Я стал пушечным мясом в романе старшей сестры / Глава 1. Главные герои (I)
Стоя перед зеркалом во весь рост, невысокий юноша с придирчивостью разглядывал себя со всех сторон. И чем больше смотрел, тем более мрачным становилось его выражение. Как ни взгляни, но это лицо точно не принадлежало ему. Слишком уж оно выглядело миловидным, нежным, изысканным. А еще эти взъерошенные золотистые волосы, как у птенца. Он всю жизнь прожил как шатен!
Внешность, на которую он смотрел на протяжении каждого утра в зеркале, полностью изменилась. Особенно сильно привлекали внимание глаза — большие, как у олененка, цвета свежей листвы. Кожа была белоснежной и мягкой, как у младенца. А мышцы?! Куда делись все мышцы, которые он с таким трудом, потом, кровью и слезами качал в спортзале, чтобы хвастаться перед девчонками?!
И, конечно, как он мог забыть про ноги. Ноги, которые с момента взросления, кричали: растет мужичок! На них больше не было темных кучерявых волос, только маленький пушок, едва заметный глазу.
Следующее, что сделал парень, приподнял бесформенную футболку и обнажил живот, на котором не было ни одного кубика. Это было ожидаемо, но все равно неожиданно.
Настал черед последней проверки.
Выдохнув, с тяжелым сердцем юноша оттянул резинку трусов и посмотрел вниз. После чего сразу зажмурился.
Все же, на десятый день пребывания здесь, ему нужно было признать. Это был не его мир, не его реальность и не его жизнь. Судя по воспоминаниям этого тела, он стал младшим ребенком аристократической семьи Думэйн, известной своими богатствами. Теперь он — Ив Думэйн. Можно было бы порадоваться, что, оказавшись в незнакомом мире, не придется пахать как проклятый, чтобы обеспечить себя. Однако этот мир был создан больным воображением его старшей сестры.
Ив с ужасом начал перебирать все страшные вещи, которые он слышал, когда проходил мимо комнаты сестры. Или когда та разговаривала с подругой, рассказывая о событиях в романе. Были даже моменты, которые Ив хотел вычеркнуть из своей памяти навечно. Но обычно то, что хочется забыть, остается в глубинах подсознания на долгие годы.
— Я в дерьме, — с отчаянием пробормотал Ив.
Первые два дня, оказавшись в незнакомом месте, он пытался доказать себе, что все вокруг просто сон. Чувствовал голод — просто реалистично, не более. Захотелось сходить помочиться? Ну, с кем не бывает. Во сне и не такое возможно. Отговорки, отговорки и еще раз отговорки, чтобы не принимать правду.
Но на третий день у Ива резко поднялась температура, и в один миг все отговорки кончились. Суставы выламывало так сильно, что каждая минута превращалась в часы. Сильная боль сковала все тело, низ живота горел, холодный пот стекал по коже рекой. Он кусал губы, чтобы не кричать во всю глотку. Ив не знал, сколько прошло времени, но боль становилась только сильнее. Откуда-то издалека до его помутневшего сознания доносились встревоженные голоса. Кажется, чья-то теплая рука успокаивала его, пока он бился в агонии.
Неизвестно, как долго Ив находился в беспамятстве, однако жар с болью пропали также быстро, как и появились. Прошло пару дней, прежде чем он смог самостоятельно передвигаться. Зато этого хватило, чтобы оценить обстановку.
Дорогое и со вкусом обставленное убранство комнаты, чужая внешность, голос и неизвестные люди, которые с добротой заботились о нем. А также Ив чувствовал боль, холод или жар, сильные эмоции — все это говорило о том, что происходящее реально.
Ив устало поковылял к огромной кровати, которая могла вместить еще с десяток людей, и уселся на нее. После внезапной лихорадки организм еще не оправился, тело ощущалось вялым и разбитым.
“Как же назывался тот роман, который написала сестра?”
Ив нахмурился. Он точно помнил название, прямо вертелось на кончике языка. Еще оно было таким странным, что он тогда подумал, что никогда в жизни не купил бы книгу с таким названием… Вдруг Ив щелкнул пальцами, когда слова сами собой пришли на ум. Крутя головой, он искал что-нибудь на чем можно было бы записать. Но никакого листа или даже ручки не предвиделось. Взгляд упал на плоские часы, облегающие левое запястье. По воспоминаниям первоначального владельца, Ив знал, что эти часы — индикатор, в котором было встроено все: от личных данных до способов связи. Стоило только слегка коснуться, как выскочило полупрозрачное окошко. Ив внутренне удивился, никогда не видя подобных технологий, но на лице ничего не отразилось. Как если бы он проделывал это не в первый раз, парень открыл личные заметки и легко напечатал на голографической клавиатуре:
[Клетка безмолвия] — именно такое было название у романа его сестры. И, конечно, там были два главных героя… мужчины. Хотя Ив с стопроцентной точностью не помнил их имена, но отлично запомнил, что сестра выкрикивала в телефон такие слова, как “омежка” и "альфач”.
