Жизнь "Последнего императора" в СССР: арест, жизнь в лагерях и суд над японцами

Предшествующие события

9 августа 1945 года по хабаровскому времени после предварительного объявления войны Советский Союз начал военные действия против Японии на Дальнем Востоке. Театром военных действий стала Маньчжурия, регион на северо-востоке Китая. Маньчжурия была оккупирована в 1931-1932 годах, и на ее месте было создано марионеточное государство Маньчжоу-Го, которое подразумевалось в качестве национального государства маньчжуров, а фактически было японским плацдармом для дальнейших завоеваний и ресурсной базой. По предложению японских властей возглавил новое государство последний правитель империи Цин Айсиньгёро Пу И, который был свергнут в результате Синьхайской революции в 1912 году. Несмотря на свою принадлежность к маньчжурской аристократии, правившей Китаем с XVII века, Пу И был номинальным правителем и полностью зависел от японской оккупационной администрации. Тем не менее, он являлся главой государства, на территории которого находилась японская Квантунская армия и военные объекты Японии, а именно лаборатории Отряда 731 для проведения экспериментов по разработке бактериологического оружия.

В августе 1945 года Маньчжоу-Го, как союзнику Японии, также была объявлена война со стороны СССР. В результате стремительного продвижения вглубь вражеской территории, Красной Армии удалось захватить Пу И. Это произошло в ходе особой десантной операции 19 августа в Мукдене (современный Шэньян). Бывший император был схвачен и отправлен под арест в Советский Союз.

Личная жизнь Пу И в СССР

Пу И как военнопленный был перевезен на самолете из Мукдена в Читу, а после вместе с родственниками и приближенными из числа маньчжурского правительства был определен на территорию «Объекта 30» в поселке Молоковка. С самого начала арестованные получили доступ к радио, книгам, газетам, услугам официантов, медицинское наблюдение и возможность ежедневных прогулок по территории объекта. Тем не менее, он получил определенные привилегии по сравнению с остальными. В отличие от арестованных министров Маньчжоу-Го, Пу И не привлекали к общественным работам вроде уборки помещений, правда один раз он добровольно в этом поучаствовал.

Несмотря на все удобства, первые дни в Советском Союзе бывший император провел в страхе. Несмотря на то, что Пу И еще будучи в Маньчжурии затягивал эвакуацию в Японию и вынашивал планы сотрудничества с советскими властями в обмен на свободу, он не мог быть до конца уверен в том, что его жизнь будет сохранена. Так, по воспоминаниям майора Н. А. Кострюкова, Пу И с трудом отвечал на вопросы, постоянно советовался со своими приближенными, а по прибытии в Читу сильно испугался, услышав китайскую речь переводчика С. М. Ленинцева. Подобное поведение Пу И объяснял страхом за то, что его могли выдать в Китай, где тот будет казнен. По этой причине он написал письмо на имя И. В. Сталина с просьбой разрешить ему постоянное проживание на территории СССР. Стоит отметить, что подобных писем различного содержания было несколько. Последующие письма содержали благодарность за сохранение его жизни. Так, в письме от 21 апреля 1946 года было написано следующее: «Моя жизнь полностью дарована мне Советским Союзом. Поэтому категорически, в абсолютном смысле этого слова, невозможно передать ни на бумаге, ни на словах той благодарности, которую я испытываю к Правительству Советского Союза и к Красной Армии. В силу этой причины я решил во что бы то ни стало поселиться в пределах Советского государства и посвятить себя изучению последних достижений науки... Я буду работать не покладая рук, при наличии единой жизни меня и СССР, с тем чтобы отблагодарить СССР за такое благодеяние, как спасение моей жизни».

