Альберик Дорн

Имя и фамилия: Альберик Дорн
Все всегда называют его Боулл. Так он и представляется Роль: Талисман «Медведей»
Возраст: 26 лет
Образование: Сомнительный жизненный опыт.

Внешность

Некогда наивные льдисто-голубые глаза с возрастом стали хитрыми и наглыми. Когда-то Боулла волновало поддержание собственной внешней безобидности, однако с недавних пор он забил на это окончательно. Льдинки вместо глаз щурятся в веках и нездорово поблёскивают при взгляде на то, что парень сочтёт любопытным, а старая привычка улыбаться намертво въелась в изъеденные нервами губы и челюсти. Когда-то ему было крайне лень сбривать щетину, теперь эта ленивость выросла в полноценные усы и бородку, которыми он даже относительно гордится. Кудрявые тёмные волосы сильно отросли и часто находятся в беспорядке.

Тело его удивительно сильное, заточенное словно охотничий нож, оно всё изрезано белёсыми полосками шрамов разной длины и глубины. На коже кое-где видны остаточные бледные следы от сведённых татуировок, которых, по-видимому, у него было немало. Номер своего отряда на груди он выжег кислотой ещё в первую неделю после побега. Сейчас на том месте — неровный келоидный рубец, похожий на карту неизвестной страны.

Биография

Три года прошло с момента, когда умер некий Астион Рэй Боулл вместе со всей своей командой. Новички, дерзко ворвавшиеся в мир Английской студенческой лиги экси, создали огромную шумиху вокруг собственных фигур и так же ярко ушли, сгорев заживо в собственном общежитии. Скандал был громким: обломки оружия, записи о насилии, шантаже, наркотиках — мёртвым им простили всё, чего не простили бы живым.
Боулл выжил случайно, вышел покурить косячок, оставив Алуну истерить в одиночестве. Услышал взрыв, потерял сознание на секунду, а когда пришёл в себя — здание горело. Внутри остались всё, что он знал. Его семья. Его хозяева. Он сам.

В следующую же ночь его выследил Афелий и избил до полусмерти. Конечно, он не уберёг его сестру. Позже он его и выходил, а когда Боулл наконец вновь встал на ноги, исчез без намёка на собственное существование. Последняя ниточка привязанности исчезла из его жизни.
Пять добрых месяцев Боулл провёл на дне существования, ожидая ареста или смерти. Но его не искали. В новостях мелькнул некролог с его именем. Молчали власти, молчали и прежние хозяева. Он понял, что получил шанс, и уехал в Берлин. Почему? Не важно. Важно то, что они дали ему шанс. Инстинкт взял верх. Боулл вновь зубами вгрызся в жизнь и бежал.

Германия, Берлин. То, с чего всё начиналось. Он подделал документы, придумал себе фальшивое имя — Альберик Дорн. Нашёл старого знакомого, который пристроил его вышибалой в полуподпольный клуб. Там же он и жил — в каморке без окон, заставленной коробками с алкоголем. Барыжил травой, выполнял сомнительные заказы, периодически перебивался работой телохранителя за гроши (Читай — избивал людей до кровавых соплей за деньги). Но в Экси — то, ради чего он жил всю свою жизнь — ему дорога была заказана. Если он выйдет и его узнают, итог будет один — скрутят и упекут. Тогда он нашёл альтернативу. Устроился в местную студенческую команду «Медведи» талисманом. Чуваком в ростовом костюме, который бегает перед матчем и заводит толпу. Платили исключительно условные деньги, но что есть. Хотя бы так он всё ещё может прикоснуться к тому, ради чего когда-то жил. Теперь он Альберик — весельчак в медвежьей шкуре, который прячет шрамы под плюшевым костюмом. Когда он в костюме, он может делать всё что угодно — кричать, дурачиться, с более чем искренним отвращением смотреть на слабую игру немцев. Никто толком не пытался общаться с парнем под медвежьей маской. И это замечательно, ведь фанатики экси наверняка могли бы узнать в патлатом фрике некогда блиставшего полузащитника Енотов.

