Не пейте просроченное пиво! Часть 2

Тяжко-важко я затащил своё тело домой, было около трёх часов ночи. Не знаю как я зашёл, тихо или громко, вероятно я хотел поскорее оказаться в кровати… В общем, всё было как в тумане, не помню ничего от слова совсем, тем не менее я смог раздеться, по телу проходил жар отрезвления. Когда выпиваешь слишком много, ночью ты начинаешь чувствовать как потеет твоё тело и как оно горит, дыхание становится тяжелым, нос отекает и забивается, начинает сушить, а из желудка будто бы начинают испаряться остатки этанола, обжигающее твоё многострадальное облёванное горло.

Зачатки разума стали проявляться только утром, я был рад проснуться, но буквально сразу понял, что мне, вероятно, пиздец. Голову ломило, когда я постарался повернуть её набок — в шее почувствовался скрип, всё что я мог сделать этим утром, это лежать неподвижно, потому что даже до графина с водой дотянуться было непосильной. Меня обнаружила мать, она сразу поняла в каком я состоянии, в комнате стоял жуткий запах перегара, ужасного пьянчужного перегара, который исходит от таких мужичков бомжеватого вида, которые просят у тебя «десятку» на проезд, а идут в аптеку все мы знаем за чем. Всё что я смог из себя выдавить это: «Принеси градусник». Тело ломило и обжигало, голова была чугунной, глаза вылазили из орбит, было похоже будто бы их посыпали песком, снова подступала тошнота. Когда люди говорят «Бля, я с похмелья» они явно не имеют ввиду настоящее, а скорее притуплённое утреннее состояние после не самой адской пьянки. У меня же всё было по ГОСТу, я с трудом выговаривал слова. Электронный градусник подал звук, я посмотрел на экранчик — сорок градусов, пиздец. Полный. Я понимал что в идеале мне бы нужно было выйти из дома и выпустить ребят из мастерской, но единственным моим марш-броском в этот день был полёт в туалет, чтобы вырвать из себя остатки забродившего за ночь пива и десять таблеток активированного угля. Мне не стало лучше, я кое-как дополз до своего ложа, в котором изо всех сил пытался принять менее болезненное положение. «Менее» — потому что полностью обезболить себя не получалось. В таком темпе и закончился мой день. (Ребят из мастерской выпустила моя мать только к вечеру, Фокс тоже умирал от похмелья, только не от такого адского, а Ире было неплохо, она пила эту срань меньше нас двоих.)

Не помню в каком состоянии я встретил следующий день, но мне было явно лучше, температура упала до тридцати восьми, это было большим подарком после сорокета, я пытался наслаждаться лежанием на диване и просмотром ютубчика. Вероятно, я смотрел какие-то кадры из фильмов про машины, не знаю с чем это связано, но когда я болею и мне нужно поставить ненапряжный видос на фон — я выбираю именно гонки. Вроде бы в этот день я смог подняться чтобы покурить, но долго находиться в вертикальном положении мне не удавалось. В спине слегка стреляло, значит мои почки были в ахуе, это нехороший знак, за год до этого я лежал в больнице из-за проблем с ними, а повторения этого сценария не хотелось. Вкупе с болями в спине я чувствовал небольшую, но очень неприятную резь после мочеиспускания, возможно это гулял почечный песок, не знаю как это работает, но оно всегда одно к одному. На третий день было куда лучше, я уже мог функционировать и даже спускался в подвал, посидеть пять минут с ребятами. Они тогда собирались идти на Луганку чтобы попить пиво и пофоткаться. Мне отдаляться от дома было нежелательно, пить пиво даже не хотелось, но всё же было завидно, хотелось веселиться, но я понимал что в ближайшую неделю или две мне это точно не светило. По крайне мере я так думал, но у организма были свои планы на этот счёт.

