Дорогой человек
Глава 4: Где ты.
Слова вырвались из уст Анюш, словно свет, прорвавшийся сквозь тьму:
И в ту же секунду весь мир вокруг словно замер, ожидая, что произойдёт дальше.
Сердце Анюш билось с такой силой, будто хотело вырваться из груди. В ней горело не просто волнение — в ней полыхал настоящий пожар, разгорающийся с каждым вдохом, с каждым взглядом на Адель. Её глаза были озёрами, в которых Анюш тонула без остатка. Она чувствовала, как вся её душа поёт, когда рядом Адель. Как будто само её существование наконец обрело смысл. Как будто всё, что было до этого, было лишь прелюдией к этой любви.
— Когда я рядом с тобой, — прошептала она, голос её дрожал от трепета, — я чувствую, как всё во мне оживает. Моё сердце бьётся сильнее, мои мысли становятся яснее, и даже воздух кажется вкуснее… Ты — как весна после долгой зимы. Как солнце после дождя. Когда ты улыбаешься — я будто снова учусь дышать.
Она провела рукой по щеке Адель, обрисовывая нежную линию, от которой пальцы замирали от волнения.
— Я хочу обнимать тебя до тех пор, пока не исчезнет весь мир. Я хочу целовать тебя каждую минуту, каждый день, каждый раз, когда ты рядом. Я хочу слышать, как ты смеёшься. Чувствовать твоё тепло рядом. Я хочу тебя — всю, целиком, искренне… Может быть, даже больше, чем просто поцелуи. Я хочу раствориться в тебе. Стать с тобой единым дыханием…
На мгновение между ними повисла густая тишина. Анюш смотрела в глаза Адель, надеясь, что её слова отзовутся в сердце подруги так же сильно, как отзывались в её собственной душе.
Но вместо ответа Адель вдруг отшатнулась. В её глазах вспыхнуло что-то похожее на страх — или боль. Её лицо побледнело, губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не могла.
— Адель?.. — прошептала Анюш, отступив на шаг, чувствуя, как огонь внутри неё начал гаснуть, словно на него вылили ведро холодной воды.
Адель опустила взгляд, её руки дрожали. Она шагнула назад, избегая взгляда.
— Прости… — сказала она тихо, почти неслышно. — Я… не могу. Я не должна. Это всё неправильно…
— Но почему?.. — голос Анюш был полон боли. — Разве ты не чувствуешь?.. Ты тоже…
— Нет! — вдруг резко выкрикнула Адель, и это прозвучало как удар.
Её голос надломился. Она прижала ладони к груди, словно пытаясь унять бурю внутри.
— Я не могу это чувствовать. Я не могу позволить себе… тебя.
На её лице мелькнула слеза, блеснув в лунном свете, прежде чем скатиться вниз. Она резко повернулась, её шаги зазвучали по полу, и в следующую секунду Адель выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Анюш осталась стоять посреди комнаты, как будто в ней что-то сломалось. Лунный свет теперь казался холодным и чужим. Там, где только что была любовь — теперь зияла пустота. Мир вокруг не рухнул… но что-то важное в нём точно исчезло.
Она сделала шаг вперёд, потом другой, но остановилась. Руки её дрожали, сердце всё ещё горело — но уже не от радости. Оно горело от боли. От того, что она потеряла не просто момент — возможно, потеряла мечту.
Она прижала ладони к груди, сжалась, будто пытаясь обнять саму себя. И впервые за долгое время, Анюш почувствовала, как её душа, вместо пения, тихо плачет.
Анюш шла в свою комнату, словно в бреду. В груди стояла глухая боль, и с каждым шагом она будто слышала, как внутри что-то хрупкое продолжает трескаться, ломаться. Она опустилась на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Комната, такая знакомая, казалась теперь пустой и чужой. Лунный свет всё ещё лился в окно, но теперь он не грел — он резал, словно лезвие.
Тело будто онемело. Мысли больше не проносились вихрем — их не было вообще. Ощущения растворились. Только одно чувство осталось с ней — пустота. Безмолвная, ледяная и пронзительная.
Анюш пролежала так всю ночь. Даже не моргнув. Даже не повернувшись. Она не могла уснуть — не потому что не хотела, а потому что что-то внутри неё умерло этой ночью. И оставило её… овощем. Неживой, немолчаливой — просто никакой.
Утро было ярким, но не для неё. Свет солнца, пробившийся сквозь шторы, был слишком резким. Голову ломило, глаза были сухими, кожа бледной. Она кое-как поднялась с постели и, взглянув в зеркало, еле узнала своё отражение.
Серые круги под глазами, волосы спутаны, плечи опущены. Она попыталась умыться, но вода на коже казалась чужой. Как будто она касалась не себя, а какого-то другого человека.
