает право полагать, что транзитный проект был одобрен политическим истеблишментом Абхазии задолго до его публичного анонса и в текущем виде не является ни абхазо-российским, ни проектом экономического развития. Фактически речь идёт о грузино-российском плане обхода санкций, реализуемом за счёт правовой неопределённости статуса Абхазии и в условиях неосведомленности ее граждан.
Учитывая круг заинтересованных лиц, бенефициаров данного транзита, и государств, напрямую заинтересованных в этом проекте, есть основания полагать, что в итоге мы поучим неконтролируемый поток товаров разного назначения через границу, Абхазию в виде буферной зоны для серой и черной торговли и повсеместный рост коррупции как в Абхазии, так и в Грузии. Подобные схемы в условиях борьбы Республики Абхазия за всеобъемлющее международное признание лишь усугубляют её международную изоляцию и наносят ущерб репутации, подрывая позиционирование республики как суверенного государства, уважающего собственную Конституцию и нормы международного права.