Через дня четыре мне уже было хорошо, я сидел в подвале и плавил пластилин, чтобы сделать барельефную картину в стиле Дэвида Линча, в которой я изобразил помятого себя, две багровые опухшие почки и застывший на лице ужас. Я плавил большой кусок пластилина феном, потом брал эту горячую жижу щепотками и накладывал на ДВП, постепенно придавал этой массе форму человеческого тела. (Большую часть изображенного я добавил только спустя месяц или около того, в основе тогда был только человек.) На фоне явно читается предыдущая, уже перекрытая картинка. В начале июня мы только-только до конца осознали крах «Бэйсмента» и стали постепенно отказываться от нашего «прошлого», раздаривали значки, некоторую одежду отдавали совсем за гроши, но нам было всё равно, хотелось просто от всего избавиться. Картинка на фоне — иллюстрация зимнего лукбука, коллекции вещей с картинами, была такая… Очень тяжко продавалась и постепенно заколачивала доски в гроб нашему маленькому предприятию. По плану таких картинок на чёрном фоне должно было быть три и все они должны были висеть в жёлтом(уже розовом) коридоре. Но в ходе успешно протекавшей Де-Бэйсментизации я без всякого зазрения совести вылил на одну из них остатки грунта и в тот же день начал рисовать пластилином. (Вторая из серии будет уничтожена только в октябре, когда мы устроим тотальный погром подвала.)

Я рисовал, пришли Фокс и Настя, мы стали смотреть фильм Кубрика «С широко закрытыми глазами». Помню что идёт он около трёх часов и там частенько мелькали красивые голые тела женщин девяностых. Я старался сильно не отвлекаться и всё же больше рисовать и рисовать, фильм я поглядывал краем косившего глаза и слушал краем уха. Ко второму часу просмотра я начал ощущать нехилый холод, как зимой будто бы, но все вокруг не подавали виду, холодно было только мне. Тревожный знак, я думал что уже выздоровел и был готов снова идти в бой, но судьба сука. Ладно, я надел свою косуху и пошел к окошку покурить. Меня знобило, но благодаря куртке уже по-меньше. Вторым тревожным звоночком стал вкус сигарет. Курильщику легко определить болеет он или нет по тому, какой мерзкий вкус становится у сигарет. Он отдаёт дерьмовой пересохшей трубочной смесью в папиросах «Бристоль», курить просто невозможно, вместе с каждой тягой по горлу будто бы проходит ком, а выдыхая через нос ты будто бы чувствуешь запах своего нутра, в общем-то процесс не из приятных. Но я сидел и терпеливо посасывал свой виноградный орис, фильм близился к концу. Мы не понимали к чему это всё идёт, было запутано, явного развития сюжета не наблюдалось, тревога только накалялась. Для тех кто не смотрел этот фильм — спойлерить не буду, но от концовочки мы слегка прихуели. А потом задумались, всё ведь действительно просто, а люди вечно ходят кругами ища проблемы вокруг, а порой их и создавая, вместо того чтобы делать то, о чём жена главного героя сказала в последние секунды. Гениальная истина, которую бы, возможно, не принял бы ни один зритель если бы её просто сказали сразу или в серединке фильма. А когда для тебя наглядно всё размусоливали три(!) часа — у тебя не остаётся другого выбора как принять и жить с этим дальше.

Фильм окончен, мне становится холодно даже в куртке, ноги становятся ватными, мозги разжижаются как тот пластилин на картинке, я понимаю что снова начинаю закипать. Вот я поднимаюсь по подъезду, волоку своё тело облокотившись на перила и ахуеваю от того, как мощно та роковая пьнка подкосила моё здоровье. Зачем я рвался за этими шестью литрами, зачем нажирался до поросячьего визгу, зачем я, чувствуя явную кислоту во вкусе, продолжал пить и позволял пить другим? Жалко было потраченных денег, тупая свинья, так вот теперь цена здоровья стала превышать те триста рублей, да? Я снова уложил себя на диван, укрылся, померил температуру, на градуснике блистала цифра 38, 5. Такой исход уже тоже не радовал, ведь днём-то было 36, в этой ситуации 38,5 подарком отнюдь не было. Благо уже был вечер и я уснул, по прежнему греша на почки, но дело было совсем не в них…

