Royal Family of Solaris.

Король Солариса — Лоаллак де Фос, королева — Цириора де Фос. Их брак был заключён по воле отцов, как скрепление двух могущественных родов, и с самого первого дня стал не союзом, а клеткой. Только вот клетка эта была позолоченной, а прутья — из раскалённого солнцем металла. Цириора никогда не хотела быть королевой Солариса. По крайней мере — его королевой. Её сердце принадлежало другому — младшему брату Лоаллака, Элдрику де Фосу. Красивому, пылкому, с лёгкой улыбкой и горячей кровью. Именно с ним она мечтала делить трон, именно ему шептала клятвы в тени деревьев. Но судьба, политика и отцовский расчёт распорядились иначе: старший брат оказался нужнее династии, а младший — слишком «незначительным» для союза. И Цириора была отдана Лоаллаку. Как вещь. Как печать на договоре. Она никогда ему этого не простила. Королева не скрывает своей ненависти — она сочится из неё, как жар из вулканической расселины. Она холодна с мужем за закрытыми дверями, язвительна при дворе и не упускает возможности уколоть его при послах. Лоаллак, в свою очередь, пытался — поначалу. Пытался быть терпеливым, пытался растопить этот лёд огнём своего сердца, но годы шли, а лёд лишь трескался, обнажая под собой пропасть. В конце концов он смирился. Теперь они живут в одном дворце как два вражеских лагеря, разделённых коридорами, залами и собственной историей. Но есть в этой истории одна светлая, почти болезненная нота: дети. Лоаллак обожает своих наследников. Безоговорочно, яростно, со всей той страстью, которую он не смог подарить жене. Он сам учит их фехтованию, водит на тренировочные плацы, сидит с ними у вечерних костров и рассказывает о битвах, о чести, о том, как де Фосы держат меч уже тысячу лет. Он знает имена их лошадей, любимые блюда и детские страхи — и каждый раз, когда ребёнок падает с коня, Лоаллак поднимает его с той же нежностью, с какой не поднимал никогда свою королеву. Дети платят ему тем же. Они тянутся к отцу, ищут его одобрения, ловят каждое слово. Он для них — не король, а защита, опора, единственное тёплое пятно в ледяной пустоте материнского равнодушия. Цириора же... Цириора ненавидит и детей. Она не бьёт их — она просто не замечает. Для неё они — напоминание о том, кого она не любит, о насилии, которое совершили над её судьбой. Она не приходит к ним в покои, не утешает, когда они плачут, не улыбается, когда они добиваются побед. Она не желает знать их вкусов, привычек и снов. Для неё они — не дети, а продолжение Лоаллака, и поэтому — часть её личного ада. Когда старший сын впервые взял меч, она не пришла посмотреть. Когда дочь спела песню на празднике урожая — Цириора вышла из зала. В их детских комнатах нет портретов матери. А когда кто-то из придворных осмеливается спросить королеву о наследниках, она сухо роняет: «Они — де Фосы. Пусть живут как де Фосы». Лоаллак знает, что она чувствует. Это знание отравляет его каждое утро и каждую ночь. Но он не позволяет ненависти жены коснуться детей. Он — их щит. Он — их мать и отец в одном лице. И если королева отвернулась от них, то король сделает всё, чтобы они не заметили этой пустоты. Иногда, поздним вечером, когда дети уже спят, Лоаллак смотрит на их лица и молча даёт клятву Агамемораэлю: «Я сгорю за вас, но не дам вам сгореть в её холоде». И это, наверное, единственная война, которую он ведёт не ради Солариса, а ради собственной крови.