Дэмиан Хи.
I. Имя/Псевдоним.
Дэмронг Чэнь-Хэн.
⤷ Дэмиан Хи.
II. Возраст.
Тридцать четыре года.
III. Национальность.
Дэмиан уроженец юго-восточных земель и традиций. Происхождение молодого мужчины видно на лицо; тайские и китайские черты смешались в одном человеке, демонстрируя свои лучшие внешние качества.
«Мастер Ужасов» — такое прозвище Дэмиан получил за свои громкие работы.
Он — не просто художественный руководитель. Его искусная подача валит наповал всех любителей кровавого месива.
« Дэмиан Хи умел и рационален. Хотя, признаться честно, в голове не укладывается, как он, с таким смазливым личиком, снимает такую... Жесть.»
VI. Внешность.
«Дэми-Дэми-Дэми-Дэми! Красавец, таких поискать! Помню эти волчьи, проницательные, утонченные глаза! Они сразили меня! Увидеть его вживую — подарок судьбы! Он! Ах, черт... »
Дэмиан донельзя притягательный на вид мужчина. Его загорелый цвет лица выдает Тайскую родину, солнце над которой палит круглый год и без конца. Он высок и хорошо сложен. Сухие, рельефные мышцы — все это результат усердных тренировок.
Его итальянские знакомые полагают, что у всех азиатов необъяснимая тяга к омоложению. Хотя, все и без того прекрасно понимают, что стареет эта раса совсем иначе.
Режиссер пользуется спросом как среди мужчин, так и среди женщин. Он уместил в себе одновременно маскулинные и феминные черты; мягкая, почти невинная улыбка, но при этом белоснежный оскал и выделяющаяся линия челюсти. Хитрый взгляд в один миг может превратиться в изнеженный, глянцевый, кристально чистый, словно нет в нем ничего грешного и отталкивающего.
Гений под красивой оболочкой. Нет, скорее, под прочным панцирем, который не дает усомниться в нем ни на секунду.
Его красота — его награда. Но вместе с тем и его проклятие.
На первый взгляд Дэмиан — само очарование и доброжелательность. Он мягок в общении, вежлив до автоматизма, помнит имена всех членов съемочной группы и искренне интересуется мелочами их жизни, что вкупе с его внешностью создает образ почти неземного существа.
Однако это не маска, а скорее результат жесткой работы над собой: в юности он был вспыльчив и агрессивен, но «перерос» эту фазу, превратив контроль над гневом в свое главное профессиональное качество. Теперь его раздражение выдает лишь идеальная, пугающая вежливость, да ледяной шепот — он никогда не повышает голос на площадке, считая крик признаком слабости. Свою знаменитую страсть к хоррору он не объясняет травмой или темной стороной души, а называет интеллектуальной игрой: с детства его завораживала механика испуга, способность мозга обмануть самого себя.
К кровавым сценам он относится с почти детским, озорным юмором, искренне восхищаясь работой гримеров или реакцией актера, и может с улыбкой наблюдать, как зрителя передергивает от отвращения — для него это высший комплимент, а не повод для мрачности.
При этом жестокость ради жестокости он презирает и вырезает любую сцену, которая не работает на эмоцию или сюжет. Свою внешность — странную смесь маскулинности и утонченности — он воспринимает как данность; иногда пользуется ей для переговоров, иногда устает от нее, когда критики не воспринимают его всерьез из-за «смазливого личика». В быту он сух и самоироничен, любит угощать команду странными сладостями и рассказывать жуткие байки с абсолютно невинным лицом. Он боится выглядеть слабым, поэтому работает до изнеможения и скрывает усталость, но при этом его отношения с родителями — отдельная, закрытая глава. Они живы, и это, пожалуй, единственное, что их связывает. Дэмиан аккуратно переводит им деньги каждый месяц, без напоминаний и без открыток в конверте, сумм всегда достаточно, чтобы вопросы о здоровье или жилье не беспокоили их вовсе. Сам он не звонит первым, не приезжает на праздники, не отвечает на сообщения дольше двух-трех сухих фраз. На съемочной площадке есть неписаное правило: если во время дубля зазвонил телефон и на экране высветилось имя матери, Дэмиан молча достает аппарат, сбрасывает вызов и убирает в карман, даже не взглянув на текст.
Работу не останавливают, он не объясняет, он просто становится на пару минут тише и вежливее обычного — а это, как знает команда, самый красноречивый жест.
Своим ассистентам однажды обронил, что долг перед семьей давно выплачен, и «не в деньгах дело», но развивать тему отказался, поправив воротник рубашки с идеально спокойным лицом. Кто-то из актеров пытался однажды разжалобить его историей о важности родственного тепла — Дэмиан выслушал, мягко улыбнулся и сказал, что у каждого свой рецепт счастья, а его рецепт держится на тишине и банковском приложении. С тех пор эту тему стараются не поднимать.
Свою прошлую агрессию он не романтизирует, называя её «дурной привычкой, от которой удалось избавиться», хотя признается, что иногда жалеет о невозможности просто ударить в ответ на наглость — и тут же стыдится этих мыслей. Он — гений под красивой оболочкой, который научился превращать собственную тьму в зрелище, но при этом остается невероятно живым, противоречивым и обаятельным человеком.