Утром я попытался попить воды, но она вся вылилась через нос, адски сушило, я понял что уже особо не могу говорить. Мои миндалины в горле были похожи на два красных яблока. Окей, я не мог пить, есть, курить и разговаривать, а из-за температуры я особо не мог и вставать, по сути я стал овощем с телефоном в руках. В таком неспешном темпе я существовал ещё несколько дней, пока не было решено сходить в «Глори» к ЛОРу. А теперь запоминайте это имя: Кувинёв А.Г. (А — ахуевший, Г — гандон), я пришел к нему на приём, меня впустили без очереди, её там никогда нет, и помимо горла он осмотрел за каким-то хером мои уши и нос, ладно. Он посмотрел на миндалины и сказал что-то вроде «Да пох, отекло просто, пройдёт, пей йогурт». Он не мог сказать иначе, ещё около месяца назад я ходил к нему на санацию и не камильфо ему было признавать, что её результат оказался никчёмным. На ту же процедуру я ходил к нему и в ноябре, всё чистил это горло, чистил, много денег отвалил, а тут такая незадача. У Кувинёва А.Г. один рецепт на всё: «Ну попей вот эти таблетки перед сном, полощи горло шалфеем и купи вот такой вот спрей, которого в Луганске уже нет семь лет — орасепт, другие не прокатят, нужно только тот, который не существует. Окей, я вышел из кабинета, отдал около половины суммы на регистратуре и врач провёл меня со словами: «Ну ты свой, потом занесёшь, ничего страшного!»

Я ничего так и не занёс, а теперь вкратце объясню почему же Кувинёв А. Г. Ахуевший Гандон и почему ни при каких обстоятельствах к нему нельзя обращаться и оставлять ему свои кровно заработанные (НИ ПРИ КАКИХ, ОН ПРОСТО СРАНЫЙ ГОМЕОПАТ). Он сказал, что горло просто отекло, (да бля, поэтому я не могу говорить, пить и есть, наверное, всего-то отекло, хули), а через день я понял, что что-то тут не чисто и мы рванули в областную больницу, мне было только хуже, рот не открывался достаточно даже для того, чтобы туда всунуть трубочку от сока, не то чтобы издавать какие-то звуки помимо мычания. Настоящий, поистине ахуенный врач — Клименко Игорь Юрьевич едва услышав моё мычание повёл меня в перевязочную, посмотрел на горло и произнёс два заветных слова: «Паратонзиллярный абсцесс». Я таких слов ещё не слышал и уж точно не был готов с таким столкнуться. Внесу ясность: паратонзиллярный абсцесс — это когда в миндалинах собирается шарик из гноя, который со временем, если его не лечить, пойдёт в шею и в следствии этого у человека начнётся сепсис(заражение крови) в котором приятного, скажем так, мало. Думаю теперь становится ясно почему товарищ Кувинёв редкая гнида? Вот именно поэтому.

А теперь к сладкому — удалению гноя из миндалин. Как же это делается, спросите вы? Наверное вводится местная анестезия и всё проходит тихо-мирно? Нет, отвечу я, максимум который светил мне — пара пшиков спрея с лидокаином на горло и вид скальпеля перед глазами. Просто пиздец. Понять не сложно, как это происходило, я почувствовал как скальпель с трудом воткнулся мне в миндалину, по ощущениям это было похоже на то как нож входит в тугую шкурку розового помидора. На этом моменте начинается адская боль, хуже неё за двадцать лет жизни я не испытывал никогда. Скальпель начинает движение вниз, становится хуже, рот уже наполнен кровью, из глаз льются слёзы, из носа сопли, я выплёвываю в бирюзовую врачебную посудину лужу крови в перемешку с гноем, возвращаю голову в прежнее положение, снова скальпель, вдавливаю голову в стену, врач тянет меня на себя, я рефлекторно отворачиваюсь, он возвращает голову на место и говорит: «Посиди спокойно» — я продолжаю извиваться, сплёвываю ещё крови, во рту появляется мерзкий привкус гноя, я чувствую его запах, становится ещё и противно. Перед глазами появляется такой инструмент, похожий на что-то между ножницами и щипчиками для бровей, короче предназначение его ясно. Эти щипцы проникают в разрезанную ранее скальпелем дыру и врач начинает выдёргивать всю внутренность миндалины. Гной, кровь, слёзы, сопли, я не знаю как я смог не потерять сознание, но я терпеливо сидел до конца, у меня не было выбора. Всё тоже самое было проделано и с миндалиной на другой стороне, у меня не осталось сил, было нестерпимо. В бирюзовой посудине было много крови, практически до краёв, из-за гноя я почти не чувствовал металлического привкуса крови, хотя хлебнул я тогда её немало… Процедура окончена, я остаюсь на больничной койке на неопределённый срок. Через несколько дней день рождения, такой я себе подарок сделал, кайф. Плата уже как родная, уже лежал тут на той же самой койке. Тогда мне делали операцию по выравниванию носовой перегородки, после которой я смог раз и навсегда избавиться от самой конченой своей зависимости — назальные капли. Кто когда либо испытывал проблему в ними поймёт меня — после каждого впрыска или закапывания ты полон сил, вдыхаешь воздух полной грудью, появляется энергия и хорошее настроение, звучит как сказка, но рано или поздно случается такое, что ты забываешь свои капли идя куда-то на ночёвку и перед сном, будучи в ещё хорошем настроении это осознаёшь и тут начинается отток всего хорошего. Первое — тебе становится тяжело дышать, второе — каждое сказанное кем-либо слово вызывает дикое раздражение, в голове появляется гул подсознания, ты пытаешься придумать как себе помочь, идёшь промывать нос, но он по прежнему забит, сморкаешься, всё то же самое, ты не можешь спать, просыпаешься ночью, перед сном ворочаешься, отчего не высыпаешься. Становится легче когда о каплях не думаешь, но такое счастье длиться около одной минуты. Врач сказал, что стоит не пользоваться каплями четыре дня и зависимость отступит, но в этом и кроется подвох любой зависимости, без сраных капель за эти четыре дня я сойду с ума, после семи лет постоянного пользования.

