Новелла «Бермуды», глава 129
Канал не пропагандирует ЛГБТ, для лиц строго старше 18
Глава 129
Кенис не мог заставить себя честно ответить, сколько именно он слышал. Казалось, этот острый взгляд пронзит его ещё больнее, если он сознается, что уловил бо́льшую часть их разговора.
Однако даже без прямого ответа Леонардо по колеблющемуся виду новобранца понял: тот слышал довольно много.
Он смотрел на Кениса всё холоднее, с нарастающей суровостью. В отличие от него, Алек, казалось, не придавал этому особого значения — его глаза горели, словно он нашёл нового подопытного, разглядывая новобранца. Под двумя столь разными взглядами тот совсем растерялся.
Продолжив смотреть на него, Блейн тяжело вздохнул и отвернулся, резким движением откинув волосы со лба. В голове царила путаница, и он с силой прикусил губу. Он слишком расслабился.
💭— Верно, не мог же он оказаться в 1-м батальоне просто так.
Если подумать, когда Алек Сайлес впервые завёл разговор о сделке, Кенис, собиравший вещи, вдруг подошёл к ним с вопросом, когда они будут выдвигаться. Теперь Леонардо осенило: вероятно, тот подслушал весь разговор и хотел вмешаться.
Значит ли это, что он знает и о кольце Неро, и об этаиде? Придётся ли заключать ещё один контракт, чтобы заткнуть ему рот? Но даже если с этим учёным ещё куда ни шло, можно ли втягивать в столь опасную сделку этого парня?
Итак, проблема была и в том, чтобы отправить Кениса обратно, и в том, чтобы взять его с собой. Он не знал, как много тому известно, и совершенно не понимал, как действовать дальше.
💭— Я думал только о Неро, том учёном и Агризендро, поэтому действовал слишком поспешно. Мне следовало быть осторожнее и действовать более осмотрительно, учитывая возможные последствия...
Блейн ощутил внезапный прилив усталости и провёл руками по лицу. Затем, схватившись за волосы, будто собираясь их вырвать, он безучастно уставился в темноту леса.
Испугавшись его подавленного вида, Кенис поспешил встать перед ним. Леонардо опустил руку и мрачно посмотрел на него.
Новобранец вздрогнул от его выражения, но вскоре собрался с духом и осторожно заговорил, делая шаг ближе:
— Я, я правда ничего не скажу, даже если вернусь. Скажу, что просто заблудился.
Леонардо лишь молча смотрел на него, не давая ответа. Видя его реакцию, Кенис ещё больше забеспокоился и поспешно добавил:
— Я... не всё понимаю, но Вас же шантажирует этот учёный? Да? Значит, вам нужно куда-то идти вместе, и Вы собирались вернуться к своим сразу, как закончите дела. Вы не пытаетесь сбежать.
Услышав слова Кениса, который изо всех сил старался показать, что он всё понимает, Алек, слушавший их рядом, вдруг вставил, словно обидевшись:
— Я-то тут при чём? И ведь это мне угрожали больше всего...
— Я знаю, что Вы хороший человек, господин Блейн. И понимаю, что у Вас, должно быть, есть веские причины не возвращаться. Я... я не знаю, смогу ли помочь, но постараюсь хотя бы не быть обузой.
Кенис вновь высказал свои искренние мысли Леонардо, даже не делая вид, что слышит слова Алека. Благодаря этому Алек, превратившийся в живую ширму, всё так же ярко улыбался, но выразил недовольство:
— Ха... он меня даже не слушает.
Две дрожащие руки протянулись и крепко сжали ладонь Леонардо. Ясные глаза, наполненные слезами, смотрели очень серьёзно.
— Так что не оставляйте меня. Пожалуйста, возьмите меня с собой. И давайте вернёмся вместе, когда всё закончится.
Ресницы Леонардо дрогнули. По сдавленному голосу Кениса он понял, что эти слова были искренними.
По густому лесу пронёсся ветер. Послышался шорох травы и листьев, задевавших друг друга. Освежающее дуновение колыхнуло волосы Леонардо и на мгновение сбило его бдительность и ход мыслей.
