Глава 3. Главные герои (III)
[Бледные худые пальцы с невиданной силой схватили альфу за запястье. Но это были тщетные попытки. Гамсун с легкостью стряхнул с себя чужую руку и с отвращением посмотрел на омегу через плечо. Последний, дрожа и всхлипывая, не собирался отступать так легко.
— Я люблю тебя, — прошептал Ив. По румяным от смущения щекам текли слезы. — Пожалуйста, я не прошу принять мои чувства. Просто позволь мне находится рядом.
Гамсун повернулся всем телом в его сторону, зловеще нависая. С его узких губ вырвался уничижительный смешок. В карих глазах не было ни намека на доброту, жалость или сочувствие. Ив, поняв, что в нем не видят даже человека, вздрогнул. Для него он был раздражающей жвачкой, прилипшей к его подошве.
— Если ты еще раз появишься передо мной, я сделаю твою жизнь невыносимой, — мрачно пообещал Гамсун, прежде чем, не оборачиваясь, уйти.]
Парень откинул голову назад и почувствовал, что вот-вот и из его глаз потекут кровавые слезы. Кажется, даже его мозг перестал функционировать после прочтения отрывка. Кто он? Что он? Почему он должен проходить через круги ада?
Погрузиться в пучину непонимания бытия не дал подзатыльник. Подскочив скорее от испуга, чем от боли, Ив сразу нашел нарушительницу спокойствия. Девушка, демонстративно пройдя к кровати, достала из кармана приставку и помахала ей туда-сюда. Словно это была приманка.
— Не отлынивай, холоп. Иначе больше никогда не увидишь свою малышку, — намекая на приставку в ее руке, ехидно сказала сестра.
— Я тут помогаю тебе по доброте душевной, а ты мне угрожаешь. Не сестра ты мне больше, не сестра…
— То есть, когда ты сказал, цитирую: “получилось дерьмо, переписывай”, это была помощь?
— Я сказал чистую правду, а значит помог. Кто еще, кроме меня, скажет тебе, что вся твоя писанина — полная параша? — почесал в ухе парень. — Вот, например, зачем ты прописываешь такого перса, как Ив? Он же все равно умрет через несколько глав.
Девушка плюхнулась на мягкую кровать. Накрутив локон на указательный палец, она задумчиво посмотрела на брата. А затем пухлые губы растянулись в злорадной ухмылке. Несмотря на то, что на ней были одеты футболка, заляпанная в чем-то и бесформенные шорты. И в дополнение к ее образу бомжа был наспех сделанный хвост. Ив отметил, что его сестра все-таки была отдаленно похожа на девушку.
— Интересно? — вдруг искушающим голосом спросила старшая сестра.
— Ни капли, — ни единой секунды не раздумывая, сказал Ив.
— Ну раз тебе так интересно, я отвечу.
После ее слов он встал, но сразу же замер, увидев маячащую приставку перед глазами.
— И тогда, возможно, я подумаю о том, чтобы отдать тебе игрушку.
Заскрежетав зубами, Ив сел обратно. Что ж, он согласился остаться, но не слушать бредни. Он демонстративно закрыл уши руками, с вызовом взглянув на сестру. Но та, как будто не видя такого отношения, с пламенным чувствами начала свою речь:
— Ив Думэйн нужен, чтобы показать, насколько наш альфа жесток и холоден. Но так он себя ведет только с другими, а вот со своим женихом, Зейдом, он показывает себя иначе. Это же самый лучший троп! С посторонними Гамсун безжалостный монстр, но со своим омежкой — ласковый зверь! Чувствуешь запах романтики?
Парень внезапно почувствовал, как тошнота подступила к горлу. Господи, что он только что услышал? С каждой секундой, ему казалось, что он все дальше уходил от нормального понимания мира. Какой еще запах романтики?! Это запах психопата, у которого биполярное расстройство!
— …и тогда, когда бета умрет, это лишь покажет первую ступень одержимости Гамсуна Зейдом.
Как раз договорив, ее телефон зазвонил. Девушка, утратившая интерес к моральному убийству Ива, переключилась на звонок. И, пока оставался хоть один шанс к побегу, парень был готов пожертвовать приставкой. Выбегая из комнаты сестры, он заголосил во всю глотку:
— Ма-а-ам! Мам, мне кажется у меня кровь из ушей идет! Посмотри, а? А еще твоей дочери нужно отключить интернет и как можно скорее! Иначе скоро все нормальные мужики начнут рожать и превращаться в ласковых зверей!
