Новелла «Бермуды», глава 128
Канал не пропагандирует ЛГБТ, для лиц строго старше 18
Глава 128
Причиной был Кенис, который рыдал в три ручья прямо перед ним.
Приблизительно за три часа до того, как Хьюго и 1-й батальон достигли убежища шахтеров, когда Блейн выбрался оттуда и вернулся ко входу, Алека, который должен был находиться неподалёку, нигде не было видно.
Всё ещё пребывая в лёгком шоке после столкновения с командиром батальона Совета, он уже было подумал с досадой, что на этот раз учёный и впрямь разорвал контракт и сбежал, но вдруг заметил координаты, нацарапанные на стене пещеры. Они были расположены так, что их можно было заметить, только присмотревшись.
Леонардо затер метку кинжалом, чтобы её нельзя было идентифицировать, и, направляясь по указанным координатам, размышлял о причине, по которой Алек не смог остаться на месте.
Выйдя из лабиринта туннелей с некоторой настороженностью — мало ли, ловушка или непредвиденные обстоятельства, — парень добрался до нужного места и обнаружил поблизости густой лес, всё ещё погружённый в предрассветные сумерки.
Среди угрюмых и мрачных зарослей виднелся невысокий скалистый холм, а у его подножия, скрытого словно навесом, стояли двое.
И один из них, едва увидев Леонардо, бросился к нему, обливаясь горькими слезами, и выпалил:
— Господин Блейн, пожалуйста, возьмите и меня с собой!
Услышав крик Кениса, который вцепился ему в руку с красными опухшими глазами, Леонардо поспешно зажал ему рот и огляделся. Затем он вопросительно посмотрел на Алека, как бы спрашивая, что, чёрт возьми, здесь происходит, но тот лишь развёл руками — дескать, я ни при чём.
Блейн грубо толкнул Кениса, так что тот прижался спиной к скале. Затем убрал руку, которой зажимал ему рот, и, понизив голос, спросил почти как на допросе:
— Почему ты здесь, а не в своем батальоне?
Кенис вздрогнул от напора Леонардо и выглядел испуганным, но всё же, всхлипывая, пробормотал:
— Чтобы... сопровождать Вас и пойти вместе с Вами, господин Блейн.
Он посмотрел на Кениса с ошарашенным видом, затем нахмурился, словно раздражённый, и грубо взъерошил волосы на затылке. Он совершенно не понимал, что происходит.
Вокруг не было следов других людей, но с неожиданным появлением этого парня его нервы напряглись: уж не проследил ли кто-нибудь за ним?
Блейн тут же перевёл взгляд на Алека и уставился на него, требуя немедленных объяснений. Тот лишь бесстыдно улыбнулся, словно не сделал ничего плохого, и начал рассказывать, что произошло.
— ... Короче, когда я вгляделся в приближающуюся фигуру, то оказалось, что это наш друг. Поскольку он был в боевой форме Совета, я не мог оставить его там, поэтому перенёс точку сбора сюда. Я сам в шоке, так что хватит уже на меня так косо смотреть. И я тоже человек, так что мне от этого даже немного обидно.
Алек рассказал, что Кенис сам нашёл путь и вышел ко входу. Однако Леонардо постоянно проверял, не идёт ли кто за ними с учёным, не осталось ли случайных следов, и потому был в полном недоумении: как же Кенису удалось их выследить?
— Как, чёрт возьми, ты вышел на нас? Не должно было быть никаких следов или чего-то подобного.
Когда Блейн спросил, хмурясь, Кенис заёрзал, не решаясь заговорить. Тогда Алек поставил перед собой рюкзак, порылся в нём и достал спрей.
Новобранец вздрогнул и отпрянул, а Леонардо тем временем пнул Алека в голень и сказал, будто тот говорит глупости.
— Ну, если он слышал наш разговор, мы не можем просто так оставить его, сам понимаешь.
Алек потер ушибленное место с преувеличенной гримасой, затем приблизился к Леонардо и прошептал ему на ухо со смешком в голосе:
— А телохранитель из тебя так себе. Это тоже нарушение контракта, между прочим...
Блейн снова попытался дать ему пинка, но на этот раз Алек ловко увернулся. Однако он, похоже, не заметил следующего удара, который пришёлся ему в бок и отшатнулся в сторону.