На кухне царила обычная утренняя суета. Запах кофе, гренок и смех вперемешку с разговорами.
За столом уже сидели ребята: Макс, Ника, Росанна и Тим. Как всегда — шумные, живые, полные энергии.
— О, спящая красавица явилась, — фыркнул Макс, крутя ложку силой мысли. — Или, точнее, зомби-принцесса?
— Ты как будто ночью с демонами обнималась, — добавила Ника, внезапно возникнув из ниоткуда прямо у неё за спиной. — Испугала бы кого-то послабее.
Анюш даже не улыбнулась. Просто медленно села за стол, уставившись в чашку чая.
— Всё нормально, — тихо пробормотала она, не поднимая глаз. — Просто… кошмары.
Её голос звучал так, будто прошёл сквозь песок.
Тим нахмурился, отложив свою вилку.
— Ты не похожа на себя. Даже техника плакала бы, глядя на тебя. Что произошло?
— Ничего, — быстро отрезала она. — Просто плохо спала.
Росанна внимательно на неё посмотрела, скрестив руки на груди. В её взгляде было беспокойство, но она знала: если Анюш не хочет говорить — давить бессмысленно.
— Как скажешь. Но если кошмары начали тебя жечь, как будто по-настоящему, то, может, это не просто сон, — осторожно сказала она.
Анюш отмахнулась. Она не хотела, чтобы кто-то понял. Даже они. Даже самые близкие. Потому что если сказать это вслух — это станет реальностью. А ей хотелось верить, что ещё можно забыть. Что можно просто… проснуться.
Она не ела. Лишь время от времени делала глоток воды. Но всё это время её глаза рыскали по комнате — искали Адель.
Ни в углу, ни у кофемашины, ни у окна, где она обычно сидела с книгой. Пусто.
— Кстати, — вдруг сказала Ника, глядя на неё. — Адель кто-нибудь видел сегодня?
— Нет, — ответил Макс, пожав плечами. — Я даже вчера после тренировки её не заметил. Будто испарилась.
Тим кивнул.
— Ни в лаборатории, ни в столовой. Я уже проверял.
Анюш будто сжалась. У неё в животе снова сжался узел, но на этот раз — холодный. Она пыталась не показать, как эти слова ударили по ней.
— Может… ей просто нужно побыть одной, — пробормотала она, неуверенно.
Ника прищурилась.
— Или она чего-то избегает? Не знаю… что-то странное происходит.
Макс кивнул и в шутку поднял тостером в воздух тост, как будто для того, чтобы снять напряжение.
— Ну, где бы она ни была, надеюсь, её не похитил кто-то, кто не умеет шутить. Потому что с Адель без юмора жить нельзя.
Ребята засмеялись, но Анюш не смогла. Она всё ещё смотрела в точку перед собой, внутри неё разгорался новый огонь — из тревоги, боли и непонимания.
"А где ты, Адель?.. Почему ты не пришла? Почему молчишь?.."
Тренировочная арена заливалась мягким утренним светом. Просторное пространство, выложенное из особого амортизирующего покрытия, уже наполнялось голосами и шагами. Участники команды медленно стекались к назначенному времени.
Анюш стояла в стороне, наблюдая, как одни потягиваются, другие подшучивают, разминаются. Она старалась выглядеть собранной, но внутри чувствовала лишь пустоту и глухое, непрекращающееся давление в груди.
Она искала взглядом Адель, но её нигде не было.
— Она сегодня не будет, — первой подошла Росанна, опираясь на планшет с расписанием и отчётами. — Сказала, что нездоровится. Я проверила утром — температура, слабость.
— Ясно… — голос Анюш звучал ровно, но внутри всё похолодело.
Она даже не попыталась мне сказать сама…
— Постарайся не зацикливаться. Сегодня у нас важная командная тренировка. Ты сражаешься, — добавила Росанна, кладя руку ей на плечо. — Лидер или нет — тебе тоже нужно держать форму.
На арене собрались восемь героев, включая Анюш. Чтобы сохранить баланс, участников разбили на две равные команды по четыре человека.
Анюш — лидер и "Доминатор", способная усиливать своих союзников и временно раскрывать потенциал их способностей.
Эва — манипуляция растительностью
Кай — ускорение восприятия (временное ускорение)
Селена — кристаллизация воздуха
Росанна встала на край поля, держа в руках планшет и микрофон:
— Тренировка — в формате ближнего боя с элементами защиты базы. Используйте способности, командную работу и импровизацию. Травмы не допускаются, в случае перегрузки — сигнализируйте. Начали разминку.
Команды разошлись по углам тренировочной зоны, потягиваясь и разрабатывая суставы. Некоторые перекидывались шутками, другие обсуждали тактику.