— Господи Иисусе, что за бред ты несешь? — раздался голос матери из другой комнаты.
Вспомнив сон о том, какая участь ждала первоначального владельца в книге, Ив вспотел. Вместо того, чтобы сосредоточиться на уроке межрасовых инопланетных отношений, в голове одна за другой появлялись нерадостные мысли. Они варьировались от пустяковых до масштабных проблем. И пока самой насущной являлась — пережить этот день. То есть взять себя за яйца и делать вид, что все нормально. И ни в коем случае его не беспокоили откровенно любопытные взгляды, шепотки и смешки в спину. С этим можно было справиться. Все-таки игнорирование проблем — его специальность.
С чем не мог справиться Ив, так это сохранять бесстрастное выражение лица. Потому что, будучи обычным землянином двадцать первого века, ему было непривычно видеть расхаживающих туда-сюда людей с полностью синей кожей и заостренными ушами. Прямо как аватары в фильме. Только нормального роста. Тут были даже кошкодевочки, парни с жабрами, непонятые четырехрукие существа. Единственный плюс был в том, что все они выглядели человекоподобными.
“Кто-нибудь, застрелите меня. Зачем я вообще вышел из своей комнаты?”
Подперев подбородок, Ив обреченно смотрел на голограмму учителя. Занудным тоном последний рассказывал нюансы приветствия с разными расами и соблюдение общепринятых норм при знакомстве. Это определенно было познавательно. Особенно для Ива, который оценивал мир романа лишь по воспоминаниям первоначального владельца.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Ив успел задремать. И, когда заметил, что на гладкой поверхности парты появилась надпись о завершении урока, он был вне себя от счастья. Подобно тому, как в своем мире он слышал звонок на перемену, большая сияющая надпись имела такую же магию — делала его счастливым.
Чтобы не оставаться в классе, Ив решил немного прогуляться до начала следующего занятия. Все-таки чужие взгляды давили, а слова, которые ученики говорили шепотом, ясно долетали до него.
За пару часов в школе Ив мог сделать вывод.
Ни друзей, ни приятелей. Все держались от него на расстоянии, словно от прокаженного. Но может это и к лучшему. Если бы у первоначального владельца был бы близкий друг, вот тогда было бы тяжело. Пришлось бы притворяться тем, кем не являлся. И рано или поздно его бы заподозрили.
С родителями были проще. Хоть они и были милыми, заботливыми, но никогда не влезали в дела своих детей. Если чадо не желало что-то рассказывать — не настаивали. Старались лишний раз не давить на сыновей. И если старший, Лиам, вырос уверенным и напористым, то младший — полная его противоположность — стеснительным и робким.
Ив брел по школьному коридору без какой-либо цели. Просто куда-нибудь, где было поменьше глаз. Завернув за угол и пройдя немного вперед, он увидел укромное местечко. Оглядевшись и никого не увидев поблизости, Ив на радостях рванул туда. И совершенно не заметил подножку, об которую умудрился споткнуться и, взмахнув конечностями, упасть плашмя.
— Эй, посмотрите-ка, кто это тут у нас. Неужели Думэйн вернулся в школу? Столько времени прошло, я уж подумал сдох.
Даже не поднимая головы, Ив знал, кто мог так нахально говорить с ним. Сжав руки в кулак, он с силой зажмурился. Но не из-за обидных слов, которые для Ива были пустым звуком, а из-за боли.
“Все же у этого тела низкий болевой порог!”
Он это заметил еще тогда. Однако сейчас осознал в полной мере, что даже из-за небольшого падения, он был готов закричать и заплакать. В своем настоящем теле Ив ломал руки и ноги, да так часто, что и не сосчитать. То пальцы ломал, то нос, то кисть руки, то ребра… Его мать благодарила за то, что хоть голову не проломил.
— Заснул, что ли? Отвечай, когда с тобой разговаривают, — продолжал тот же противный голос и слегка пнул его ногой в бедро, как будто коснулся грязи.
— Кехр, не отвлекай его. Он же пытается сдержаться, чтобы не зареветь и не позвать мамочку, — ехидно произнес другой.
Просто слыша этот дуэт, Ив был готов закатить глаза сквозь выступившие слезы.
Кехр Мицмораци и Варис Лаврайд. Двое омег, которые отравляли жизнь первоначального владельца. Еще трое стояли позади, но ничего не говорили, только посмеивались. Как будто их главари говорили что-то смешное.