Во второй половине октября того же года переведен на «Объект 45» в Хабаровске. Там он получил персональный этаж, но лишился некоторых удобств, так как на данном объекте не было обслуживающего персонала, а слуга и личный врач императора были отправлены в другой лагерь. Зато администрация выделила заключенным небольшой участок для выращивания различных культур. Пу И с энтузиазмом воспользовался им для выращивания помидоров и перца, что, по его собственным воспоминаниям, в определенной мере изменило его мировоззрение, дав ему впервые в жизни понять, что за материальными желаниями всегда стоит тяжелый труд и время. Перемены в его мировоззрении отразились и на отношении к бывшим подчиненным из числа правительства и командования Маньчжоу-Го, которых на объекте было более 144 человек. В мемуарах он рисовал образ двуличных пособников японских властей, которые недальновидно желали вернуться в Китай, надеясь на прощение Гоминьдана. Общению с ними Пу И предпочитал чтение буддийских сутр, в особенности Алмазной Сутры и Сутры Сердца, которые он читал перед каждым приемом пищи. Так же он постоянно читал древний китайский текст «И-цзин», который всегда носил с собой. В то же время император всерьез взялся за изучение марксизма-ленинизма, создав для этих целей кружок, куда позвал своего брата Пу Цзе и двух других родственников. Там последовательно изучались «Краткий курс истории ВКП(б)», «Вопросы ленинизма» и газета «Голос правды» (издававшаяся для китайцев в занятом РККА Порт-Артуре). Само собой, эта тема тоже нашла отражение в письмах Сталину, особенно после установления власти коммунистов в 1949 году, в связи с чем Пу И писал, что социализм произвел на него его мировоззрение глубокое впечатление. В последующих разговорах с надзирателями он даже выразил желание вступить в коммунистическую партию. Еще одним способом выразить свою лояльность руководству для пленника стала раздача драгоценностей, которые он «жертвовал в пользу народного хозяйства». Однако, подобные траты пресекались администрацией, поэтому часть украшений Пу И сжег в камине во время пребывания в Хабаровске, а другую часть передал китайскому представителю Лу Си во время возвращения на родину в 1950. Правда, эти драгоценности, как позже выяснилось на сумму 949 тыс. рублей, попали в Оперативное Управление ГУПВИ и УМВД по Хабаровскому краю и были переданы в пользу СССР.

Бывший император был возвращен в Китай по предложению китайской стороны. Кроме того, после окончания Токийского процесса над японскими военными преступниками Пу И уже не был нужен советской стороне. В начале августа на станции Пограничная он был передан китайской стороне. В дороге он вел себя нервно, мало спал и ел. Советская сторона даже предупредила китайскую о вероятных мыслях Пу И о самоубийстве, которые не давали тому покоя в последние годы пребывания в СССР.

Роль Пу И в проведении Токийского и Хабаровского процессов

После поражения Японии страны-победительницы получили достаточно доказательств ее военных преступлений, поэтому в соответствии с решением Потсдамской конференции о наказании военных преступников было решено провести судебный процесс в Токио по образцу Нюрнбергского процесса над нацистами. Пу И был вызван на суд в качестве свидетеля. На предварительных слушаниях в Хабаровске он избрал своей целью в суде донести мысль о том, что политика Япония в Маньчжурии сводилась к экономическому, политическому и культурному порабощению последней, а также с целью ее превращения в плацдарм для дальнейшего наступления на СССР.

Пу И прибыл в Токио 9 августа 1946 года, а через неделю впервые появился на суде, который проходил в здании бывшего Военного министерства. Стоит сразу же заметить, что он впоследствии признался в своих мемуарах: «Однако, вспоминая сегодня это свидетельство, я все еще испытываю глубокое сожаление. Опасаясь будущего наказания со стороны родины, я был охвачен тревогой. Хотя я и раскрыл некоторые преступления японских захватчиков, я также скрыл часть исторической правды о собственных преступления, чтобы защитить себя». Допрос со стороны главного прокурора Джозефа Б. Кинана начался с прояснения биографии бывшего императора вплоть до предложения возглавить Маньчжоу-Го в 1932 году. После Кинан спросил про обстоятельства назначения главой Маньчжурии, Пу И сперва заявил о своем отказе, но позже изменил показания, заявив, что у него не было другого выбора, так как он опасался японцев. На этом первое заседание было окончено. На втором заседании, которое проходило 19 августа, бывший император избрал другую тактику. Он сказал, что стать императором Маньчжоу-Го его подвигло еще и бедственное положение жителей Маньчжурии, поэтому тот, якобы, решил таким образом проникнуть в тыл врага и подготовить в Северном Китае почву для дальнейшего его освобождения в союзе с китайской армией. Данное утверждение вызвало бурную реакцию в зале, но вопросы с целью выяснения роли Пу И в структуре власти Маньчжурии продолжились. Так, на вопрос о том, почему император заявил о суверенности и независимости Маньчжоу-Го от Японии в разговоре с Литтоном, свидетель ответил, что даже будучи главой государства по-прежнему опасался японцев и мог быть ими убит за обнародование правды об их оккупационном режиме. На последующие вопросы о полномочиях маньчжурского императора при принятии важнейших политических решений, свидетель заявил, что юридически он хоть и был императором и имел надлежащие полномочия в виде командования армией и принятия новых законов, фактически не обладал реальной властью, являясь марионеткой в руках японских советников. Продолжая развивать тезис о своем бесправном положении, Пу И утверждал, что с целью запугать императора, они расстреляли его родственника, который был губернатором провинции Синань-Линшэн за то, что тот критиковал японское присутствие. Кроме того, Пу И утверждал, что японские врачи убили его наложницу Тань Юйлин, что было одной из главных причин, по которой он ненавидел оккупационную администрацию.

