До скорого, ma chère
Был обычный, зимний вечер. Впрочем, не совсем обычный. На столбах, висели гирлянды, мишура. "MARRY CHRISTMAS" большими буквами, краской, было выведено на одном из окон круглосуточного продуктового магазина.
Людей на улицах было много. Большинство из них вышло посмотреть на городской салют — хоть до полуночи и оставалось всего около полутора часов, они наслаждались атмосферой праздника, витающей в воздухе, свежим холодом, морозившим лицо, снегом, густо побелившим все тротуары. Особенно это приносило удовольствие детям. Они радостно носились, бросались снежками и с восторгом разглядывали ярко украшенные витрины, пускали петарды.
Однако, всеобщего восторга по поводу Нового годы не разделяла девушка-флорист, сидящая за прилавком в небольшом цветочном магазине на главной городской улице и глядящая в окно.
Новый год она вот уже третий год подряд отмечает одна, и когда начальник предложил ей поработать в ночную смену новогодней ночью, пообещав за это прибавку к зарплате, то Джун, ни секунды не колебаясь, согласилась на это.
И вот, сейчас она сидит, листая что-то у себя в телефоне без особого интереса и размышляя, что она будет делать всю ночь. Каваками и так знала что покупателей не будет и не понимала, на что надеялся её начальник. Люди обычно не дарят близким на Новый год букеты, а те, кто дарят, уже давно их приобрели.
Вдруг раздался мелодичный звон колокольчика от открывающейся двери. Джун так и подскочила на месте. Видимо, её ожидания не оправдались и хотя бы один покупатель будет этой ночью. Девушка поднялась и нехотя пошла к двери, чтобы встретить столь позднего посетителя.
Это был парень лет двадцати, в элегантном, дорогом и тёплом пальто и соответствующих ему ботинках и брюках, выглядывающих из под пальто. В шикарных, светлых локонах молодого человека засели большие, белоснежные хлопья снега, который уже начал подтаивать.
— Ах, здравствуйте! — с едва заметным французским акцентом произнес юноша, хлопая глазами. — Поздновато я, прошу меня простить.
— Здравствуйте. — кивнула в ответ Каваками, поправляя ворот рубашки. — Могу ли я вам что-то подсказать?
— Oui... (с французского: да) — кивнул блондин — Я хотел бы взять букет цветов для своей mamá.
— В том то и дело, что я не знаю — вздохнув, отозвался тот. — У мамы нет цветов, которые она может назвать любимыми, ей нравятся любые. Думаю, нужно просто подобрать красивую композицию.
— Что ж, тогда могу предложить вам...
Джун с клиентом около двадцати минут подбирали нужные цветы, такую комбинацию, чтобы цветы красиво гармонировали между собой и смотрелись дорого — а оно так и было, букет выходил весьма недёшево, но, судя по одежде юноши, эти деньги были для него сущие копейки.
Когда Джун подрезала стебли, заворачивала многочисленные цветы в крафт-бумагу и оформляла букет, она ловила на себе взгляды посетителя. Это немного напрягало Каваками, но она не придавала этому никакого значения, продолжая свою работу.
— С наступающим! До скорого, ma chère! (с французского: моя дорогая)
Как только блондин расплатился и вышел, пробило одиннадцать вечера. Девушка ещё раз перебрала банкноты, как вдруг заметила визитную карточку. Она взяла её и прочла имя: «Аояма Юга». Под именем был написан номер. Сверху было нацарапано: "Вы мне понравились, напишите, как будет время".
Каваками не раз оставляли подобные записки и визитки. Каждый раз она выбрасывала их в мусорку без малейшей тени сожаления. Но в этот раз девушка была уверена: она точно напишет на указанный номер.