Стратег, Оппозиционер
— Жизнь – это всего лишь очень долгий календарь. И я знаю, на каком по счету листке он оборвется.
ㅤㅤㅤ Вы находите вырезку из газеты «China Daily»:
...–Сегодня, 04.06.2[ ], был задержан и арестован угрожавший национальной безопасности Китая террорист, бывший член Коммунистической Партии Китая и иноагент Ксан Линь в возрасте 31 года. В ходе следств–...ㅤㅤㅤ— Бисексуал с отчетливым уклоном в гомосексуальность.
ㅤㅤㅤ— Он был достаточно красив, чтобы не стесняться своих фотографий в провокационных медиа.
Лицо мужчины острое и гладко выбритое, с ярко выраженными скулами и бледноватой кожей, оттененной желтизной, присущей коже азиатов – но почти незаметной. Твердый подбородок, кадык словно резной, явный. Под глазами Ксана красуются медленно набирающие яркость синяки – то ли от недосыпа, то ли от вечного стресса, то ли еще от чего; а еще две родинки под правым глазом. Серовато-зеленые, светлые и блеклые глаза – они словно выцвели, потускнев. Взгляд недоволен и презрителен. Холоден, отстранен – в нем нет ни капли приветливости, зато есть море своеобразного милосердия и специфичной любви к людям – и эти глаза широко расширяются, блестят, когда Линь видит положительные результаты своей оппозиционной деятельности.
Волосы белые. Кажется, выкрашенные, ломкие, сухие и сожженные – чего не скажешь о седой в свои тридцать сестре. На эти серовато-пепельно-белые, тонкие волосы хорошо садится иная любая краска. Ну и что, что их структура давным давно перестала быть гладкой? Похую.
Он высок для китайца, но все познается в сравнении. Оппозиционер – достаточно вытянутый мужчина, с прямым станом и уверенной осанкой. Он не горбится под натиском взглядов и гула голосов – максимум, когда в тюрягу в ожидании расстрела попал, было. В целом, можно протипировать его фигуру, как перевернуто-треугольную – плечи шире, чем обхват бедер, а с огромным пальто на плечах это еще более заметно. У Абсолютного впалый живот и широкая, пусть и не шибко обьемная грудная клетка.
Шрамы. Шрамов у Ксана самых серьезных всего три. Первый скрыт за прядью челки, расположенный по диагонали вдоль переносицы, от правого глаза ближе к левой брови – не крупный, но все же. Второй – на левой ключице, тоже рассекающий плоть. Третий поинтереснее – он расположен ровно посередине правой стороны груди.
И все же нельзя сказать, что он был отталкивающим человеком. По крайней мере, судя по внешности.
ㅤㅤㅤВы – журналист, решивший взять материалы из архивов про недавно нашумевшее дело по аресту некогда глубоко уважаемого и почитаемого деятеля общества и веятеля коммунистических настроений, «Китайского Стратега», по – удивление-то какое! – террористической угрозе и попытке устроить государственный приворот.
ㅤㅤㅤНо не сам факт этот Вас интересовал. А мера наказания, к которой приговорили воистину великого политика, теперь именуемого Золотым Оппозиционером.
ㅤㅤㅤКсана Линя ожидает смертная казнь. Хотя, нет, это он ее ожидает – Вы почти слышите, как в соседнем здании, оплетенном самыми ужасными проволочными конструкциями, он стучит по полу, отсчитывая секунды своей жизни. Скоро стучать будут пули в его затылок.
ㅤㅤㅤАх, а сколько слухов ходит про этого человека!
— Сэр, а это правда, что Господин Линь мог сбежать из-под стражи, но не стал?
— Правда.
— А что это его сестра сдала?
— Это даже в новостях пишут.
— Какой кошмар... Родная кровь!
— У них так всегда было.
— Что Вы имеете ввиду, сэр?
— Их родители также кончили.
— Расскажете?
— Нет.
ㅤㅤМужчина, ведший Вас в архивы, останавливается. Вручает папку. Написано – TOP SECRET.
Вы не понимаете, почему он вручает настолько секретную информацию Вам. Поднимая взгляд, видите – он чуть не плачет.
— Вы тоже...?
Он молча толкает Вам папку, молча кивая.
— Вам честно сказать? Мы все. Мы все здесь – за него. Полиция, пожарная часть, здравоохранение... Люди. Все были за него.
— Придайте дело огласке. Мы не хотим дать делу Линей умереть вместе с ними.
— Что? Линей?
— Читайте.
Особо длинную версию биографии можете прочитать по ссылке (https://docs.google.com/document/d/1QmgZ9f375h1UvgR3SMYp3xE_fzdsdjPPc3rojmRlt_w/edit?usp=drivesdk.)