В общем-то да, снова я на своём, уже обжитом месте. Ничто не менялось, сменились только лица вокруг. Передо мной лежал парень из мед. института, он проучился там уже около семи лет и ему нужно было провести операцию на ухе, не помню что там было, но было что-то серьезное, с большей долей вероятности он должен был лишиться слуха на одном ухе. Об этом я разузнал подслушивая разговоры его семьи, к нему каждый день приходила мама и это было мило, за него волновались, приятно видеть пациентов, у которых есть постоянная поддержка, становится легче на душе. Я не пытался говорить, большим испытанием для меня стало произношение фамилии этого парня из Меда. Медсестра попросила позвать его на укол следующим, я смог промычать «Мороррурскров» трижды. с горем пополам меня поняли. Я старался не есть, мне этого не хотелось, я также не особо пил йогурты, может один за весь день и всё. Никакая жидкость особо не проходила через не успевшее сдуться горло.

В больнице я провёл около недели, дней пять процедура с надрезанием миндалин повторялась, было практически так же больно, как и в первый раз. На шестой день я шёл в перевязочную с диким чувством тревоги и страха, хотелось убежать, в прямом смысле хотелось, но я шёл. Я помню как гора с плеч упала, когда врач сказал «Ладно, всё в порядке» и не стал доставать колюще-режущие средства. В такие моменты очень ценишь каждую секунду без боли. Единственное «но», врач посоветовал как можно скорее удалять миндалины, я подумал мол «хули нет», но отсюда исходила проблема: в Луганске миндалины не удаляют под общим наркозом, вообще ни под каким наркозом, поэтому такая операция сулила ещё большую агонию от отрезания, бля, куска горла. Меня передёрнуло, благо она была не обязательной (15.03.2021 я всё ещё ничего не вырезал и горло с начала августа меня не беспокоило ни разу). В целом всё складывалось хорошо, парню Меда сделали операцию, которая прошла успешно и он не лишился слуха! Вся его семья была очень рада, помню как он звонил и говорил «Мам, всё в порядке, я буду слышать». Да, в такие моменты ёкает сердечко, такой вот хрупкий у нас организм. Мне пришли хорошие новости — выписка будет двадцать пятого июня, как раз в мой день рождения! Лучшего подарка я уже и желать не мог. Так оно и случилось, меня выпустили, день рождения мы справили очень душно, все как всегда объелись пиццы и роллов, Мартини особо не радовал, один треугольный стакан мы отправили в последний путь (ненавижу это тонкое богемское стекло). Потом взяли бутылочку вина на четверых и пошли с ней сидеть на городок. Вино было отвратительным, сидеть было тяжко, все были заморенные и хотели спать, день был насмарку.