Характер

Боулл всё ещё улыбается. Эта маска въелась в его лицо намертво, как и привычка оценивать каждого встречного на предмет слабых мест. Однако раньше это была игра в приветливость для выживания, а теперь это просто способ существования. Он устал.

Он вымотан постоянным чувством, что за ним следят, и одновременно — чувством, что он никому не нужен и абсолютно свободен.
Двуличие вросло в естество. Раньше он рисовал сцены смерти собеседников за завтраком; теперь он искренне жалеет случайных прохожих, наблюдающих за тем, как он хладнокровно ломает нос зарвавшемуся клиенту в баре. Его агрессия больше не кипит на поверхности, она ушла в глубину — холодная, вязкая и расчётливая. Он больше не зверь в клетке, он хищник, притворяющийся дворовой собакой, чтобы его подкармливали.

Открытую ненависть он похоронил ещё в Англии. Теперь он ценит минуты, когда можно побыть самим собой. Под старый рок с косяком в руке, глядя в потолок и прокручивая в голове ошибки прошлого. Иногда ему кажется, что во взрыве погибла лучшая версия его самого. Теперь он просто доживает отмеренный ему век. Но он всё ещё по привычке цепляется за жизнь. Каким бы мёртвым он не чувствовал себя, внутри говорил вбитый детством инстинкт — выживать.
С людьми он обходится как с инструментами: если полезен — держит рядом, если бесполезен или опасен — избавляется. С женщинами — игрив, циничен, но никогда не привязывается по-настоящему. Боулл старается жить нормальную жизнь, насколько это вообще возможно в его случае. Но иногда его руки подрагивают, не то от количества дерьма под кожей, не то от задавленного садизма, взрощенного с молочных зубов. Хотя бы из-за этого Боулл не подпускает никого ближе, чем на длину вытянутой руки с зажатым в ней ножом.
Интересные факты и дополнения (по желанию):

Панически боится собак. В Берлине, где полно бездомных псов, это стало для него настоящим адом. Приходится менять маршруты по несколько раз в день.
Боится резких громких звуков. Даже хлопок петарды или удар двери о стену Заставляют его тело дёрнуться и на секунду настороженно окаменеть, прежде чем мозг справляется и позволяет Боулл двигаться вновь, пока сердце выпрыгивает из груди.

Алкоголь почти не употребляет — слишком сильно бьёт по остаткам контроля. Предпочитает лёгкие седативные и травку. Синтетику больше не трогает, не на что брать.

Периодически ему кажется, что он видит Афелия или кого-то из Енотов в толпе. Это сводит его с ума.

Ненавидит свою работу талисманом, но боится её потерять. Это его единственное легальное прикрытие и единственный способ быть ближе к игре.
Документы на имя Альберика Дорна сделаны безупречно, но Боулл старается ими не светить. О том, что в них он записан как Альберик знают лишь те, кто эти документы видел собственными глазами.
Обладает маниакальной страстью к автомобилям. В прошлом у него был Jeep Comanche, собранный им по винтикам, — его «Франкенштейн», его ребёнок. После побега он продал его за бесценок, и до сих пор жалеет. Теперь в Берлине он водит старый, видавший виды Opel, который тоже чинит сам, но без былой любви.

В клубе, где он работает, его знают как своего, но опасного парня. Если кто-то слишком настойчиво лезет к барменше или пытается мутить воду, Боулл выводит его через чёрный ход. Никто не знает, что там происходит, но возвращаются такие «гости» обычно с переломанными пальцами и без желания подавать заявление в полицию.

Его главное правило: не оставлять свидетелей. Если он выполняет «сомнительный заказ», жертва либо исчезает, либо забывает всё, что видела. За три года в Берлине он ещё ни разу не прокололся.

Три песни вайба персонажа

RSAC — Как никто никогда
Asper X — Надо улыбаться
SARCOMA HORROR — badtrip