Ив, лишь вспомнив ее возбужденный громкий голос, содрогнулся.
“Ладно, пока буду тоже их называть омежка и альфач. Итак, насколько я знаю, мир этого романа — научная фантастика с продвинутыми технологиями, галактическими войнами и всевозможными инопланетными расами. Но здесь все еще существовали Боги, для которых возводили храмы и поклонялись. И наравне с Ними была высшая раса, скрывающая себя…”
Ив замер. Его глаза расширились от удивления, прервав мысли на середине. Откуда он знал так много? Он точно не слышал таких подробностей от сестры. Меж изящными светлыми бровями пролегла хмурая складка. Могло ли быть такое, что память первоначального владельца как-то воздействовала на него?
Уголки губ приподнялись в неверующей улыбке.
Он хорошо представлял, что воспоминания настоящего Ива Думэйна и его самого, словно были разделены невидимой стеной.
Вдруг его охватило необъяснимое чувство несоответствия. Сердце забилось с бешеной скоростью, а легкие, будто наполнились горячим воздухом, не давая нормально вдохнуть. Как бы он ни старался, не мог вспомнить собственное имя.
Теплая красная жидкость потекла из его носа, окрашивая футболку. Крупные капли крови не переставали течь, попадая на одежду и пачкая ее. Но Ив, словно не замечая этого, невидящим взглядом уставился в голографический экран, на котором все еще виднелись два слова: клетка безмолвия. Чувствуя, как задыхается, он схватился за грудь, сминая ткань футболки. Он открывал и закрывал рот, подобно рыбе, выброшенной на берег, не в силах полноценно вдохнуть и выдохнуть. Отчего возникшее чувство тревоги и паники еще больше усугубляли его состояние.
Тело Ива накренилось вперед и с глухим стуком упало на пол, застеленный ворсистым ковром.
В голове продолжал крутиться вопрос: какое же было у него имя? До прихода в это место. Кровь продолжала течь. За болью в легких последовала ломота в конечностях, как если бы их все разом и одновременно начали выкручивать.
“Кто я? Я не Ив Думэйн. У “настоящего” меня другое имя. Я все еще помню, как выглядело мое лицо, каким голосом говорила сестра”.
Пока боль не стала невыносимой, до Ива, наконец, кое-что дошло. Он отчетливо помнил лица своих родных, друзей, коллег. Но ни одно имя так и не появилось в его памяти. Словно изначально не знал их.
Ив застонал от боли, свернувшись калачиком.
Вдруг индикатор на запястье загорелся тревожно-красным. До того, как Ив успел потерять сознание, размытым зрением он увидел распахнувшуюся дверь.
— Хаа. Я щас умру, — ныл Ив, обмахиваясь рукой.
Разлегшись на прохладном полу гостиной, он прислушивался к звукам в квартире. Никого, кроме него и старшей сестры, дома не было. Если не считать кота, который, как обычно, спал в ванной, чтобы скрыться от жары. Тишину нарушали звук кондиционера и неразборчивые крики девушки, которая, к несчастью, все же была его родственницей.
Побездельничев так еще какое-то время, Ив больше не мог выносить нечленаразборчивые звуки из комнаты. Тяжелой походкой он дошел до нужной двери и пинком открыл ее, уже предчувствуя крики сестрицы. Но, как ни странно, она даже не отреагировала на провокацию. Ив прищурился. Он тихо подошел к ней со спины, слушая ее несвязное бормотание:
— Да-да… Читатели точно это заценят!... Нам нужен одержимый, сильный, жестокий альфач, не терпящий неподчинения! Ха-ха, я вам покажу самого настоящего ред флага. О-о, это будет горячий ред флаг… Космический!
Ив посмотрел на свою сестру, как на полоумную. Но ничего не сказал, решив и дальше не афишировать свое присутствие. Наклонившись чуть вперед, он посмотрел на экран ноутбука. Слова появлялись друг за другом, становясь полноценными предложениями.
Ив еще раз взглянул на сестру, чтобы увидеть на ее лице выражение отпетого фанатика. Больше не решаясь пялиться на нее, он перевел взгляд на текст.
[Гамсун с утробным рычанием швырнул Зейда к стене космического корабля. Его грудь тяжело вздымалась от гнева, когда он смотрел в неественно синие — отличительная черта императорский семьи — глаза омеги. Казалось, в глубине этих глаз сияли бесчисленные миллиарды звезд. Ха, не просто так Гамсун слышал от других альф в академии, что Зейд был тем самым омегой, который мог пленить одним взглядом.
