Тит "Сайкс" Эйзен
Имя и фамилия: Тит "Сайкс" Эйзен
Команда, позиция, номер: Волки, нападающий, N13
Курс: 2 курс, химико-технологический факультет
Описание персонажа
Рост: 172 см
Вес: 65 кг
Группа крови: первая отрицательная.
Ведущая рука: левая.
Неизменно: маска, одежда в чёрных тонах, на запястьях по одному кожаному браслету.
Волосы: пепельно-белые, короткие и жёсткие, часто выглядывают из-под балаклавы или кепки.
Глаза: каре-чёрные, взгляд прямой, редко моргает; при подшучивании сужаются в прищур, при этом голос остаётся ровным.
Отметины: над маской видно несколько мелких, почти белых шрамов. Веснушек нет, но есть россыпь пигментных пятен от старых ожогов, которые заметны только при ярком свете. Ими щедро покрыты пальцы. Иногда по этим же пальцам кочуют тканевые ленты пластыря.
Раз так дело обстоит с видимой частью, то можно только догадываться, что кроется под слоями ткани.
Тело: прямая осанка, чаще всего держит руки в карманах или скрещенными на груди. Движения расслабленные, неторопливые, лишних жестов почти нет. Когда говорит неудобные другим вещи, не повышает голос, не меняет позы — просто констатирует факт, будто речь о погоде. Но если это корт, то там и тон, и жесты, и тело будет говорить за себя иначе.
Телосложение сухое, жилистое. Мышцы плотные, без рельефа, поскольку привык к нагрузкам, а не к залу. Плечи широкие, бёдра узкие, всё по стандарту. Правда, так как колени оперированы, на походке это сказывается, но только к концу тяжёлых матчей.
Биография
Здесь не будет никаких попыток разводить сопли и рассказывать, как мне было тяжело. Мне никогда не было тяжело. Это просто контекст. Но...
Вопрос кажется дурацким. Берёшь и рассказываешь. Но в том‑то и дело, что настоящие истории работают, только когда между тобой и слушателем есть контекст. Когда вы вместе проходили через одно и то же, когда человек знает, почему какая‑то безделушка для тебя важна, а какое слово режет хуже ножа. Без этого контекста ты просто выдаёшь набор фактов. А факты — это не история.
У меня нет человека, с которым у нас был бы общий контекст последних двадцати лет. Я всегда шёл один. Поэтому я не могу просто взять и рассказать. Да и, признаться честно, не хочу.
Я, конечно, мог бы поведать об отце, к которому обращался «да, сэр», о переездах, которые научили меня собирать рюкзак за десять минут. Мог бы рассказать о том, как пахнет ангар перед вылетом и почему я до сих пор просыпаюсь от звука, которого больше не существует. Но вы же не за этим пришли, правда?
Вы пришли за "родился в Ландау, семья немцев, отец военный, мать верующая, учился в лингвистической школе, потом в школе при военном городке, потом с уклоном на точные науки, по табелю двоечник, из питомцев был пёс". Это набор фактов. Эта информация даёт понимания не больше, чем номер работника в офисе. Без контекста вы не узнаете, почему я перестал называть отца папой, почему оборвал связь с матерью, почему в школе с химическим уклоном я чуть всё не сжёг, что стало с псом и почему в журнале было то "ужасно" , то "отлично" , то "плохо" , то "очень хорошо", то "недостаточно" , то "замечательно". А эти детали — они и есть история. Но я не могу её рассказать. Не в этих пяти минутах на пустом листе.
Я мог бы рассказать о химии. О том, как я любил её за предсказуемость: смешал — получил результат. Пока однажды результат не получил меня. Дальше были больницы и врачи, которые говорили "повезло", и я тогда впервые задумался: если это везение, то как выглядит неудача? Можете сами додумать. У меня на этот счёт есть несколько шрамов и искажённое цветовосприятие.
Потом меня сплавили через океан. "Смена обстановки", сказали. Спорт стал единственным местом, где можно было молчать и при этом что‑то значить. Маска появилась случайно — разбил лицо в драке, пришлось походить в защитной. И вдруг оказалось, что за ней можно не улыбаться. Можно вообще ничего не изображать. А ещё можно злиться.
Команды менялись. В одной из них тренер решил, что меня нужно лелеять, в другой — на меня можно забить, в третьей — меня можно сломать. Не вышло. Ничего из этого не вышло. Я вообще ломаться не умею. Умею только выигрывать или взрываться. Третьего не дано. Поэтому здесь не будет никаких попыток описать, как мне было плохо. Мне никогда не было плохо. Это просто контекст.
Я исписал кучу вступительных анкет, пытаясь уместить всё в этот формат, но как рассказать о том, что двадцать лет я искал ответы? Как объяснить, что всё, чему меня учили, это, по факту, что всё временное?
Я не знаю, как этим поделиться.
Я всё понял, я всё прожил и усвоил. И я нашёл ответы на все свои вопросы, кроме одного:
Характер
Сайкс не суетится. Это первое, что замечаешь, когда оказываешься с ним в одном пространстве.
