Новелла «Бермуды», глава 43
Канал не пропагандирует ЛГБТ, для лиц строго старше 18
Глава 43
Агризендро, взявший несколько выходных, на протяжении всего этого периода вынужденно терпел придирки со стороны вассалов на собрании по вопросу компенсации претензий имперской столицы, что совсем не походило на отдых, а после снова отправился на работу в Совет.
Обеспокоенный тем, что он оставляет этого парня одного в Совете в свое отсутствие, Хьюго покинул особняк раньше обычного и прибыл во двор Центрального отделения, который был относительно пуст из-за раннего часа.
Направляясь прямиком в кабинет командующего, он внезапно ощутил отдаленную сильную вибрацию и потер лоб, чувствуя усталость с самого утра. Яростные толчки и мощная энергия маны, которые резонировали, точно произошло землетрясение, казалось, давали понять, чьих это рук дело, даже не глядя.
Агризендро немедленно ускорил шаг и направился в специализированный госпиталь, созданный при Совете. Это было место, построенное с целью лечения раненых членов миссий, а также оно служило местом для извлечения маны и точного анализа ее компонентов.
Насколько Хьюго знал, анализ компонентов маны Леонардо был запланирован на сегодня, и, судя по сильным вибрациям, исходящим с того направления, причиной ощущаемых сейчас толчков определенно был этот парень.
Похоже, они пытались извлечь ману Блейна, но столкнулись с трудностями.
Агризендро вошел в больницу, где с самого входа царил хаос. Уже с утра медицинский персонал суетливо бегал туда-сюда. Среди них медик, пробегавший мимо входа, заметил Хьюго, широко раскрыл глаза и поспешил к нему, словно увидел спасителя.
- Слава Империи! К-командир, я думаю, Вам стоит поторопиться!
- Слава Империи. Я пришел проверить состояние Леонардо, но, похоже, что-то идет не так.
- Он сопротивляется слишком яростно, поэтому мы не можем даже притронуться к нему.
На это Хьюго нахмурил брови, как будто ожидал этого, и сказал:
- Пожалуйста, следуйте за мной!
- Но если мы увеличим его еще больше, мана не выйдет наружу!
Медработники, одетые в защитное снаряжение, с трудом боролись с сильными выбросами энергии.
Проще говоря, в помещении для извлечения маны с высокой степенью риска во внутреннем специализированном госпитале Совета царил хаос. Под контролем вооруженных членов Совета медицинская бригада пыталась крепко связать сопротивляющегося Леонардо Блейна и ввести ему в руку иглу для извлечения маны.
Однако всякий раз, когда они подносили иглу близко, у него почти случался припадок и высвобождалось огромное количество энергии, в результате чего игла плавилась, делая невозможным какое-либо извлечение.
Персонал временно контролировал его ману, прикрепляя к его телу пластыри с эффектами, подобными сдерживающим камням, но если они контролировали ее слишком сильно, то даже та мана, которую нужно было извлечь, не выходила должным образом. А если снова уменьшали контроль, то его энергия стремительно вырывалась наружу, оставляя их неспособными что-либо сделать.
Леонардо, с кляпом во рту и связанный по рукам и ногам, извивался всем телом, свирепо глядя на приближающихся к нему людей. Его глаза были полны ярости, а на шее и лбу вздулись вены. При каждом его движении специально изготовленная фиксирующая койка, к которой он был привязан в комнате для экстракции, и все медицинское оборудование сотрясались.
Агризендро вместе с медицинским работником поспешно направился к помещению, где находился Блейн. По мере их приближения вибрации усиливались, и хаос внутри отчетливо ощущался снаружи.
Следуя указаниям офицера, перед экстракционной комнатой, к которой они подошли, собрались вооруженные люди, и, заглянув в творившийся беспорядок за их спинами, увидели, что парень, которого связывали, сопротивлялся всем своим телом, излучая неконтролируемую ману.
- Откуда вообще берется такая сила…
Агризендро произнес это так, словно был поражен, и вошел внутрь. Затем Леонардо, который отчаянно сопротивлялся, казалось, почувствовал ману Хьюго, и его убийственный взгляд мгновенно переместился в том направлении. Вооруженные люди вокруг него тоже заметили Командующего и отдали честь, расступаясь во все стороны.