В таком неспешном, безалкогольном и безпепсикольном темпе я продолжал существовать. Мы сидели у Фокса возле бассейна жарким июльским днём, смотрели Коня БоДжека, мне было нельзя лезть в холодную воду. Я пил кофе и курил, и завидовал ребятам, потому что они могли поплескаться. Всё же моё желание охладиться превышало страх и я присоединился к купаниям. Вода оказалась очень холодной, я бы сказал ледяной. В ней не было приятно находиться даже в такую мощную июльскую жару. Я пытался плавать, пытался сидеть, нагревая воду вокруг себя своим телом, но было совсем не кайфово, я неспешно вылез, предварительно отвернувшись. Поскольку я плавал в обычных трусах, они должны были моментально сжаться по форме моих гениталий и уже было бы не очень красиво в таком виде поворачиваться к молодой паре. Первым делом я отлепил трусы от причинных мест, затем скрылся в беседке чтобы спешно вытереться и переодеться.

Точно не помню досуга тех дней, они точно были скучными, употреблять алкоголь было нельзя, да и к тому же страшно. Наверное мы просто ходили куда-то… А потом сидели где-то… И в подвале сидели немного, наверняка… Болезнь уже длилась около месяца, я очень от неё устал. Не было сил и желания чтобы жить. Постоянное ощущение страха перед больницей, мне не хотелось переживать то же самое снова и снова, раз за разом, но при этом же мне хотелось жить полной жизнью, пить пиво на Луганке, днём упиваться холодной пепси-колой, а утром горячим кофе, но всего это было делать нельзя. Прошло уже достаточно много дней с момента выписки, мы решили с Фоксом помянуть былое, купили какую-то новую для нас слабоалкоголку «Russian Bear» и пошли на Луганку. Сели на пне, смотрели на светящий в лицо прожектор, на блеск остатков реки, слушали Моби, наверное, распивали Русского медведя. На вкус был мерзким, очень быстро выветривался, становился с каждым глотком всё приторнее, а с каждым порывом ветра холоднее, что меня только пугало. В один момент баночка вообще опрокинулась и залила мой шоппер красной жижей. Залила все вещи внутри, они стали мерзкими и липкими, даже зажигалка на время перестала работать, сраный русский медведь. Начало чесать горло, блять, это вообще не хорошо. Мы разбежались по домам.

Утром меня снова встретила боль в горле, кто бы мог подумать. Я залил его красным стрепсилсом с лидокаином, это временно спасало, я не чувствовал просто ничего, так было лучше. Помню что ещё пару раз сходил в больницу, несколько дней сидел абсолютно подавленный, даже смотрел с матерью советские фильмы, чтобы хоть как-то отвлечься. Единственное приятное известие было в том, что врач сказал что горло просто не восстановилось, надо себя поберечь и всё будет «ОК». Я уже не верил в чудо, просто сидел с онемевшей от лидокаина пастью и думал, рефлексировал, вспоминал. В эти полтора месяца я прекрасно осознал себя как безответственного забулдыгу, пьянь, готовую здоровьем своим жертвовать ради сиюминутного бычьего кайфа. Может после всех этих росказней кто-то забыл о чем я это всё? Выше описанное — последствия того, что я просто выпил литр просроченного розливного пива, чтобы догаться, чтобы продлить себе пару часов бессмысленного «веселья». После вопроса «Стоило ли оно того?» сразу напрашивается простой и очевидный ответ: НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПЕЙТЕ ПРОСРОЧЕННОЕ ПИВО!

P.S. — все эти события происходили с начала июня по конец июля 2020 года, сейчас всё хорошо, к счастью я оклемался и в августе уже чувствовал себя неплохо, с оговоркой на то, что любое употребление холодных напитков становилось причиной паранойи, которая усиливалась если я чувствовал хотя бы малейший дискомфорт в горле. Мне повезло, что всё закончилось так быстро, а могло ведь и продолжится и зайти в тупиковую фазу, когда миндалины пришлось бы удалять по любому, и тогда бы я точно узрел все плоды своих необдуманный пьяных действий. Не болейте и учитесь на чужих ошибках (хотя в прочем не думаю что это прочитают такие же дураки, как и я.)Всех обнял, поднял, спасибо за внимание!