Видимо, хоть в книге этот мир и был альтернативным будущим, но люди оставались все такими же гнилыми. Находя слабое звено в обществе, они накидывались как гиены, чтобы доказать себе и окружающим собственную значимость. Однако в глазах Ива они были не более, чем мелкими насекомыми, пытающиеся самоутвердиться за счет издевательств.
На то были две причины. Первая банальная — зависть. Когда Ив только поступил в школу, сразу же обратил на себя взгляды всех и альф, и бет. Его красота не уступала омегам, которые рождались с исключительно прелестной внешной. А вот Ив, будучи обычным бетой, составлял конкуренцию. Поэтому в сердцах некоторых омег поселилась черная зависть.
Вторая причина — высокое социальное положение.
Кехр, который был высокомерным и самовлюбленным, не мог пережить того, что кто-то стоял выше его. Исключением был только Зейд Лутгард. Но Ив Думэйн — другое дело. Он всего лишь бета. И хоть его семья была богатой настолько, что могла позволить себе купить несколько небольших планет, они были не более, чем торговцами. Ни знатного происхождения, ни боевых заслуг. Одним словом — пустышки.
Размышляя таким образом, Кехр, поняв, что Ив был тряпкой, которая могла только терпеть и ничего не говорить, нацелился на него со своей свитой. Никто не вмешивался. Даже Зейд, считавшийся праведным старостой, никак не отреагировал. Тогда мелкие издевательства стали становиться более изощренными. Тычки, подножки, порванная форма — это еще цветочки. Стало хуже, когда озлобленные омеги взломали его личный школьный терминал, в котором хранились некоторые личные записи, и опубликовали их на школьном форуме потехи ради. будешь притворяться мертвым.
— Не повезло твоим родакам, что у них родился такой, как ты. Ни таланта, ни ума.
Школьная жизнь Ива превратилась в Ад.
Однако перед нынешним Ивом теперь стояла дилемма: вести себя как первоначальный владелец или устроить этим ребятам кровавую баню?
— Ха-ха, так долго отсутствовал, что забыл даже как скулить? — голос Вариса.
— Точно, ты прав! Эй, чучело, просыпайся. Не думай, что мы просто уйдем, если Только и годишься, чтоб об тебя ноги вытирали.
Кто-то из подпевал несильно, но ощутимо, наступил ему на ладонь.
— Если ничего не скажешь, нам будет обидно, Ив~
— Эй, ребята. Зацените, какое у него лицо сейчас, ха-ха!
— Ууу, малыш Ив расплакался. Позвать мамочку?
Ив не мог остановить физиологические слезы, которые потекли по щекам. Проглатывая стон боли, он принял решение.
Почему он должен сносить подобные оскорбления? Разве семья Думэйн не богата? Что в прошлом, что в настоящем, что в будущем — не было проблемы, которую невозможно было бы не решить деньгами.
Сжав свободную руку в кулак, Ив медленно повернул голову в сторону Кехра. Он все еще стоял на коленях, а на его ладонь давили ногой. На щеках виднелись дорожки от слез, глаза покраснели. Его вид такой же жалкий, как и всегда.
Но вместо ожидаемой гримасы стыда и отчаяния, Кехр увидел лишь спокойное выражение лица беты и немигающий взгляд, устремленный прямо на него. Не осознавая этого, он сделал шаг назад. Поняв, что сделал, на него тут же нахлынула злость. Омега стиснул зубы. Не контролируя себя, он закричал:
— Как ты смеешь так смотреть на меня, бета?!
Сделав шаг вперед, Кехр оттолкнул парня, который наконец убрал ногу с руки Ива, и грубо схватил жертву за подбородок. Будь у него хватка посильнее, он бы, наверное, смог оторвать ему челюсть. Пальцы сжались на белоснежной коже, оставляя красные отметины.
— Думаешь, раз тебя месяц не было, то я буду с тобой важничать? — шипел он, еще больше распаляясь. Молчание злило лишь сильнее. Раньше бета хотя бы скулил, умолял отпустить.
Кехр думал, что вот сейчас наконец увидит тот самый страх на лице выродка. Однако все его извращенные представления рухнули, когда Ив разомкнул губы:
— И что же ты сделаешь? Ударишь?
Вдруг бета схватил его за запястье, не давая ему отнять руку. Кехр дернулся.