Японцы, по его словам, обладали привилегиями в ведении бизнеса и распределении ресурсов. Так, все крупные компании находились в руках японцев, которые выкачивали деньги из Китая в пользу японской военной промышленности. Это осуществлялось путем передачи контроля за основными отраслями хозяйства (сельского хозяйства, рыбной ловли, торговли, производства электроэнергии и добычи полезных ископаемых) в руки японцев. Китайцы же, хотя были министрами в марионеточном государстве и так же могли вести бизнес, фактически были поставлены ниже японцев и корейцев, и потому получали меньше продовольствия, имели меньшую зарплату и не могли получить кредиты в банках. Кроме того, Пу И в качестве доказательства зависимости Маньчжурии от Японии, коснулся темы японской традиционной религии синтоизм, которая насильно насаждалась в марионеточном государстве, а неуважение к ней каралось тюремным заключением.

Наконец, на вопрос о военных планах Японии в отношении Советского Союза, Пу И ответил, что они скрывались от него, но имели место быть, что доказывает строительство железных дорог на советско-маньчжурской границе.

Стоит сказать и пару слов о стороне защиты, так как она тоже имела определенную стратегию получения доказательств, и далеко не все считали, что Пу И достоин быть просто свидетелем, а не обвиняемым. Так, главный юрист японской юридической группы Сатоси Удзава попытался обвинить бывшего императора в лицемерии, сделав это через призму восточной культуры. Он использовал факт совершения жертвоприношений в 1934 году как доказательство реваншизма Пу И. Впоследствии он задал свидетелю вопрос хотели ли тот или его окружение воссоздать эпоху императоров Канси и Цяньлуня, на период правления которых пришелся «золотой век» империи Цин. Пу И ответил уклончиво, сказав, что каждый хотел бы жить в период правления великих людей. Прокурор Кинан оборвал Сатоси, заявив, что эти вопросы не имеют отношения к теме. Кинан, в свою очередь, придерживался позиции того, что Пу И является свидетелем и его не стоит считать обвиняемым, что заявил одному из председателей в ответ на обвинение свидетеля в причастности к преступлениям.