На его скулах заиграли желваки, выдавая его нарастающую ярость.
— Ты, — выдохнул Гамсун, стараясь сдерживать себя, — проник на военный космический корабль, как крыса, а после начал вертеть задницей перед носом всех этих вояк.]
Все встало на свои места. Сестрица, видимо, ударилась в новое хобби с головой. И на этот раз выбор пал на написание романов. Впрочем, чем черт не шутит. Пока она не достает его всей этой мутатенью, он и слова не скажет.
Вот только есть у него пару вопросов к прочитанному тексту.
Во-первых, кто такие альфы? Ну, как бы он знает, что альфами считаются мужики из мужиков. Предположим, что тут все также. Во-вторых, омега… Непонятно. Очень странно. Что бы оно значило? В-третьих, речь определенно шла о романтических отношениях между парнями.
Ив покрутил пальцем у виска и слабо улыбнулся. Не может быть, наверное, он неправильно понял. Опустив взгляд ниже, он начал читать строчки, которые только дописала сестра.
[...Зейд протяжно застонал. Он чувствовал, как грубые руки сминали его бока, оставляя следы. Смотря в жестокое лицо Гамсуна, он не мог принять мысль, что ему придется выносить дитя этого зверя, который никогда не слушал его, но слушал других.]
Девушка откинулась на спинку кресла и удовлетворенно выдохнула. Витая в своих мыслях, она размяла плечи, сделала зарядку для шеи и внезапно столкнулась с шокированной парой карих глаз. От испуга она подпрыгнула и ухватилась за сердце.
— Какого хрена ты здесь делаешь?! Черт возьми, я почти родила ежа из-за тебя! — заорала старшая сестра и закинула в Ива простым карандашом, попавшим под руку.
— Это я должен тебя спросить! Какого хрена ты тут пишешь?! — Ив получил не меньше испуга от прочитанного. — Это же… Это! Это секс мужчин! И…наверно… в космосе?
Ему даже в какой-то момент показалось, что он открыл для себя запретную вселенную. Как истинный натурал, он ни в коем случае не избегал тему про геев, но не углублялся. Геи жили своей гейской жизнью, а натуралы — натуральной. Поэтому для Ива оказалось ударом то, что писала его ненаглядная сестрица.
Девушка смерила его непроницаемым взглядом, прежде чем поправить очки. Самодовольно усмехнувшись, она не могла не произнести:
— Вот именно. Правильно подметил, что тут секс двух мужчин. А не сопляков, которые могут женскую грудь только в порно увидеть. Смекаешь о ком я? Пока настоящие мужчины исследуют тела друг друга, юнцам остается только мечтать о сексе.
— Ха! Да чтоб ты знала, я.. — Ив притормозил, не зная, что бы ляпнуть. — …Я-а-а уже и так настоящий мужчина. Только посмотри на эти мускулы!
Парень засучил рукава футболки, показывая хорошо очерченные мышцы. Выглядел он при этом весьма гордым собой.
— Хочу заметить, что только тяжелый труд делает из мальчика мужчину! А не секс, — с пафосом закончил Ив. В завершении выпятив грудь.
С отсутствующим выражением сестра сказала:
— Отвратительно. Что ты вообще понимаешь в БЛ романах? Особенно, когда это приправлено омегаверсом, в котором четко выражено половое неравенство. А мужчина может забеременеть от другого мужчины…
— БЛ- Омега… что?! Забеременеть?!
Как будто не слыша его, девушка, больше распаляясь, продолжала:
— Между любовью и ненавистью, животными инстинктами и разумом, моралью и похотью. Да, вот оно. Знаешь ли ты, как прекрасно читать про разницу в размерах? Когда огромный хер врезается в узкую анальную ды-
— А-а-а-а-а! Я тебя не слышу! — завопил, что есть мощи, Ив, затыкая уши.
Отступая спиной из комнаты боевых действий, он с негодованием смотрел на старшую сестру. Смотря на ее гаденькую ухмылку, он сразу понял, что она специально заговорила об этом.
— Я все расскажу маме! Что ты травмируешь неокрепшую психику ее единственного сына! И тогда, ты больше никогда не увидишь солнечный свет, падшая женщина, — с садистским удовольствием обещал Ив.
Оставив последнее слово за собой, он побежал в свою комнату. Но, собираясь захлопнуть дверь, он услышал голос сестры:
— Ха, салага. И это он еще не знает, что у альф есть гон, когда член на основании разду-
Ив всегда знал, что его сестра озабоченная. Как говорится, в семье не без урода.