Агризендро подошел, пристально посмотрел на Блейна, который лежал на кровати и тяжело дышал, и сказал:
- Лежите спокойно, Леонардо. Пока я не вырубил Вас.
Услышав слова Хьюго, парень затрясся еще сильнее, словно бунтуя. От ударов медицинское оборудование, установленное рядом с ним, снова задрожало, и больничный персонал чуть ли не со слезами на глазах схватилась за дорогостоящее оборудование, чтобы оно не упало.
Как будто парень не знал, что чем больше он будет сопротивляться, тем грубее с ним будут обращаться, брови Хьюго нахмурились при виде того, как он буйствует, точно бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент.
Агризендро быстро расстегнул и закатал правый рукав, сконцентрировал в этой руке холодную энергию и, уставившись на сопротивляющегося Блейна ледяными глазами, сказал:
- Кажется, я обращался с Вами слишком по-джентльменски.
В конце концов большая рука Хьюго схватила парня за лицо и сильно надавила. Затем, под действием этой силы, шея Леонардо выгнулась назад, и раздался громкий звук.
Подушка в верхней части кровати, где лежала голова парня, была полностью вдавлена, а железная конструкция, несущая нагрузку, заметно прогнулась. Поскольку Блейн, похоже, потерял сознание от мгновенного удара и стал послушным, Агризендро приказал находящемуся рядом с ним медицинскому персоналу:
- Быстро приступайте к извлечению.
Медик, застывший от безжалостных действий Командира, который, казалось, даже не будет кровоточить, если его уколоть, поспешно поднес иглу для извлечения к руке парня.
Леонардо, вскоре пришедший в себя, стал сильно сопротивляться, излучая тепло всем своим телом. Агризендро забрался на койку, и с силой надавил на голову Блейна, плотно прижимая его всего вниз, чтобы предотвратить малейшее движение.
Затем он испустил пробирающую до костей ледяную энергию, точно поглощая тепло, которое излучал парень, заставляя холод разливаться вокруг них. Когда встретились две противоположные энергии, клубящийся пар заполнил пространство между ними.
Несмотря на то, что во рту у Леонардо был кляп, он пытался бороться, царапая голосовые связки, словно крича. Агризендро с силой прижал его, и вдруг сквозь пальцы, сжимающие маленькое лицо парня, он встретился с дрожащими золотыми глазами.
Эти глаза смотрели на него так, словно хотели убить, но Хьюго заметил в них несколько иную эмоцию, чем во взгляде парня, которого он видел до сих пор.
В тот момент, когда Агризендро подумал об этом, на очень короткое мгновение, словно в насмешку, мана Блейна вырвалась наружу, разбив все стеклянные окна вокруг экстракционной палаты.
Осколки стекла посыпались вниз, а снаружи раздались крики, и медицинский сотрудник, державший иглу, зашатался от силы удара. Хьюго резко крикнул, когда тот замешкался:
Воспользовавшись моментом, пока холодная энергия Командира нейтрализовала сильный жар, медик быстро ввел иглу в руку Блейна. Почувствовав жуткое ощущение, будто что-то входит в его тело, Леонардо немедленно перевел взгляд, и как только он увидел иглу, его веки сильно задрожали.
Чем дольше длинная игла впивалась в его тонкую кожу, тем интенсивнее становились его движения. Хьюго извлек еще более холодную энергию и предупредил его:
- Если игла расплавится внутри тела, это может быть опасно. Не двигайтесь.
По мере того, как мана перемещалась по шлангу, подсоединенному к кончику иглы, значение, отображаемое на приборе для извлечения маны, постепенно начало расти.
Прислушался ли он к словам Агризендро или это была его собственная воля, неизвестно, но Леонардо, который до сих пор яростно бушевал, удивительным образом перестал бороться и крепко зажмурил глаза.
Хьюго почувствовал, как дрожащие ресницы щекочут его пальцы. Парень порывисто дернулся, а затем обмяк, бессильно лежа, как будто все его силы, которые были у него мгновение назад, исчезли.