— А-а, — понимающе протянул Ив, — ты не сможешь. Потому что боишься. Боишься, что мои родители узнают, и тебе и твоей шайке придется несладко? Не переживай, я помогу тебе.
Контролируя чужую руку, он отвел ее в сторону и с размаху ударил себя по щеке. За первым шлепком последовал второй, пока Кехр в ужасе не отдернул конечность. В шоке от происходящего он с потрясением посмотрел на порозовевшую щеку Ива.
— Ты окончательно свихнулся?! Ч-что ты творишь, псих?! — Кехра так громко закричал, что привлек других учащихся, которые находились на приличном расстоянии.
Однако, не заметив этого, с каждым произнесенным словом его тон повышался. Ранее нежное лицо покраснело от гнева.
— Ха! Думаешь, что тебе кто-то поверит, что я ударил тебя? Это сделал ты, и только ты!
— Заткнись! — отмахнулся от Вариса он, смотря на Ива сверху вниз. — Если считаешь, что школьная жизнь была невыносима, то ты ошибаешься. Я покажу тебе, как должен себя вести такой слюнтяй, как ты!
Кехр ожидал, что тот снова попробует выкинуть что-то неподходящее его характеру. И тогда он бы проучил его, показал бы, где его место. Уже предвкушая, он понял, что что-то не так. Свита, которая обычно поддакивала ему, молчала. А Варис, который должен был отстать от него после предупреждения, продолжал теребить его за край пиджака.
А Ив, посмевший нагло себя вести минуту назад, сжался, как будто его пытались ударить. Тело слегка подрагивало, и щека покраснела до такой степени, что можно было различить следы от пальцев.
— Прости… — внезапно произнес Ив. Его глаза наполнились непролитыми слезами, — Прости, пожалуйста. Если ты хочешь, я больше никогда не появлюсь перед тобой. Мне жаль. Пожалуйста, не бей меня.
От неожиданности Кехр не смог вымолвить ни слова. Только глупо открывал и закрывал рот, пока не услышал шепот за спиной. Повернувшись, он увидел толпу учеников примерно его возраста. Все с разных классов. Кто-то снимал на индикатор, кто-то перешептывался. Однако во всем этом сборище зевак выделялся юноша, который с холодным выражением шел вперед. Все расступались перед ним, как море перед Моисеем.
Не было никого, кто не знал бы Зейда, лучшего ученика с 1-АS класса. Не только из-за того, что он всегда набирал высший процент по всем предметам, но и из-за его семьи.
Лутгард — семья, которая могла сравниться разве что с императорской. Боевая мощь, богатство, заслуга перед Ист-Эндом. Ни для кого не было секретом, что нынешняя мадам Лутгард, раньше была принцессой в императорской семье и должна была выйти замуж за представителя дружественной звезды. Но она влюбилась в молодого майора, который только встал во главе Лутгард, и Император, ее отец, сжалился над любимой дочкой, дав свое согласие на их брак.
Всем была известна эта история.
А Зейд их единственный ребенок, племянник Императора, а также горячо любимый сын бывшей принцессы.
Никто и никогда не переходил ему дорогу. Наоборот, все тянулись к нему, пытаясь добиться его внимания. Кехр как раз был одним из таких; он из кожи вон лез, чтобы Зейд заметил его, подлизывался и льстил как мог. Но тот обращался с ним, как с надоедливым насекомым. Из-за чего Кехр, чувствуя себя униженным, еще больше срывался на Иве.
— Кехр Мицмораци, объяснись, — когда раздался ледяной голос Зейда, вокруг моментально воцарилась тишина.
— Я-я ничего не сделал! Он сам себя ударил! — тут же принялся оправдывать себя Кехр, занервничев. И только после сказанного понял, как глупо это прозвучало. — Эй, вы трое! Вы же видели, что этот псих сам дал себе пощечину!
Варис и еще Темфэ, Браж, Лшрайн, которые помогали в издевательствах над Ивом, переглянулись. Они, конечно, знали об этом, но кто им поверит? Было обычным делом, что они впятером постоянно лезли к бете. Просто никто не думал их останавливать. И неважно по какой причине: будь это равнодушие или боязнь того, что тот, кто вмешается, станет следующей мишенью.
Но теперь, когда сам принц школы поднял эту тему, просто проигнорировать это было нельзя.
С одной стороны был Кехр, друг, а с другой — Зейд, чье влияние проистекало глубоко и имело вес намного больше.