Анюш молча разминала плечи. Её взгляд раз за разом скользил по арене — вдруг Адель всё-таки появится. Но поле оставалось пустым, кроме них.
Через несколько минут тренировочная сирена дала старт.
Команда А двинулась вперёд — Анюш тут же активировала "Доминатор", усиливая реакцию Кая и увеличивая силу ударов Макса. Эва вырастила из-под земли живые лианы, которые метнулись в сторону противников.
Команда Б не осталась в долгу — Ника исчезла прямо на бегу, чтобы зайти в тыл, а Селена с помощью кристаллов отразила первую волну атаки. Лео, окружённый пламенем, двигался вперёд, а Тим уже запускал свои дроны в воздух.
Анюш почувствовала, как привычный боевой азарт пробуждается в груди. Мышцы отзываются на импульсы, тело слушается идеально. И всё же…
где-то глубоко внутри она оставалась пустой.
Каждый раз, когда Макс шутил, а Кай со скоростью молнии ускользал от атак, она лишь механически улыбалась.
Она сказала "я люблю тебя" — и в ответ получила молчание. Боль. Холод.
В разгар боя Анюш едва не пропустила атаку Селены, но в последний момент увернулась, а затем активировала "Энергию воли" — её тело заполнилось светящейся силой, и она одним движением разметала энергетические снаряды, сдерживая наступление врагов.
С каждой минутой она всё глубже уходила в бой, словно в этом хаосе могла спрятаться от реальности. От того, что Адель отвергла её. От того, что вчера было, как волшебство — а сегодня не осталось ничего, кроме боли.
— Перерыв! — крикнула Росанна через громкоговоритель. — Охладитесь, попейте воды.
Ребята начали отступать к краям арены. Анюш вытерла лоб, с трудом дыша, сердце колотилось не от физической нагрузки — от пустоты внутри.
— Ты сегодня как будто сильнее, но... какая-то другая. Всё ок?
— Просто хочу выложиться по максимуму, — ответила она и отвернулась.
"Если я не могу быть рядом с ней... хоть на поле я могу что-то контролировать."
Но её душа знала: ни сила, ни тренировки не спасут от того, что происходит внутри.
— Перерыв! — раздался голос Росанны, эхом прокатившийся по тренировочному залу. — Охладитесь, попейте воды.
Бойцы начали отступать к краям арены. Кто-то тяжело дышал, кто-то улыбался, обсуждая ход боя. Анюш же стояла в стороне, облокотившись на стену, потягивая воду, будто делала это автоматически. Она выглядела уставшей, но не физически — её лицо было отрешённым, а глаза не искрились, как обычно. Взгляд упорно блуждал по залу — искал ту, кого здесь не было.
Наблюдавший за всем происходящим Канан, высокий парень с загорелой кожей и внимательными карими глазами, подошёл к Росанне, которая просматривала данные боя на своём планшете. Он не участвовал в схватках — его задача была стратегической. Как эмпат, он чувствовал эмоциональные колебания команды, предугадывал перемены в настроении и напряжении. Именно он отвечал за эмоциональную стабильность и баланс в тренировках.
— Она совсем не в себе, — тихо произнёс он, взгляд направляя в сторону Анюш. — С самого утра я ощущаю от неё… глухой вакуум. Не злость, не тревогу. Просто пустота. Очень непривычно для неё.
— Да, я заметила. И после завтрака, и сейчас на поле — она как будто сражается, чтобы забыться, а не чтобы побеждать.
— Это из-за Адель, — с уверенностью добавил Канан. — Они поругались?
— Адель сказала мне, что плохо себя чувствует, но... я думаю, причина совсем не в этом, — Росанна на мгновение опустила глаза. — Она выглядела не больной, а... разбитой. Что-то произошло вчера между ними.
Канан скрестил руки на груди, прищурившись:
— Они обе кипят эмоциями, даже если молчат. Их связь я чувствовал ещё до того, как они сами поняли. А теперь — тишина с обеих сторон. Как будто они поставили друг перед другом стену.
— Нам нужно что-то сделать? — осторожно спросила Росанна. — Или подождать?
— Я не могу вмешиваться напрямую. Эмоции — тонкий лёд. Но если они не прояснят ситуацию, это начнёт влиять на команду. Сегодняшняя тренировка — уже тревожный знак.
Он вновь посмотрел в сторону Анюш, которая молча наблюдала за происходящим, будто всё это не имело к ней отношения.
— Она горит изнутри, но подавляет всё. Это может стать опасным.
— Тогда будем наблюдать. Но если что — действуем. Они обе дороги нам.
Канан кивнул, его взгляд стал мягче:
— Когда любовь превращается в боль — даже герои становятся хрупкими.