При этом Агризендро осторожно убрал руку с его головы, решив, что Леонардо понял его слова. Однако, как только он убрал руку, глаза Блейна распахнулись, и он снова попытался сесть, не давая возможности ослабить бдительность.
И снова подавленный, Леонардо свирепо смотрел на Хьюго, а его веки дрожали. Хьюго тоже посмотрел на него сверху вниз холодными запавшими глазами.
Между яростно сталкивающимися взглядами переплетались прерывистые дыхания. Вскоре сотрудник, подтвердив, что вытяжной аппарат почти заполнен, громко закричал, чтобы все слышали:
- 97, 98, 99, 100. Все готово!
Другой медицинский работник, находившийся наготове, быстро вытащил иглу и протер руку Блейна для дезинфекции ватным тампоном. В этот момент дыхание Леонардо еще сильнее участилось. Поскольку его грудная клетка неспокойно поднималась и опускалась, а интервал между звуками, указывающими на жизненные показатели, быстро сокращался, Хьюго ослабил силу, которую он приложил, чтобы удерживать его, а также убрал руку с головы, которую прижимал.
- Измерение завершено. Командир, большое Вам спасибо за помощь.
Выслушав слова благодарности от медицинского персонала, Агризендро медленно поднялся с койки. Леонардо лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, нахмурив брови. Заметив его внешний вид и повышенные жизненные показатели, Хьюго спросил у медперсонала:
- С этим парнем все в порядке?
- Его пульс участился из-за волнения, но не до такой степени, чтобы это было ненормально. С ним все в порядке.
- Правда? Все хорошо поработали.
Позже, увидев, как больничные сотрудники деловито наводят порядок в помещении, Агризендро вздохнул. Думая, что выполнил свою часть работы, он хотел было уйти, но вид неподвижно лежащего Леонардо беспокоил его, поэтому он еще раз повернул голову, чтобы проверить цвет его лица.
Лицо парня сильно побледнело, отчего его и без того светлая кожа казалась совершенно белой, и, видя это, Хьюго не смог спокойно уйти.
С обеспокоенным выражением лица Агризендро осторожно протянул руку и развязал кляп у него во рту. У Леонардо потекла слюна, и он закашлялся, словно выдыхая воздух, который задерживал.
Тут же достав из внутреннего кармана носовой платок, Хьюго вытер вспотевший лоб и мокрые губы, сказав:
- ... Поскольку ваша мана была извлечена, Вам некоторое время будет не хватать энергии. Скорее всего, Вас пока что переведут в тюрьму, на случай, если Вы будете вести себя неподобающим образом, но это всё же лучше, чем быть связанным, так что отдохните и поешьте.
При этих словах Леонардо, который все это время держал глаза закрытыми, с трудом открыл их, посмотрел на Агризендро и произнес голосом, полным ненависти:
Несмотря на то, что Хьюго уже привык к его словам об убийстве, он просто слегка вздохнул и ответил:
- Да, если хотите убить меня, сначала восстановите свои силы.
При спокойном ответе Агризендро выражение лица Леонардо исказилось. С этими словами Хьюго снова повернулся и быстро вышел из комнаты.
Оказавшись в коридоре, он увидел, что больничный персонал занят уборкой осколков разбитого стекла, но прошлой суеты уже не было. Командующий подозвал одного из вооруженных сотрудников командного состава, который помогал им, и тихо проинструктировал:
- Дайте ему немного отдохнуть, а когда прибудет личный состав батальона из каждого подразделения, пусть двое или более из них сопроводят его в тюрьму. Не надевайте кандалы на его лодыжки и скажите им, чтобы они обеспечивали его достаточным питанием.
Услышав ответ, Агризендро слегка кивнул головой и немедленно покинул госпиталь. Прошло довольно много времени, и снаружи уже вовсю шумели пришедшие на работу сотрудники.
Даже когда Хьюго принимал их приветствия и возвращался обратно в свой кабинет, в его голове постоянно всплывало бледное лицо парня.
- Неужели он боится острых предметов? Нет, если бы это было так, он не смог бы сражаться мечом.
Эти испуганные глаза продолжали преследовать его.