Покрасневшие от усердного трения глаза, неуклюжая, но честная речь — всё это раскачивало его и без того шаткую решимость. Это не могло быть спектаклем, но как можно так говорить? Они ведь почти не знакомы.
Несмотря на то, что в тот момент ему следовало мыслить хладнокровнее, чем когда-либо, ради собственного благополучия, чёрт возьми, эти щенячьи глаза и руки, вцепившиеся в него, снова ставили его в тупик.
И слова, которыми тот пытался удержать его, случайно оказались теми же, что он сам произносил когда-то давным-давно.
Кенис выглядел очень напряжённым, словно ожидая отказа. Его полный надежды взгляд цеплялся за него, умоляя не оставлять его. Было бы ложью сказать, что сердце не дрогнуло при этом зрелище.
Блейн опустил глаза и тихо выдохнул. Подняв голову с куда более спокойным взглядом, он спросил:
Кенис переспросил, будто не поняв вопроса. Тогда Леонардо повторил:
— Если тебя поймают на том, что ты пошёл со мной, это будет нарушением устава. Более того, долгое отсутствие в рядах, укрывательство беглеца и пособничество — явные основания для взыскания. Но почему ты всё равно хочешь пойти со мной, несмотря на это? Ты ведь на самом деле не до конца понимаешь, зачем я это делаю, не так ли?
Даже будучи новобранцем, он должен был понимать, что с ним будет, если он поможет тому, кого здесь почти считают преступником, — человеку, который и впрямь может им стать, если не вернётся в строй.
Ему было любопытно, почему тот так настойчиво просится с ним, не зная ни его дальнейших планов, ни причин его действий. Однако последовавший ответ Кениса оказался настолько простым, что замысловатые раздумья Блейна показались нелепыми.
Моргая влажными глазами, он ответил без малейших колебаний. Услышав это, Леонардо опешил.
Но лишь на мгновение — вскоре он глухо рассмеялся. Потому что Кенис произнёс это так, словно это было очевидно.
Хоть он и сомневался в здравомыслие Кениса, но его ответ оказался настолько прост, что теперь все сомнения о том, можно ли ему доверять, полностью развеялись.
Сухой смешок перешёл в мягкую улыбку. Леонардо расслабился и спокойно произнёс:
Почувствовав, что настроение сменилось, Кенис принялся перечислять причины, по которым Леонардо стоит взять его с собой — лишь бы как-то остаться рядом.
— Да, да, именно! Раз уж Вы спасли меня, я тоже хочу помочь. У меня хорошие нюх и слух и я хорош в выслеживание... И я ещё хорошо вру и придумываю оправдания. Правда. Вы удивитесь!
Это было похвально, но последнее едва ли можно было назвать достоинством, поэтому лицо Леонардо слегка скривилось, пока он слушал.
— Эй, если кто услышит, подумает, что я заставляю тебя делать дурные вещи.
— Ах, нет, я не это имел в виду...
Кенис смутился и что-то пробормотал. Но даже этот вид был так на него похож, что Леонардо вскоре не удержался и рассмеялся.
Его красивые глаза слегка прищурились, и лицо Кениса, до этого выжидательно наблюдавшее за реакцией, тоже осторожно расслабилось. В конце концов и он, глядя на Леонардо, позволил себе лёгкую улыбку. Мимо тем временем пролетела саркастическая реплика Алека «как трогательно», которая осталась без внимания.
Блейн прокашлялся и высвободил свою руку, которую новобранец всё ещё сжимал, затем сделался серьёзнее и, глядя ему в глаза, спросил:
— Так говоришь, что будешь хорошим?
Его глаза сияли, когда он отвечал без промедления. Леонардо молча смотрел в эти чистые, ясные глаза. В них больше не было Неро. Теперь там был сам Кенис.
Блейн медленно поднял руку и вытер влажные ресница Кениса. Тот вздрогнул, когда тёплое прикосновение внезапно приблизилось и нежно смахнуло слёзы, но не отстранился. Напротив, его сердце колотилось, а на лице читались радость и даже умиление.
Леонардо опустил руку и задумчиво посмотрел на него. Затем тихо вздохнул, молча склонил голову и, словно приняв решение, положил ладонь на плечо Кениса, вновь встретившись с ним взглядом.