Здесь все будет изложено настолько коротко, насколько возможно. Тридцать один год, посвященных одной-единственной цели, невозможно уместить в одну статью.
— Я не любил золото никогда. Я отрекся от него. Во имя бедности. Во имя мрака и сырости. Во имя правды. Во имя народа.
ㅤㅤКсан Линь родился в семье госслужащих: отец — член КПК, тайно создававший оппозиционную организацию, мать — наследница председателя военкома, преданная партии. Детство прошло в атмосфере холодной дисциплины: дети (Ксан и его сестра Фон) были лишь «лицом фамилии», а не личностями. Ксан с ранних лет страдал бессонницей и ненавидел лицемерие системы, наблюдая за отцом, который по ночам вёл подпольные переговоры.
В 7 лет родители были расстреляны на глазах у детей: мать сдала отца властям, а её собственный отец застрелил её за предательство. Ксан и Фон остались под опекой деда — в атмосфере презрения к «грязной крови». Ксан возненавидел партию, систему и сестру, которая оставалась послушной. Он начал рвать портреты правителя, устраивать демонстрации неповиновения — и терпеть наказания.
В юности, в библиотеке, Ксан случайно встретил старых соратников отца. Его мысли о перевороте нашли одобрение. Он начал строить десятилетний план свержения коммунистического строя изнутри и установления либерально-демократического порядка. В 20 лет он изучает архивы, Устав КПК, внедряется в систему образования, используя педагогическую практику для привлечения внимания.
В 23 года Ксан подаёт заявление на вступление в КПК, в 24 становится полноправным членом. На публике он — преданный партии функционер, на деле — лидер оппозиции, сливающий информацию в подполье. Он выдвигает радикальные идеи (отмена всех оппозиционных партий для укрепления КПК), которые принимают, и это становится его шагом к доверию. Параллельно он предупреждает своих людей, и остатки оппозиции объединяются под его руководством.
В 27 лет его нарекают «Китайским Стратегом» в КНР и за ее пределами. Он выходит на международную арену, разрабатывает стратегии для стран-союзников — и продолжает незримо управлять оппозицией. В 28 лет он подаёт заявление на выход из КПК, уходит в учителя якобы для пропаганды идей подрастающему поколению, а спустя три месяца инсценирует своё похищение и уходит в подполье. Два года он скрывается, меняет внешность, живёт среди своих подопечных, готовя финальную стадию восстания — в оппозиционных кругах его называют Золотым Оппозиционером. Не из-за золотой фамилии, а из-за вечной ассоциации настоящего Китая и его истинной воли народа с золотом.
Примерно в 29 лет, уже в подполье, Ксан знакомится в баре с Реншу Гуанем — инженером, далёким от политики. Они становятся возлюбленными. Реншу становится его единственным якорем, местом, где Ксан может быть не стратегом, а просто человеком.
В 30 лет Ксан отдаёт приказ «Начать». Взрыв митингов проходит по всему Китаю, его имя звучит в каждом городе. Но в планы не входила сестра Фон, ставшая агентом правительства — она появляется среди восставших со шрамами и пустыми глазами, сдаёт его властям. Ксан успевает разорвать отношения с Реншу одним сухим сообщением, чтобы спасти его.
Спустя год после начала восстания Ксана арестовывают. Ему 31 год. Его приговаривают к смертной казни.
И это – все, что останется после него.
Плохо, плохо тогда дается вам мыслительный процесс.
— В конце концов, я умру — а миллионы моих людей останутся. Меня будут помнить, и пока будет жива оппозиция, буду жив и я. Будет жив Ксан Линь.
ㅤㅤㅤ— Ксан – это система, давшая сбой.
Снаружи он, кпзалось бы, холоден, расчётлив и неуязвим, как стальной механизм, а внутри тлеет пожар, который он тушит годами табака, бессонных ночей и одержимой работы. Его главная движущая сила — ненависть к лицемерию. К системе, которая разрушила его семью и превратила жизнь в спектакль. К людям, выбравшим глупое подчинение вместо борьбы. К пороку, поглотившему добродетель. Он не умеет прощать слабость – ни в других, ни в себе, и живёт с постоянным ощущением, что мир должен быть переделан, даже если цена за это – его собственная голова.
Ксан – стратег до мозга костей. Он мыслит не шагами, а десятилетиями, просчитывая каждое действие на годы вперёд и становясь заложником своих же планов. Его ум – это шахматная доска, где даже собственные чувства становятся пешками, которыми можно пожертвовать ради великой альтруистической цели. Все людям. Все людям, которые страдали в разы больше него. Он не терпит хаоса и спонтанности, потому что хаос – это потеря контроля, а потеря контроля для него равна смерти. Не своей. Ох, нет, о своей смерти он не заботится. Умрет не он – умрет счастье народа. А еще умрет надежда.