Блейн, которого перевели в тюрьму, сидел, прислонившись спиной к стене. Подняв одно колено и положив на него руку, он тупо уставился на блюдо, поставленное перед ним.
Еда была намного лучшего качества, чем та, которую ели заключенные преступники, но Леонардо сейчас не мог даже видеть ее. У него скрутило желудок, кружилась голова, и он чувствовал, что его может вырвать в любой момент.
- Боже, почему ты продолжаешь разговаривать с тем, кто тебе не отвечает?
- Потому что он такой симпатичный. Если бы ты увидел его личико, тебе бы тоже захотелось с ним поболтать, верно?
Тюремная камера напротив той в которой содержался Блейн, была пуста, а правая сторона упиралась в глухую стену. Хотя это было довольно удачное расположение, до него все равно доносились звуки, которые утомляли его слух. Разговоры с постоянным хихиканьем продолжались из соседней камеры слева, которая была отгорожена от его камеры стеной, и из той, что была слева по диагонали, в которых находились люди.
Более того, в отличие от Леонардо, чей диапазон движений был ограничен из-за наручников, соединенными с цепями и прикрепленным к стене, заключенный, сидевший в камере по диагонали слева, казалось, имел относительную свободу перемещения, поскольку он не был скован кандалами.
Он торчал прямо перед решеткой, пялясь на фигуру Блейна через проход. Подойдя как можно ближе, мужчина ухмылялся и пытался заговорить.
Игнорируя этот взгляд и звук, Леонардо откинул голову назад и медленно вздохнул. Он старался как можно меньше двигаться, чтобы восстановить свое состояние, но его плотно сомкнутые ресницы дрожали. Поскольку чувство тошноты не проходило, парень вскоре вскочил со своего места.
Хотя недостатка в кислороде не было, его охватило чувство тревоги, как будто он не мог дышать, ощущая себя запертым в замкнутом пространстве и испытывая симптомы гипервентиляции.
Леонардо поспешно просунул лицо в маленькое окошко примерно на уровне головы в стене, к которой он прислонялся, и несколько раз глубоко вдохнул, жадно глотая кислород. По мере того, как он тяжело дышал, загоняя в легкие воздух с улицы, его дыхание постепенно успокаивалось.
Наконец, через маленькое окошко стало видно лишь стену тюрьмы напротив и другие окна на ней. Солнечный свет падал из центра, но когда его перевели сюда, его глаза были закрыты, поэтому Блейн не мог точно определить, где находится это место.
Пока он тупо держался за прутья и смотрел наружу, внезапно откуда-то сверху, откуда падал свет, выпорхнула белая бабочка, очерчивая траекторию. Поскольку это было единственное тепло на безмолвном и бесплодном фоне, его взгляд, естественно, был прикован к нему.
Белая бабочка постепенно приближалась к тюремному окну, где содержался Блейн. Затем она на мгновение задержалась между толстыми прутьями, пархая крыльями, и в конце концов пересекла оконную раму и начала кружить вокруг него.
Леонардо поднял руку, а бабочка села ему на палец, словно ждала этого. Наблюдая за слабым трепетанием крыльев, которое то раскрывались, то закрывались, парень тихонько огляделся.
В четырех углах тюремного потолка датчики мигали красным светом, но по-прежнему было неизвестно, улавливали ли они движение или звук.
Посмотрев на них некоторое время, он тут же сел и стал внимательно наблюдать за датчиками. Когда его движение прекратилось, Леонардо увидел, как один за другим гаснут огоньки, загоревшиеся в приборах.
Он осторожно поднял руку с бабочкой так, чтобы ее не обнаружили датчики, а затем тихо прошептал:
- Я выберусь сам, так что передай, чтобы они не делали ничего лишнего.
Услышав шепот, такой тихий, что его никто не смог бы расслышать, бабочка несколько раз ритмично взмахнула крыльями, а затем снова взлетела и выпорхнула в окно.
Леонардо спокойно смотрел на то место, куда улетела бабочка, наслаждаясь солнечным светом, проникавшим сквозь маленькую оконную щель. Затем он перевел взгляд на датчики, чтобы проверить, по-прежнему ли выключены огоньки.