Аделаида Царазон
Имя и фамилия: Аделаида Царазон
Команда, позиция, номер: Орлы, вице-капитан, защитник, N09
Курс: 2 курс, Международная безопасность
Описание персонажа
Аделаида — молодая женщина с яркой, спортивной внешностью. У неё длинные, густые светло-каштановые волосы, свободно спадающие на плечи и обрамляющие лицо.
Лицо овальное, с выразительными чертами: чётко очерченные скулы, прямой нос, большие карие глаза, которые излучают уверенность и целеустремлённость. Губы средней полноты, слегка изогнуты в лёгкой полуулыбке.
Её фигура атлетична и пропорциональна — результат многолетних тренировок. Плечи широкие, но не массивные, с чётко выраженной мускулатурой. Руки сильные, с рельефными бицепсами и трицепсами, что подчёркивает её выносливость. Пресс сформирован в виде «шестипаковки», живот подтянутый, талия чётко очерчена. Бедра крепкие, с выраженной мускулатурой, но без излишней массивности - гармонично сочетаются с остальной фигурой.
Кожа у Аделаиды ровная и смуглая. На левом предплечье есть татуировка в виде множества тонких, изогнутых линий, которые переплетаются, напоминая хаотичную сеть. Начиная за ухом и доходя до середины шеи — перо, которое она набила, вступив в команду.
Биография
Начало:
Аделаида родилась в семье, где любовь выражалась через требовательность, а тепло заменялось понятием «честь». Её отец, Алан Царамзон, будучи выходцем из Осетии, в Германии лишь укрепился в своих традиционных взглядах. Для него дочь была не просто ребенком, а продолжательницей рода, чьё поведение должно было быть безупречным. Мать, Ингрид, уставшая от темперамента мужа, постепенно отстранилась в свою депрессивную отстраненность, находя утешение в мимолётных романах с харизматичными, но ненадёжными мужчинами, часто из русскоязычной среды. Первые раны Аделаиды были не физическими, а душевными, и наносились в стенах дома.
Урок первый. 6 лет:
Отец подарил ей на день рождения дорогую фарфоровую куклу в осетинском платье - не игрушку, а символ, «образец женственности». Через неделю, заметив, что Аделаида гораздо больше увлечена игрой в футбол с мальчишками во дворе, он в гневе разбил куклу прямо у неё на глазах. «Ты не умеешь ценить то, что определяет твою суть!» - кричал он. Она не заплакала. Она молча собрала осколки, склеила их и поставила куклу на полку. Этот шрам, собранный воедино, стал её первым уроком: даже разбитое можно сохранить, если не показывать боли.
Урок 2. 8 лет:
Мать сбежала на курорт с новым ухажёром прямо перед праздниками. Отец, узнав об этом, замкнулся в ярости, игнорируя дочь. Аделаида три дня сидела одна в квартире, питаясь бутербродами. На пороге появился 10-летний Барс, её сводный брат, который жил с отцом, но, узнав ситуацию, примчался через полгорода. Он принёс горячий шоколад, купленный на свои карманные деньги, и самодельную открытку. Он молча убрался на кухне, а потом включил дурацкий мультфильм. В тот момент он перестал быть «сводным братом», став единственной по-настоящему родной душой. Он стал её тихим рыцарем, чьи подарки: первые серьги, книга о сильных женщинах, абонемент в бассейн, были актами спасения.
Урок 3. 12 лет:
Обнаружив, что дочь тайком занимается хоккеем, отец устроил допрос. «Женщина на льду с клюшкой - это позор для рода. Ты выставляешь нас посмешищем?» - говорил он. Мать отмалчивалась. Аделаида, стиснув зубы, ответила: «Мой позор был бы, если бы я боялась делать то, в чём я сильна. Я не прошу разрешения. Я информирую». Он замахнулся, но не ударил - в его глазах мелькнуло нечто вроде уважения к её дерзости. Разрешение было выстрадано, но добыто. Хоккей стал её легальной крепостью, где можно было кричать, бороться и чувствовать мощь.
Урок 4.
В 15 лет Аделаида уже была перспективной защитницей. Однажды, поздним зимним вечером после игры, она пошла короткой дорогой через парк, чтобы быстрее добраться до автобуса. Ощущение, что за ней следят, возникло внезапно. Парк превратился в ловушку, а тишина - в звук чужого дыхания за спиной. Она побежала, но её поймали.
Это была не драка - это была охота, где она стала добычей. Физическая сила, которую она так лелеяла на льду, оказалась сломлена грубым превосходством.
Добравшись до дома, она не пошла к родителям. Мысль о том, что отец увидит в этом её вину, а мать впадет в бесполезную истерику, была невыносима. В три часа ночи она, вся трясясь, набрала номер Барса. Не могла выговорить ни слова, только сдавленные рыдания в трубку. Через сорок минут он уже стучался в её дверь. Увидев её состояние, его лицо стало каменным. Он не задавал вопросов. Он умыл её, напоил чаем с коньяком, который стащил у отца, и сказал только одно: «Он заплатит. Ты больше никогда его не увидишь».
Он сдержал слово. Через несколько дней, используя её смутное описание и свои подростковые «каналы», Барс вышел на нападавшего. Расправа была быстрой и жестокой. Парень, избитый до полусмерти, исчез из города. Барс никогда не рассказывал деталей, а Аделаида никогда не спрашивала. Между ними установилась тихая, кровная связь.