Внешне он всегда собран: идеальная осанка, спокойный голос, медленные жесты – ни одной лишней эмоции, ни одной случайной дрожи. Полный контроль, броня из образа, фундамент, уходящий километрами вниз. Но те, кто знает его близко, видят обратную сторону: синяки под глазами от хронической бессонницы, нервное постукивание пальцев, привычку проверять пульс на запястье — ритуалы, которые помогают ему убедиться, что он всё ещё хозяин своего тела. Все, лишь бы не потерять контроль. Контроль.
Он параноидален, но не труслив. Линь не доверяет никому полностью, даже своим соратникам, даже своему любимому, но при этом умеет внушать доверие — говорить правильные слова, смотреть правильным взглядом, играть роль так убедительно, что сам иногда забывает, где заканчивается маска и начинается лицо. В КПК он был образцовым функционером, в оппозиции — несгибаемым лидером, в школе — «своим» учителем. Он носит маски как перчатки и меняет их так же легко, как краску на своих давно выжженных волосах, но под всеми этими слоями скрывается человек, который просто хочет, чтобы его услышали – и который боится, что если он перестанет бороться, его существование станет бессмысленным. Что если отпустить вожжи повозки – она умчится, упадет в обрыв, разобьется сама и впридачу убьет всех вокруг.
Ксан умеет любить, но боится этого чувства больше, чем пули, ножа или гильотины. Люди всегда были его единственной уязвимостью. А человеком, рядом с которым он позволял себе замедляться, молчать, просто быть, а не играть он дорожил настолько, что заботился о нем и его безопасности больше, чем о своем слепом счастье при нахождении с ним. С ним Ксан был мягче, почти мальчишески неуверенным.
Но даже эту любовь он принёс в жертву стратегии, когда понял, что она может погубить и его, и того, кто стал ему дороже собственной жизни.
В общении с другими же людьми Ксан сдержан, дистанцирован, иногда — презрителен. Он не терпит глупости, не прощает лицемерия и мгновенно считывает ложь в чужих словах – годы, декады в политике и педагогике не сравнятся ни с чем. С теми, кто ему неинтересен или кажется бесполезным, он холоден до ледяного равнодушия. С теми, кого уважает – немногословен, но точен, и его слова всегда весят больше, чем чьи-то многочасовые речи. Он не стремится нравиться, но умеет располагать к себе, когда это нужно для дела. Его смех – редкий гость, а улыбка почти всегда саркастична или горька.
Его странные привычки – любовь к жукам, к сырости, к выжженным волосам – это не просто чудачества сошедшего с ума от напряжения фрика. Это попытка сохранить связь с чем-то настоящим, с тем, что не подчинено идеологии и расчёту. Тараканы в банке, которых он съедает на завтрак – его утешение, его протест против притворной роскоши, его напоминание о том, что он "не такой". Газеты он ненавидит, но читает их каждое утро, потому что знать врага – значит быть на шаг впереди. Лакированные ботинки – его ритуал контроля, способ привести себя в порядок даже тогда, когда мир вокруг разваливается.
В глубине души Ксан – трагическая фигура, отдавшая самого себя, всю свою идентичность ради других. Он не верит, что у него будет собственный счастливый финал – да что уж там! – он готов принять свою смерть как часть своего плана. Но он искренне верит в свой народ, в своё дело и в то, что его жертва не будет напрасной.
Ксан – мученик с холодным лицом и горячим сердцем, которое он научился прятать так хорошо, что иногда сам забывает о его существовании. Он не ищет прощения и не просит понимания. Он просто идёт вперёд, потому что остановка для него страшнее любого наказания.
— В конце концов, если не мы, то кто?
ㅤ— Мания к контролю, просто ужасная обсессия к тому, чтобы управлять всем вокруг себя. Ксан просто не знает, кто он без этого контроля. Внезапности и перемены, которых он не ожидал – а он редко чего-то не ожидает и не может просчитать – не просто выбивают из колеи, а подрывают идентичность, доводя до панического страха, в порыве которого Ксан может наделать много чего плохого.
ㅤ— Само по себе существование вне плана, которому посвятил жизнь Ксан, будет для него катастрофой. Хорошо, что Локус лишил его памяти о уже свершенных деяниях. Иначе бы фрустрации Линя не было предела. Он – никто без своего народа и своего дела.
ㅤ— Лицемерие. Ксан нетерпим к лицемерам. Однако сам столько раз прибегал к лицемерию, что утерял самого себя в политических играх и интригах. Да, ради благой цели, а факт останется фактом. Он это знает, но признать не может. И если поставить это все: его честность, его чистоту намерений, его эгоистичность под сомнение вслух – можно успешно выбить почву из под ног, казалось бы, максимально уверенно держащегося мужчины.