Он родился в Таиланде, в небогатой семье, где деньги считали по дням до зарплаты, а родители регулярно запивали скудный ужин дешёвым виски. Детство у него было тихим, почти незаметным — он рос сам по себе, сам себе на уме, не обижался на отца с матерью за их пьяные ссоры и пустые холодильники. Он их никогда не винил, просто рано понял, что рассчитывать приходится только на себя.
В то время как сверстники гоняли в футбол, Дэмронг запоем читал книги по психологии — Фрейда, Юнга, всё, до чего могли дотянуться руки в пыльной городской библиотеке. Его завораживало, как работает чужой страх, почему один и тот же тёмный угол заставляет сердце биться быстрее, а другой — нет. Так из сухого академического интереса и родилась его будущая одержимость хоррором: он захотел не бояться сам, а понять механизм, а потом — управлять им. Подростком он брался за любую работу: мыл чужие машины на жаре до ломоты в пальцах, разгружал ящики с фруктами на рынке, подрабатывал в прачечной, где воздух пах хлоркой и отчаянием. Копились не только деньги, но и холодная злость на собственную беспомощность — в те годы агрессия ещё бродила в нём невыплеснутым ядом, и он сам не знал, чем это кончится.
К счастью, кончилось переездом.
Как только подрос и наскрёб достаточно, Дэмронг рванул в Италию — страну, где ему никто ничего не должен, но где он мог попробовать стать тем, кем хотел. Он записался на курсы психологии, учился блестяще, его острый ум быстро подметили преподаватели, но денег по-прежнему не хватало. Тогда кто-то посоветовал попробовать себя в моделировании — высокий, экзотичный, с идеальными скулами и безупречными манерами, он быстро вписался в эту сцену. На съёмках он не просто стоял перед камерой, а впитывал всё: как работает свет, как оператор ловит эмоцию, как один ракурс делает лицо ангелом, а другой — маньяком. Это стало его второй школой, и гораздо более важной, чем университетские лекции. Случайно или нет, но его занесло на киностудию — маленькую, полуподвальную, где снимали малобюджетные трэш-хорроры.
Дэмронг пришёл как статист, а остался как мозг: он начал подавать идеи сценариев, страшных и умных одновременно, и бывалые режиссёры, сначала посмеиваясь над мальчишкой, вдруг понимали, что это золото. Они брали его наработки, снимали по его лекалам, а в ответ кидали небольшой процент со сборов — «спасибо, парень, неплохо крутишь». Жизнь потихоньку налаживалась, хотя первые годы в Италии он всё так же экономил на еде и спал на матрасе, брошенном прямо на бетонный пол. Но годы шли, опыт накапливался, и Дэмронг из подающего надежды сценариста превратился в полноценного режиссёра, а к тридцати годам его имя уже гремело.
Зрители не просто смотрели его фильмы — они кричали в кинотеатрах, выбегали из залов и возвращались снова, потому что страх в его исполнении был наркотическим.
Про него говорили «Мастер Ужасов», критики спорили, зрители платили, и он наконец мог позволить себе не думать о деньгах.
Что касается имени — псевдоним родился сам собой от отчаяния итальянцев, которые ровно тридцать девять раз подряд переспрашивали его настоящее тайское имя и каждый раз коверкали всё сильнее, пока на сороковой раз не выдали «Дэмиан». Ему понравилось, звучало коротко, европейски, с лёгкой агрессией в консонансах. А фамилию Хи он добавил сам — как азиатскую нотку, отпечаток корней, от которых он не отказывался, но держал на безопасной дистанции.
Родителям он по-прежнему отправлял деньги — только деньги, ничего больше, и эта тишина в телефонной трубке устраивала всех троих.
Чистая, как девичья слеза. Мастер Ужасов не оставил за собой следов, не вступает в сексуальные и романтические связи, не появляется лишний раз на публике. Он есть, он гений, и это все, что о нем нужно знать.
Но кто знает, надолго ли?
Разоблачений выходило бесчисленное множество, но, все, что было там написано, курам на смех. Высосанная из пальца информация, которая через день-два оказывалась очевидным фейком.
Но Дэмиану уже 34 года, ни жены, ни детей... Никого. Пожалуй, время скоро начнет поджимать. А вместе с временем и слухи поползут.
X. Навыки.
Умение обращаться с камерой с двух сторон «экрана»; со стороны актера(работал в моделинге) и со стороны оператора-постановщика.
Считывание эмоций, в особенности негативных.
Знание нескольких языков; итальянский, тайский, английский.
Умение работать в команде и руководить ее работой.
XI. Слабости/Страхи.
Дэмиан—ярый представитель людей с распространенным среди азиатов «синдромом отличника». Жизнь на низах закалила его страхом быть опущенным туда же, откуда он вернулся.
Его досмерти ужасает мысль о позоре, скандале, которые могут пошатнуть все, над чем он так долго работал. Стремление Дэмиана быть идеальным ненормально. Возможно, это походит на некое расстройство личности или психическое заболевание, вызванное триггером с детства.
Его досмерти ужасает мысль о позоре, скандале, которые могут пошатнуть все, над чем он так долго работал. Стремление Дэмиана быть идеальным ненормально. Возможно, это походит на некое расстройство личности или психическое заболевание, вызванное триггером с детства.
Все должно быть выточенно до совершенства, иначе то не будет иметь своего значения для мира.
Дэмиан на протяжении долгого времени подавляется свою агрессию, не позволяя вспышкам вырваться наружу.