Этот опыт не сломал её, а переплавил.
Хоккей из спорта превратился в навязчивую идею. Если её тело однажды предало её, став уязвимым, значит, оно должно стать неуязвимым. Она начала тренироваться с фанатизмом, граничащим с саморазрушением. Дополнительные силовые, кроссы на измор, работа на льду до седьмого пота. Она не просто играла - она вела войну на каждом вбрасывании, доказывая миру и самой себе свою неуязвимость.
Исход:
После окончания школы выбор был очевиден — уехать как можно дальше. Она поступила на международную безопасность, вырвавшись из гнетущей атмосферы семьи. Дистанция позволила выдохнуть. Отношения с отцом стали прохладно-уважительными, с матерью — формальными. Барс оставался на связи, её единственной живой нитью с прошлым.
В другой стране она нашла новый храм силы — экси. Здесь требовался абсолютный контроль, грация и мощь, заключённые в одном движении. Это был логичный финал её пути: от хоккея, который стал ее точкой опоры, до спорта, что даровал крылья.
Она оставила лёд. Вся её ярость, вся выстраданная дисциплина, вся нерастраченная энергия были влиты в экси. Её прогресс был ошеломляющим. Через полтора года нечеловеческого труда она подалась на отбор в «Орлов» — элитную команду, чей стандарт был мечтой для многих и реальностью для единиц. Отбор был адом, проверкой на физический и ментальный предел. Она прошла его, потому что её предел был отодвинут гораздо дальше, чем у других - в ту самую тёмную ночь у Рейна.
Характер
Аделаида — это вулкан, который научился извергаться не лавой, а сверкающими, острыми как бритва, остротами. Со стороны она может показаться эталоном собранности, но это лишь вершина айсберга. Под ней — бурлящая смесь осетинской страсти и немецкой выдержки, которая находит выход в её фирменном, дерзком стиле общения.
Горячая осетинская кровь — её фундамент и топливо. Это не просто темперамент, а ядро её личности. Именно оно дарит ей ту безудержную энергию, с которой она бросается на спортивные вызовы, и ту слепую, фанатичную преданность, которую она дарит Барсу. Её чувства глубоки и яростны, будь то любовь, ярость или жажда справедливости. Но вместо того, чтобы позволить этому пламени поглотить себя, Аделаида облекла его в броню немецкой прагматичности и дисциплины. Она не подавляет свою природу — она её канализирует. Каждое чувство проходит через фильтр холодного расчёта и превращается в действие, будь то идеально выверенное движение на турнике или убийственно точная шутка.
Именно в общении этот сплав проявляется ярче всего. Аделаида не просто общается — она ведёт игру. Её главное социальное оружие — это скоростной сарказм, язвительная, но почти всегда беззлобная игривость. Она не молчит в углу, она — в центре, но не как душа компании, а как её остроумный режиссёр.
Она подмечает слабые места, абсурдные ситуации и комичные противоречия в людях — и тут же выпускает меткую стрелу-шутку. Это её способ установить дистанцию, прощупать почву, разрядить обстановку и всегда оставаться на шаг впереди.
Её ухмылка — знак того, что она только что придумала очередную колкость, но ещё даёт собеседнику шанс её перехватить.
Но её истинное лицо, лишённое всякой брони, существует только в одном месте — рядом с Барсом. Здесь исчезает расчётливая острячка и появляется просто Адела. Вся её язвительность превращается в их личный, бешеный дуэт взаимных подколов, отсылок к детству и бессмысленного, искреннего хохота. С ним она позволяет себе быть глупой: может устроить бой на подушках, залипать над дурацкими мемами, говорить смешными голосами или просто молча валяться на диване, попивая какао и смотря старые мультфильмы. Это её священная территория беззаботности, где можно выключить внутреннего цензора и генерала. С Барсом она не катализирует свою горячую кровь — она позволяет ей просто греть.
Стиль игры
Немецкая выверенность и осетинская страсть сливаются в идеально просчитанную, но яростную динамику. Она сочетает скульптурную статику с резкими, мощными рывками. Её фирменный почерк — взрывное ускорение после демонстрации полного контроля, игра на контрасте ледяной концентрации и огненной мощи. Каждая связка — короткий, безупречный спектакль, где тело является одновременно и точным инструментом, и грозным оружием.
Интересные факты и дополнения
- Склеенная фарфоровая кукла до сих пор стоит на её книжной полке. Это её личный тотем несгибаемости. Перед важными стартами она мысленно касается этого образа, напоминая себе, что её целостность сильнее любого удара.
- У нее есть талисман — обычный речной камешек, подобранный Барсом на том самом променаде спустя год после случившегося. Он лежит в потайном кармашке её спортивной сумки. Она никогда его не достаёт, но её рука иногда нащупывает его перед самым выходом на площадку. Это прикосновение к самой твёрдой, холодной и неразрушимой части её прошлого, которое даёт ей чувство неуязвимости.
- Её прагматизм достигает абсурдных высот в быту. В общей квартире или на сборах команды она может оставить на холодильнике инструкцию по его загрузке продуктами с пометками.
- Унаследовав от отца любовь к осетинской кухне, она периодически готовит блюда, «нарушающие» диету, подкармливая сокомандников. Не пойман — не вор.
Три песни вайба персонажа
IN MY MOUTH — Black Dresses
FERAL — Xana
Ламбада — T-fest, скриптонит