ㅤ— Мутация и громадный социальный опыт делают его нетерпимым к предсказуемым и не шибко умным собеседникам – он уже знает, что могут сказать люди, ему скучно, а оттого Линь может казаться излишне высокомерным, грубым и надменным. Это представляет изрядную такую трудность для социального контакта... Особенно учитывая контенгент Субъектов Локуса.
— Хорошая физическая подготовка ввиду скрытия от вечного розыска и погони. Отличная выносливость, особенно сверхъестественно быстрым его может делать мутация, хотя в силе он держится лишь едва выше среднего.
— Знает, как жарить тараканов и прочую живность. Ну, и прочие навыки выживания присутствуют. В т.ч. навыки оказания первой полевой помощи.
— Способен долго существовать без сна. От суток до четырех.
— Умеет обращаться с огнестрельным оружием.
— Социальный и академический интеллект у Ксана исключительно высок. В политике играются очень, ОЧЕНЬ умные и важные дяди, понимаете? А успеха достигают самые умнейшие и хитрейшие из них. Ксану не составляет труда делать выводы о людях, основываясь на минимальном контакте с ними, а стратегические навыки у него развиты и того лучше. Ксан Линь – мастер стратегии и тактики.
— Превосходная наблюдательность и внимания к мелочам.
— Умеет играть на электрогитаре.
— Проверяет пульс почти постоянно. За час может раз пять-шесть приложиться к запястью или шее.
— Вечно постукивает, свистит или щелкает.
— Курит. Много и сильно. Дымит как паровоз. Без никотина будет жестко ломаться. Миша, дай Ксану пачку сигарет и жигу-зажигалку, пж.
— Из-за мутационного нервного напряжения вечно щурит глаза и трет их. Уголки губ тоже дрожат.
— Привычка есть жуков будет отзываться в беспамятстве повышенным вниманием к жужжанию, скрежету и стрекоту.
ㅤㅤㅤ— Синдром Опережающего Импульса (СОИ), или «Пульсар».
ㅤㅤКсан Линь способен сознательно контролировать скорость проведения нервного импульса. Диапазон скорости составляет 30-1000 м/с (норма человека ≈120м/с).
Это приводит к следующим последствиям:
Ксан способен переключаться между тремя «режимами» скорости – норма (90-120 м/с), замедление (30-80 м/с) и ускорение (130-1000 м/с).
ㅤУскорение: в состоянии повышенной скорости проведения нервного импульса Ксан становится не просто быстрым: у него не только повышается скорость реакции и движения, эмоции переживаются громкими, но краткими вспышками эмоций, речь становится быстрой и рваной. Мир ощущается кисельным, затянутым пленкой и очень медленным. Адреналин плещется в крови, Ксан, обычно бледный, интенсивно краснеет и потеет, способен увернуться от пули или вести успешную контратаку.
— Однако этот режим требует ОГРОМНОГО сжигания кислорода и глюкозы, отчего находиться в ускорении Ксан может лишь 10-20 минут. Мышцы после этого дергаются непроизвольно какое-то время, изнашивается нервная ткань, истончается миелинизация аксонов (что приводит к раздражительности и усталости, судорогам или резким болям), ухудшается состояние суставов. Ксан может ослепнуть, если будет регулярно пользоваться ускорением. Также ускорение сжигает воспоммнания из-за перенапряжения гиппокампа – хотя их итак не слишком много, оттого они ценны в условиях Локуса. Требуется 2-4 часа пассивного отдыха для восстановления.
ㅤㅤЗамедление: в состоянии низкой скорости проведения нервного импульса Ксан становится вялым и почти неживым. Мир вокруг ощущается суетным, преходящим и эфемерным, все процессы в организме замедляются, боль ощущается отдаленным эхом и подавляется (из-за чего возможно пережить тяжелые ранения без убийственного болевого шока), телесные удовольствия растягиваются. Пульс замедляется почти до 40 уд/м, Ксан бледнеет, дышит поверхностно. Эмоции ощущаются смазанно, но накапливаются. Для его вечно напряженного мозга это чуть ли не единственный способ отдохнуть. Состояние похоже на медитацию или укуренность. Позволяет хорошо, фотографически запоминать ощущения и, что более важно – сохранять самообладание в стрессовых ситуациях.
— Минусов не меньше, чем от ускорения. Слишком сильное замедление чревато кровеносным застоем, венозным сворачиванием крови, кислородному голоданию. После выхода из состояния замедления эффект сонливости сохраняется на протяжении нескольких часов. Есть риск нарушить работу дыхательного центра. На разгон нужно время, из замедления выходить сразу нельзя – резкое выдергивание чревато обмороком или вовсе инфарктом миокарда. Есть риск атрофировать скелетные мышцы и мышцы сердца.