Зажмурившись, как перед прыжком в неизвестность, первым взял слово Варис:
— Так и есть. Подтверждаю, что мы просто стояли рядом, когда Ив внезапно ударил себя по лицу.
Сразу же подключились остальные троя, как болванчики кивая головой.
Зейд перевел взгляд с них на продолжающего стоять на коленях парня. Последний, опустив лицо, бесшумно всхлипывал. Без разговоров можно было сразу понять, кто жертва.
— То есть, вы все говорите, что Думэйн сам упал на колени, — его непроницаемые глаза ненадолго задержались на неестественно красной тыльной стороне ладони, — повредил руку, а потом отвесил себе пощечину. Так?
Зейд говорил медленно и четко, чтобы до каждого дошли его слова. Слушая его, окружающие еще больше осознавали, насколько абсурдно звучали объяснения группки омег.
Пока вокруг Ива разворачивалась драма, сам герой — жертва — внутренне злорадствовал:
“Теперь ты понял, кусок дерьма, с кем нельзя связываться? Ха-ха-ха! Боже, я и не догадывался, что настолько талантлив. Может, пойти учиться на актера? Не зря я смотрел сериалы с узкоглазыми, которые все на одно лицо, из-за сестры. Только подождите, скоро старшие Думэйн тоже узнают о вас, ушлепки, и вы за все заплатите!”
Запаниковав, Кехр вцепился в плечо Ива и потряс его.
— Скажи что-нибудь, гарховое отродье!
Вздрогнув от неожиданности, но, не выходя из роли, тот залепетал:
— Простите. Это все я. Они говорят правду, я сам себя ударил…
В два шага сократив расстояние, Зейд встал между Кехром и Ивом. Сомкнув длинные пальцы на чужом запястье, он отцепил цепкую конечность от Ива, слегка поморщившись, словно прикоснулся к чему-то грязному. Зейд загородил бету собой. С гордой прямой осанкой, расправленными узкими плечами и высокомерно вздернутым подбородком он выглядел, как правитель, готовый вынести приговор слуге.
Кехр отступил под омутом пустых неественно синих глаз, и почувствовал как земля уходила из под ног. Сжав кулаки, он с потаенным страхом и вызовом в ответ посмотрел на Зейда.
— Я же сказал! Я тут не причем! — не сдерживая голоса из-за несправедливости, закричал омега. — Он подставил меня! Точно! Он заранее все спланировал, чтобы выставить меня в плохом свете! Ха, все же знают, что щенок из Думэйн тот еще лис. Я бы-
— Кехр, — резко позвал его по имени Зейд, заставляя того замолчать. — Советую тебе прекратить позорить себя и свою семью. Больше никто не станет прикрывать тебя. Как староста, я доложу об этом инциденте классному руководителю.
Повернувшись спиной к Кехру и его компании, Зейд протянул руку Иву, помогая встать. Поддерживая одноклассника, который неровно стоял на ногах из-за долгого сидения на коленях, он обвел взглядом перешептывающихся зевак. Не было сомнений, что как только они покинут это место, слухи разлетятся по всей школе Риберта.
Когда Кехр понял, что они собрались уйти, не на шутку испугавшись, он попытался ухватиться за одежду Зейда, чтобы остановить. Но, словно предчувствуя это, Зейд обернулся, застав Кехра в нелепой позе с вытянутой рукой.
— Не делай глупостей больше, чем уже совершил, — дав последнее предупреждение, он повел Ива сквозь толпу.
Оставшиеся позади группа задир и учеников сохраняли тишину до тех пор, пока двое юноши не скрылись за поворотом. А затем со всех сторон раздались взволнованные голоса, говорившие на перебой.
Это же была настоящая сенсация!
Впервые принц школы не игнорировал действия Кехра и его друзей, а дал отпор. Да и к тому же помог печально известному младшему сыну Думэйн.
Практически Зейд помог своему сопернику в любви. Все знали, что Ив влюблен в Гамсуна, не смотря на то, что тот уже был помолвлен с детства.
И пока сплетни росли, подобно снежному кому, до Ива только начало доходить, кто его вел в медпункт.
“Нет, нет, нет! Как я мог встретить одного из главных героев в первый же день своего пребывания здесь?!”
НИКОГДА! Никогда не контактировать с главными героями! Общаться с главными героями — плохо. Дружить — табу. Тихо-мирно закончить обучение и придумать, как выбраться из этой дрянной книжонки!}