«Письмо украинского военнопленного»

Мама, я в плену, но ты не плачь.

Заштопали, теперь как новый.

Меня лечил донбасский врач

Уставший, строгий и суровый.

Лечил меня в подвале, мам.

Вблизи от взорванной больницы

Пока я чЕсти собирал

В себе последние крупицы.

Мы их на днях бомбил, да…

Тут, говорят, не стало школы.

Но штопая меня тот врач

Не проронил ни слова.

О некой доблести в бою

Не говорю. Мы отступали.

В бегах мы встретили весну.

А что до нас… Нас не встречали

Селяне прятались в домах

И открывать нам не спешили,

Пока не обозначим мы

Что все за них уже решили.

Мы забирали всю еду:

Свинину, яйца и консервы.

И били, к своему стыду,

Всех тех кто действовал на нервы.

Спустя два дня мы набрели

На укреплений баррикады.

Все осмотрев там не нашли

Мы не единого солдата.

Нам ротный прорычал приказ:

«Не пропускай сквозь баррикаду

Ни мирных что попросят вас,

Ни наших, тех что дали заду!»

Не получили мы тогда

Ни пуль, ни плана отступления.

Лишь вой, что «Родина горда!»,

О скором русском поражении…

Вдруг вдалеке раздался шум.

«Это был мост!» шепнули в роте

И тут я стал в конец угрюм,

И лоб протер в холодном поте.

Сказали: ротный взял авто,

Набрал снарядов и умчался.

То было ровно до того,

Как от моста тот шум раздался.

Мы ждали вечер. Ждали ночь.

А вдалеке стреляли пушки.

И страх, что некому помочь

Повис в просторах комнатушки.

Я говорил себе: «За что

Иду сражаться и погибну?

Или убью кого в бою

Со взглядом мутно-беспринципным?

Мой брат уволен был за то,

Что хулить отказал Россию,

А я бомбил своих… Зато

Кричали в уши лозунг мира,

А я противиться не стал

И точно исполнял приказы.

В итоге что? Я убежал

И тщетно жду боеприпасы.

В расход пустили весь отряд.

Нас тут оставили, забыли…

А ротный просто убежал

Не пули дал нам, а бутыли…»

И сделав храбрости глоток

Я с пола белую футболку

Схватил и губы на замок замкнув,

пошёл вперёд, противясь долгу.

Мама, я в плену, но ты не плачь

Я сдался сам, поверь, так было надо.

Ведь я солдат, а вовсе не палач

В душе ещё не сбилась координата.

Я шёл в солдаты биться за добро.

Стоять стеной на собственной границе.

Но в тех кому я присягал служить

Стрелял. Стрелял и сделался убийцей.

Мама, я в плену, но ты не плач.

Заштопали, теперь как новый.

Меня лечил донбасский врач

Уставший, строгий и суровый.

Макаров Александр

В ответ на «Стихотворение русского солдата, которого лечил херсонский врач»

Теперь пару слов об истории создания. Сегодня папа показывает мне переписку со своим однокурсником — евреем, живущим в Канаде. Который день они вели дискуссию по поводу событий последних дней и сегодня этот друг прислал ему «Стихотворение русского солдата, которого лечил херсонский врач». Не долго думая я решил написать свой ответ на прочитанное, разумеется в стихотворной форме. Я взял авторское начало, изменив "херсонский врач" на "донбасский". Через пол часа я презентовал отцу свою версию и он с большим удовольствием отправил в ответ Канаде мой стих. Когда я полез опубликовывать его, я решил прикрепить ссылку на оригинал.

https://hronika.info/obwestvo/789606-stihotvorenie-russkogo-soldata/amp/

Нашёл. Перечитал. Скривился и полез читать комментарии. Собственно, нашёл там следующее:

Ну я и набрал в поиске. Что и требовалось, как говориться.

https://www.chitalnya.ru/work/1261571/

Написал эти стихи Сергей Гусев в 2015 и в оригинале они назывались «Меня лечил Донбасский врач». И вот теперь все стало на свои места. И строчки про отца, качающего мертвое дитя вдруг обрели то значение, какое в них было заложено.

Вывода из этой истории у меня два.

Первый - когда воюешь за правое дело и строчки пишутся. Другие же своим воровством лишь подтверждают формулу выше.

Второй - строчки обретают реальную силу именно в контексте. Сменив Донбасс на Херсон никак не отменить тех ужасов, что творились последние 8 лет. Никак, уж извините.

Так что теперь я со спокойной душой могу перечитывать своё любимое стихотворение Евтушенко «Цветы лучше пуль».

Ведь цветы действительно лучше пуль, не так ли?