Он не отводит взгляд первым, не делает шаг назад, не мечется. Если проблема приходит, то просто смотрит на неё в упор: либо проблема уходит сама, либо Сайкс возьмётся за неё железной хваткой.
Его спокойствие ощущается, как металл и как глубокие воды. Он не обороняется. Вместо этого — всегда чуть впереди, чуть агрессивнее, чуть ближе к грани, чем другие. На корте это выражается в том, что он первый идёт в стык, в жизни — в том, что он первый задаёт неудобный вопрос:
— Я же надеюсь, ты в курсе, что открытость — это просто неумение держать рот на замке?
— Ты его защищаешь, потому что он тебе нравится, или потому что боишься, что без него ты следующий?
— Вы друзья? Или просто выгоду друг из друга тянете? Я-то могу отличить, просто проверяю, честны ли вы друг с другом.
Или просто молчит так, что молчание становится ответом.
С ним сложно говорить о главном. Он просто переводит разговор в другую плоскость так искусно, что ты замечаешь это только спустя полчаса, когда уже обсуждаешь погоду и странный вкус кофе в автомате. Скользкий. Как рыба, которую пытаешься поймать голыми руками. Он может говорить часами, спорить, казаться абсолютно открытым — и при этом ни разу не сказать ничего о себе. Личное — это личное. Его территория.
Внутри — твёрдый стержень. Не гибкий, но и не ломкий. Если решил, что ты стоишь его времени — он будет с тобой разговаривать. Но это его решение. Ты его не выпросишь, не вымолишь, не продавишь и не поманипулируешь.
Те, кто думают, что знают его, на самом деле знают версию. Ту самую, которую он решил показать. И эта версия может быть очень близкой, тёплой, почти родной — но это всё равно версия. А оригинал хранится где-то так глубоко, что сам он, кажется, заглядывает туда только по ночам, когда гитара в руках, а вокруг никого.
Сайкс не убегает. Просто стоит там, где оставил себя сам. И если вам кажется, что он отступает — скорее всего, вы просто смотрите не в ту сторону.
Стиль игры
У Сайкса нет схемы. Никогда не было.
Как-то раз, конечно, пробовал играть как положено, но быстро понял: это для тех, кто видит цвета. А он жёлтый от синего отличить не может, зелёный всё равно что голубой и разметка на поле — серая геометрия. Нужно ориентироваться как-то иначе. Так и научился играть. Сам. Нет времени разбивать джерси на своих и чужих.
Как только мяч попадает в руки Сайкса — это всё. Будет единолично забавляться, издеваться, шутить и откровенно насмехаться над противником, пока не забьёт. На корте за маской можно выпустить ту злую ненависть, которая копилась. И тогда игра со стороны кажется хаосом, но по факту это он сам.
Тебе кажется, что можно ухватить мяч — ан нет, мяч уже позади тебя. Кажется, что Сайкса вытеснили в самый угол корта — и мяч в момент летит по невообразимо ломаной траектории к воротам.
Против такого невозможно выстроить защиту. Потому что он и сам не знает, что сделает в следующую секунду. Как можно предугадать то, что не следует никакой логике? Он там, где его не ждут. Он делает то, чего не должно быть по учебнику. И от этого становится только страшнее.
На тренировках может полчаса кататься по периметру, отдавать простые пасы, делать вид, что его нет, а потом одно касание, смена ритма — и мяч в сетке. И никто не понимает, как Сайкс оказался там. Даже партнёры, которые должны были его страховать.
И не смотря на всё это, агрессия на корте здесь не в грубой силе. Он может трижды подряд уйти в одну сторону, чтобы на четвёртый раз уйти в другую, и ты всё равно клюнешь. Может остановиться, когда все бегут, и побежать, когда все стоят. Может отдать пас не туда, куда просит партнёр, но туда, где партнёр должен был оказаться.
— Почему ты не отдал?!
— Потому что ты стоял не там, где надо.
В раздевалке про игру говорит редко:
— Их схема рушится, если ломать левый фланг. Они не умеют играть с хаосом.
И возвращается к своим браслетам, как будто ничего не сказал.
По большому счёту, такие люди никогда не играют на результат. Тут важно ощущение. Только в такие моменты можно почувствовать себя живым, понимая, что не ты ведёшь игру, а игра ведёт тебя.
У Сайкса нет схемы. И, пожалуй, никогда не было.
Интересные факты и дополнения
- Не откликается на имя "Тит", ровно как и на фамилию, только на позывной "Сайкс", который сам себе и придумал.
- Дальтоник (не различает синий и жёлтый цвет).
- Прооперированы оба колена.
- Всегда держит лицо закрытым.
- Не признаёт авторитетов, пока они не докажут, что сильнее его. Таких было двое за всю жизнь.
- Душа лежит к барабанам, но довольствуется гитарой, хранит её как зеницу ока и скорее будет голодать, чем продаст её ради пропитания.
Три песни вайба персонажа
Ptasinski — light
Sleep token — Hypnosis
The Retuses — X