Слова учёного, который сам выбалтывал информацию, хотя только что заявлял, что нельзя оставлять свидетеля, заставили Леонардо бросить на него взгляд, полный требования заткнуться. Наконец он вновь повернулся к Кенису:
— Отвечай быстрее. Как ты вышел на нас и почему не вернулся к своим?
Оставлять Кениса так было большим риском. Во-первых, если третьи лица узнают о деталях контракта, сделка может быть нарушена, а значит, появится ещё один человек, чей рот нужно будет заткнуть.
Да и заметную магию тут не применишь — это может выдать их местонахождение, а впереди, как утверждалось, кишели монстры.
Несмотря на то, что у учёного было множество странных штуковин, но его боевые способности стремились к нулю, а новобранец был наивен. Безопасно добраться до цели, оставаясь незамеченными с такой компанией, было равносильно испытанию пределов собственных возможностей.
Но даже если отослать Кениса обратно — как ему всё объяснить? Должен ли он сказать, что скоро вернётся, чтобы тот ничего не говорил и спокойно возвращался и ждал? Или сказать, что ему нужно сопроводить неизвестного учёного, но он не сбежит?
Леонардо уставился на Кениса взглядом, требовавшим немедленного признания, в то время как в голове у него роились сложные мысли. Новобранец, словно загнанный в угол, сильнее прижался спиной к скале, обдумывая, как высказаться. Затем, будто приняв судьбоносное решение, он крепко сжал кулаки и медленно начал говорить:
— На самом деле у меня... обоняние и слух лучше, чем у обычных людей...
Думая, что это за нелепый вздор, Леонардо расширил глаза и смотрел на Кениса. Алек, потиравший бок рядом, отреагировал так же. Видя их выражения, новобранец отступил на шаг и, оценивая реакцию, продолжил:
— Не как у животных, конечно, но мой слух и нюх развиты сильнее, чем у других... поэтому я пошёл по вашему запаху.
Блейн удивлённо приподнял нахмуренные брови.
Все это время Леонардо не переставал задаваться вопросом: как, чёрт возьми, этот парень вообще попал в 1-й батальон Центрального отделения. Он не поднимал эту тему, чтобы не звучать пренебрежительно, но теперь, услышав эти слова, всё начало медленно проясняться.
Его боевые навыки не были выдающимися на фоне других бойцов, мана не отличалась мощью, фехтованием он владел посредственно, стратегическое мышление и тактический расчёт тоже не блистали — так как же он оказался в 1-м батальоне?
У этого парня были способности, специализированные на выслеживании. Если подумать, командир его взвода тоже была специалистом по слежке. И именно этот парень первым обнаружил того чужака, скрывавшегося в ущелье.
К тому же, если у него хорошее обоняние, он смог бы выследить его и учёного даже без следов. А если хороший слух... возможно, тот слышал содержание контракта, который они заключили тогда.
Пока Леонардо в растерянности сопоставлял факты, Кенис, наблюдая за ним, продолжил:
— А причина, по которой я не вернулся к своим... Там были следы нас обоих, но если бы я вернулся один, это выглядело бы так, будто господин Блейн сбежал, и тогда Вас снова могли бы заковать в наручники... поэтому я решил, что мы должны вернуться вместе.
Кенис медленно изложил свои искренние опасения за Леонардо. Услышав это, Блейн снова потерял дар речи и не мог сразу найти, что ответить. Он был ошеломлён.
Да, он относился к этому парню хорошо, но даже если тот не присоединится к своим, собственная позиция Леонардо могла стать весьма шаткой, поэтому он не понимал, зачем другой добровольно навлекал на себя неприятности. Тем более — новобранец, которому следовало бы очень дорожить мнением старших.
Скорее уж он склонялся к мысли, что Кенис уже мог перейти на сторону Совета и притворялся, чтобы поймать его. Поэтому он не мог принять эту трогательную историю за чистую монету.
Блейн холодно уставился на Кениса и сразу перешёл к сути:
— Наш разговор с этим типом. Сколько ты услышал?
Взгляд Леонардо был полной противоположностью тому красивому и открытому выражению лица, что он недавно демонстрировал, — теперь в нём читались лишь настороженность и недоверие.
Встретившись с таким взглядом, Кенис, думавший, что между ними возникла определённая связь, почувствовал, как в глубине души у него всё сжалось. Защемило так, словно его ткнули чем-то острым.