ОТ КАМЕРЫ К МИРУ: моя эволюция цифрового кочевника
С 2018 по 2020 год моя жизнь выглядела как бесчисленные кадры просмотра фильмов и телепередач. И была я не сторонним наблюдателем, а фотографом съемочной группы, работающим 24 часа в сутки. Как только взрывались последние пузыри шампанского на банкете, мы улетали к следующей локации, как стая перелетных птиц. В объективе 73 дня дождей в Ханчжоу, меланхоличная синева пляжей в Циндао… и я, идущая по канатной дороге в Чунцине. Со steadicam, которая стоит миллионы...
За последние три года я оставила 20 "булавок" на карте Китая и переезжала примерно каждые 117 дней. С «Ходячим замком» съемочной группы узнала: лучшие истории всегда спрятаны в диалектах овощного рынка, а самые трогательные огни и тени рождаются в магазине в три часа ночи после окончания работы.
Поворотный момент: поясничный диск прокрутил сюжет моей жизни
Рентген в 2020 году показал, что у меня грыжа межпозвонкового диска L4-L5, как у мятежного дезертира. Мне пришлось переключиться с постоянных активностей на работу за столом. Я обнаружила, что кабинка офисного здания — настоящая площадка для казней: каждый день мне приходилось бегать между третьей линией метро и стеклянным гробом в районе Чаоян. Зонд наблюдения за рабочей станцией душит сильнее, чем режиссерский видоискатель.
И когда компания А в 189-й раз попросила меня «переместить главного героя в ресторан с тушеным мясом вместо библиотеки», я порвала сценарий городской любви, который писала. Через 48 часов моя походная сумка приземлилась под облаками сезона дождей в Чиангмае.
Откровение Чиангмая: встреча с алхимиком времени
В общем офисе на берегу реки Мае Тэнг я стала свидетелем того, как люди осознают и меняют свою жизнь:
Девушка из Голландии начинает день на море, чтобы активировать мозг перед работой.
Аргентинские программисты проводят рабочие собрания во время серфинга.
У писателей из Японии есть свой ритуал: окунать суп том ям в дело об убийстве.
Тогда я и подписала первый удаленный контракт, убив в себе привычку жить "по-пекински". Я научилась измерять жизнь результатами, а не часами работы. Даже когда время близится к вечеринке в полнолуние, а фоновым звуком видеоконференции становится рев тук-туков.
Петербургский парадокс: поселение — еще один вид странствий
Уже несколько лет я живу на берегу Невы, что, похоже, противоречит изначальному учению цифровых кочевников. Но истинное кочевничество никогда не ограничивается широтой и долготой, а лишь собственным восприятием. На уроках журналистики в вузе я обнаружила:
Буквы кириллицы изменили мою прежнюю структуру мышления.
Прогулка в лесу при минус 25 градусах — отличная система управления дофамином.
Мой пятилетний план — не остепениться, а нырнуть вглубь. Как рак-отшельник, ищущий наиболее подходящую раковину для завершения метаморфозы.
Сейчас на моем столе утренний свет Петербурга облизывает деревянную статую Будды, купленную в Чиангмае, а в пурпурном глиняном горшке, привезенном из Ханчжоу, кипит цейлонский черный чай. Возможно, это и есть истинная суть цифровых кочевников – не бежать от гравитации, а свободно переключаться между разными гравитационными полями с помощью космического роуминга.
В грядущем руководстве по выживанию цифровых кочевников я разберу эти проблемные вопросы: