«Даже просто стоять на сцене – для меня это счастье»
Харука Такеми – балерина из Японии. Она пришла в балет в шесть лет, а сейчас танцует в нижегородском театре и прекрасно говорит по-русски.
Мы поговорили о детстве, искусстве, культуре в Японии и России, восточной сдержанности и западной экспрессии. И, конечно, о балете.
Большой и честный разговор о пути к мечте – читайте ниже.
— Как начинался Ваш путь в балете? Насколько балет популярен в Японии?
— В Японии балет очень популярен. Когда мне было шесть лет, почти все мои подруги занимались балетом. Я тоже захотела и спросила у мамы можно ли мне тоже попробовать. Так я и начала заниматься. С тех пор прошло уже почти 14 лет. Я сразу влюбилась в балет. Просто обожаю танцевать и продолжаю заниматься, потому что люблю его.
— Как японская традиционная культура влияет на Ваше самовыражение в балете? Что в ней для Вас особенно дорого?
— Японская культура очень разнообразна. Но, например, такие виды искусства, как кабуки, – это только для мужчин. У нас есть и традиционные танцы, но ими занимаются только те, у кого это передаётся из поколения в поколение. Если родители или семья связаны с этим искусством, то дети тоже продолжают. В моей семье такого не было, поэтому мы могли только смотреть. Если семья не связана с искусством, заниматься этим сложно.
Что мне дорого… Мне очень нравится музыка инструмента кóто (традиционный японский щипковый инструмент. Напоминает китайский гучжэн). В начальной школе у меня был шанс попробовать поиграть – это было очень трудно, но он очень красиво звучит. Недавно бабушка сказала, что у нее тоже есть кóто, но я его ни разу не видела. Я хотела бы ещё раз попробовать. Звук очень красивый, успокаивающий.
— То есть Вы бы хотели ещё заняться и музыкой?
— Да. Но больше всего мне хотелось выступать перед людьми, танцевать, показывать себя. В японских школах много концертов для родителей, и мне уже тогда нравилось быть на сцене, так что я сразу решила – хочу танцевать. Я всегда хотела посвятить жизнь искусству. Даже просто стоять на сцене – для меня это счастье. Я обожаю танцевать, кланяться зрителям. Это часть моей жизни.
— Часто говорят, что восточная дисциплина противоположна западной экспрессии в искусстве. Чувствуете ли Вы разницу в подходах?
— Да. В каждой стране хотят сохранить свою культуру. В Японии больше поддерживают традиционные направления, например кабуки. Балет популярен, но государство почти не помогает ему развиваться. В России, например, государство поддерживает театры и премьеры.
— Артисты балета в Японии больше зависят от частной поддержки?
— Да. Поэтому балеринам в Японии тяжело – зарплаты маленькие, спектаклей мало. Многие работают в других местах, например в ресторанах, а после идут репетировать. Мне хотелось сосредоточиться только на балете и иметь возможность выступать. Поэтому я решила остаться в России.
— А как в Японии относятся к людям искусства?
— Японцы любят искусство. Когда я была в декабре в Токио в оперном театре, зал был полный – и взрослые, и дети. Но европейское искусство интересует японцев меньше.
— Чем балет в Японии отличается от балета в России?
— В России есть свой метод, и его строго охраняют. Когда я вернулась в Японию, сразу сказали, что видно: у меня русский метод. Это было приятно слышать, потому что я люблю русский балет. Он динамичный: много работы спиной, корпусом, руками – всё тело включено. Это создаёт эффект фейерверка. В Японии же педагоги используют разные методы – кто французский, кто английский, кто русский. Нет единой системы, поэтому это сложно. У нас нет государственной академии. Сначала все учатся в обычной школе, а вечером ходят в частные студии. Есть академии, но они не такие, как в России. В России можно учиться и балету, и обычным школьным предметам в одном месте. Я училась в Московской государственной академии хореографии, и там всё было в одном здании. Это очень удобно.
Но когда я приехала в Россию, думала, что балет мне не подходит: у русских длинные ноги, руки, маленькая голова, красивые пропорции. Мне казалось, что у меня данные хуже. Но потом я поняла, что могу использовать своё тело по-другому. Я стала больше обращать внимание на актёрское мастерство, ведь балет – это всегда история. Например, «Спящая красавица» – это сказка, «Ромео и Джульетта» – трагедия. Я хочу не только показать красоту, но и вдохновить зрителей, стать не просто балериной, но и актрисой на сцене.
— На такой красивой ноте перейдем к вопросам о Вашей работе в театре. В Вашем Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещена в РФ) есть фото и видео с концертов, где Вы исполняли, например, партии Одиллии («Лебединое озеро»). Какая партия сейчас Ваша любимая?
— В нашей постановке «Лебединого озера» есть партия Гостьи в синем. Сейчас именно она моя любимая. Там много прыжковых элементов и поддержек, мне это очень нравится.
— Как Вы работали над образом Чёрного Лебедя?
— У нас была новая постановка Александра Сергеева, он работает в Мариинском театре в Санкт-Петербурге. Он сказал, что у Одилии в нашей постановке не должно быть коварства, как обычно, – она просто гостья маскарада, без злобы. Я удивилась, но это было интересно: придумать новый образ. Я решила показать её как кокетливую девушку, и это был большой вызов, но я получила невероятное удовольствие от этой работы.
— Есть ли партии, которые Вы хотели бы исполнить в будущем?
— Мне нравится играть роли, где я чувствую, что я играю человека, совершенно не похожего на себя. Мне нравятся энергичные образы. Но сейчас мне хочется попробовать и лирические партии. Я хочу станцевать Эгину в балете «Спартак», Жизель и Китри из «Дон Кихота».
— Есть ли у Вас любимая балерина? Кто-то, на кого Вы равняетесь?
— Мне очень нравится Марианела Нуньес. Она прима-балерина Королевского театра в Лондоне. Танцует просто великолепно. Я видела её в Японии, был гала-концерт. Мне так понравилось!
— Можно сказать, что Вы ориентируетесь на неё?
— У меня нет одного кумира. Я всегда смотрю на разных артистов: если нахожу хорошие черты, стараюсь повторить, а потом сделать по-своему. Каждый человек разный. Я не нашла кого-то похожего на меня. Я, например, чувствую, что совсем не похожа на Светлану Захарову – у нас разные характеры в балете. Я больше похожа на Наталью Осипову или Анну Тихомирову: они хорошо прыгают, делают вращения, такие энергичные. А Светлана Юрьевна элегантная, шикарная. У неё идеальные пропорции и физические данные для балета. Я, наверное, ближе к артистам, у которых есть энергия, прыжки, вращения.
— Хочу немного поговорить о Вашем переезде в Россию. Помните ли Вы момент, когда приняли это решение?
— Я точно помню. Я сразу решила учиться в МГАХе – мечтала об этом. Поучаствовала в интенсиве, меня пригласили поступить. Это была огромная радость, как исполнение мечты. Волнения не было, я просто шла вперёд. Но из-за ковида не смогла сразу приехать: визу дали только в декабре, поэтому с сентября четыре месяца училась онлайн. Тогда мне было 14 лет. Параллельно я училась в японской старшей школе заочно.
— Как Ваша семья отнеслась к решению уехать?
— Мама переживала, потому что я была маленькая. Но она согласилась, потому что всё было в одном здании: и интернат, и классы, и балетный зал. Она решила, что это безопасно. Семья и родственники поддержали меня, помогли. Я очень благодарна за это.
— А что они сейчас думают о Вашей работе?
— Моя семья не связана с балетом, поэтому они удивились, что я стала артисткой. Никто не ожидал. Но они рады и до сих пор поддерживают меня. Для меня это и счастье, и благодарность.
— Они видели Ваши выступления?
— Только мама. Она приезжала и видела, как я танцевала в «Спящей красавице». Я исполняла партию Феи драгоценных камней и ещё несколько других. Мама сказала: «Ты молодец». Она мало знает про балет, но сказала, что видеть дочку на сцене в России – это огромное счастье.
— Потом Вы поехали работать в Нижний Новгород. Почему именно туда?
— Когда я выпускалась из МГАХа, я начала готовиться к работе: сделала фото и видео с танцами и отправила в разные театры России. Первым ответил Нижегородский театр. Я приехала на просмотр, и сразу после первого показа получила приглашение. Атмосфера мне очень понравилась: люди, коллектив, управляющий труппы. Я сразу решила остаться и не пожалела.
Здесь спокойнее, чем в Москве. Мне очень нравится гулять по городу, особенно у Нижегородского кремля, смотреть на закаты. Город красивый, люди добрые. Для меня это было важно, ведь это первая работа, первый сезон. Я волновалась, но все помогали, и это было очень приятно.
— С какими трудностями Вы столкнулись? И что, наоборот, оказалось лёгким?
— Самое трудное – язык. Я не знала русского и не понимала, что говорят педагоги. Надо было учить, постепенно я освоила, теперь понимаю и могу разговаривать. Я старалась больше общаться с русскими, а не с иностранцами. Слушала, как они говорят, повторяла. Балет тоже помогает – много учишься визуально.
Легче всего было в академии: всё в одном здании. В Японии я сначала ходила в обычную школу, потом домой, потом в студию вечером – это тяжело. А в России в академии с утра и до вечера всё в одном месте, намного удобнее.
— Удаётся ли Вам сохранять связь с японской культурой?
— Я смотрю видео, слушаю японскую музыку. Особенно люблю включать её на растяжке или разминке. Так я остаюсь в курсе того, что популярно в Японии.
— Недавно Вы приезжали домой. Каково возвращаться после долгого времени за пределами страны? Изменилось ли Ваше восприятие Японии?
— Да, изменилось. Мне стало сложно разговаривать с японцами. Я всё время говорю по-русски, и иногда, когда с мамой разговариваю, мне в голову сразу приходят русские слова. Я даже говорю ей: «Подожди, я думаю на русском и перевожу». Раньше я дважды в год приезжала домой – на зимние и летние каникулы. А теперь только летом, потому что в театре отпуск один.
— Балет – это искусство и красота. Хотела бы спросить у Вас про восприятие прекрасного. Как, по-вашему, отличается восприятие красоты на Востоке и на Западе?
— Мне кажется, что в западном искусстве много эмоций: агрессия, печаль, любовь и так далее. Это очень здорово, ведь зрителю сразу видно, что чувствует артист. Думаю, на Западе можно гораздо шире показать свои эмоции, чем в Японии.
В японском искусстве всё более сдержанно. У нас чаще сохраняется одна эмоция, и в этом тоже есть уважение к зрителю. Может, это не так вдохновляет, но даёт особое психологическое ощущение. У нас в культуре другое восприятие. Кто-то смотрит кабуки и говорит: «Это прекрасно», а кто-то – наоборот.
Так всегда получается разный разговор про искусство. Японское искусство – это сдержанность и выверенность, а западное – это экспрессия и выражение эмоций? И это влияет на характер людей. Европейцы привыкли сразу показывать свои чувства близким. У нас так не принято – мы более сдержанные. И в искусстве это тоже отражается: мы выросли в другой среде.
— Вы несколько раз упоминали театр кабуки. Вам нравится эта форма искусства?
— Да, нравится. Хотя балет для меня всё равно ближе. Но кабуки я уважаю. В Японии часто показывают документальные фильмы или передачи о мастерах кабуки, и мне это интересно. Это совершенно другое искусство, и люди там особенные, у них свой мир. Думаю, это интересно не только японцам, но и европейцам, и вообще зрителям из разных стран.
— Сегодня японская культура очень популярна на Западе. Как Вы к этому относитесь?
— Мне приятно. Раньше Япония была более закрытой, наше искусство мало распространялось. А сейчас оно вызывает интерес и любовь. Я сама заметила: в Токио и Киото стало очень много туристов. Иногда даже кажется, что иностранцев больше, чем японцев. Как японке, мне это приятно.
— Если вернуться к балету: как бы Вы хотели, чтобы отношение к нему изменилось в Японии?
— Думаю, преподаватели должны больше знать о правильной методике обучения детей. Потому что если учить неправильно, то могут быть травмы или проблемы. Я сама сейчас продолжаю учиться в МГАХе, чтобы получить образование хореографа. Хочу потом помогать детям, которые мечтают стать артистами.
Мне повезло: в Японии у меня был хороший педагог, она работала по русской методике, хотя не училась в России. Поэтому у меня не было проблем, я плавно развивалась. Я тоже хочу стать таким педагогом – чтобы мои ученики могли вырасти в настоящих артистов.
— То есть в будущем Вы хотели бы вернуться в Японию и преподавать?
— Сначала я хочу танцевать. Пока могу буду выходить на сцену. А образование и опыт в театре пригодятся, когда придёт время учить детей. Сейчас важно набрать больше опыта. Потом, когда почувствую, что пора, буду преподавать.
— Есть ли у Вас главная цель в карьере? Чего бы Вы хотели достичь?
— Честно, сейчас я танцую для себя, чтобы быть довольной и счастливой. Но если кто-то придёт на спектакль, получит удовольствие и вдохновение и, увидев меня, захочет стать балериной, то для меня это будет огромное счастье.
— Финальный вопрос: как бы Вы хотели, чтобы люди в России воспринимали Японию? Ведь часто есть стереотипы, которые мешают увидеть реальную картину.
— Я бы хотела, чтобы люди сначала интересовались, узнавали сами. Я веду Instagram и ВКонтакте, хочу, чтобы люди знали обо мне, знали, что я японка, а через меня больше узнавали о Японии.
Конечно, есть разные стереотипы. Но важно самим искать информацию, путешествовать, видеть. Тогда мнение будет честным.
Мне всё равно, если кто-то думает плохо, а кто-то хорошо. Все люди разные. Но, конечно, приятно, когда мою страну любят. Я горжусь тем, что я японка, и счастлива, что родилась именно в Японии.
Кóто — традиционный японский щипковый инструмент. Напоминает китайский гучжэн.
Светлана Захарова — Прима-балерина Большого театра и миланского театра «Ла Скáла», и.о. ректора МГАХа.
Наталья Осипова — в 2010–2011 гг. была прима-балериной Большого театра. Сейчас является прима-балериной Санкт-Петербургского Михайловского театра и Королевского театра в Лондоне.