Наиболее тяжелым выдался допрос с участием американского адвоката Блэкни в последние дни участия Пу И на процессе. Блэкни, подобно Сатоси Удзаве, обвинил Пу И в реваншизме, заявив: «Я надеюсь показать характер мышления этого свидетеля, сэр. Я пытаюсь показать, что он хотел найти возможность вернуться на трон, старался создать эту возможность и в конце концов использовал ее». Он начал выстраивать свои обвинения с вопросов о желании Пу И вернуть порядок в Маньчжурию после гражданских войн и роста преступности в 1920-е годы, на которые свидетель не дал положительных ответов. Тогда Блэкни перешел к обсуждению роли Ло Чжэньюя, друга Пу И, через которого в 1920-е японские власти установили контакт с бывшим императором. Адвокат пытался выяснить обсуждалась ли в то время с Ло возможность реставрации императорской власти и о его роли в общении Пу И с японской стороной. Последний ответил, что подобных разговоров не велось, и что он не может нести ответственность за мысли своего друга. Прежде, чем предоставить суду главное доказательство своей позиции, Блэкли вспомнил эпизод 1932 года, когда во время беседы с журналистом Вудхедом Пу И сказал тому, что принял власть добровольно ради спасения народа Маньчжурии, но это удалось связать с предыдущими ответами Пу И о желании принести благо своим согласием стать императором. После этого Блэкли предъявил суду письмо Пу И на имя генерала Минами Дзиро 1931 года, в котором Пу И выражал желание стать императором с неограниченной власть. Письмо было написано на желтом императорском шелке и на нем стояла императорская печать, но Пу И яростно отрицал все обвинения, заявляя, что это фальсификация и часть заговора. После такого расхождения слов свидетеля с имеющимися доказательствами судья и адвокаты спросили не принуждают ли Пу И к даче ложных показаний, упомянув советскую охрану, что было намеком на подозрения в отношении СССР. Пу И отрицал подобные подозрения, заявив, что все его слова являются исключительно его показаниями.

В итоге, суд сделал вывод о том, что Пу И был олицетворением порядка для населения Маньчжурии, чем и воспользовалась Япония в 1932 году, сделав его императором. Последующие ответы Пу И были сумбурными, а экспертиза почерка письма 1931 года не дала однозначного результата. Можно сказать точно то, что письмо было настоящим, о чем Пу И признался лишь спустя много лет в своих мемуарах. После получения упомянутых показаний суд посчитал, что получил достаточно информации от бывшего императора. На этом его участие в Токийском процессе закончилось. Показания Пу И были отражены в разделе приговора «Маньчжурия как плацдарм против СССР» и легли в основу признания создания Маньчжоу-Го в качестве ресурсной базы для дальнейшей экспансии Японии.

В декабре 1949 года в Хабаровске прошел еще один судебный процесс против японских властей. На нем подробнее рассматривался вопрос о разработке Японией бактериологического оружия и о проведении с этой целью экспериментов над военнопленными. На этот процесс Пу И уже не пригласили. После Токийского процесса советской стороне стало понятно, что бывший император не владеет информацией о проведении этих испытаний в должном объеме, потому как даже о планах подготовки войны против СССР ему было мало известно, что показал Токийский трибунал. Тем не менее, его показания на Токийском процессе, с помощью которых удалось признать планы войны Японии против СССР и бесправное положение коренного населения Маньчжурии в период японской оккупации стали отправной точкой для выстраивания обвинительной базы уже конкретно против организаторов экспериментов, что было прямо указано в первых абзацах обвинительного заключения.

Вырисовывается интересные моменты, которые не приходят в голову во время наблюдения за Пу И Бертолуччи. Последний император в период с 1945 по 1950 находился во власти тревожных мыслей и опасался за свою жизнь. Эти страхи подтолкнули его к борьбе за самого себя, поэтому он выработал целую стратегию защиты на суде. Это были не просто оправдания, а хитрая комбинация, которая позволила Пу И не скомпрометировать себя и внести вклад в осуждение японского милитаризма. Тем не менее, эпизод с письмом, равно как и само признание бывшего императора в мемуарах несколько лет спустя, еще раз напоминают нам о том, что не стоит полностью верить в его невиновность и критически относиться к образам исторических личностей в массовой культуре. Пример Пу И не стал исключением.

Список источников и литературы

1. Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия // Государственное издательство политической литературы. 1950.

2. Усов В. Н. Последний император Китая. Пу И (1906-1967). Жизнь и судьба. М.: Олма-пресс. 2003.

3. Карасев С. В. Император Пу И в советском плену // Вопросы истории. – 2007. – № 6. – С. 120-127. URL: ИМПЕРАТОР ПУ И В СОВЕТСКОМ ПЛЕНУ (дата обращения: 12.01.2021)

4. 爱新觉罗．溥仪．我的前半生．– 北京: 中华工商联合出版社, 2021.

5. 偽滿皇宮博物院 // Материалы музея.

Автор: Артём Малярчук

Оформление и верстка: Максим Кириллов