«Сто лет ожидания»: от «музеев комаров» к восстановлению утраченных церемоний
В начале 2000-х годов правительство Тайваня основало ряд небольших музеев, расположенных в районах проживания коренных народов и предназначенных для демонстрации их культуры, истории и традиций. Однако немногие посещали эти музеи: они стали печально известны как «музеи комаров», поскольку их основными «посетителями» были комары.
Для решения этой проблемы была создана национальная программа «Большой музей ведет малый музей», которая предполагает сотрудничество национальных музеев и музеев коренных народов. В этом материале мы поговорим об этой программе на примере коллаборативного проекта Национального музея Тайваня и Музея коренных народов Чимэй.
Совместная выставка «Сто лет ожидания: наследие Чимэй возвращается в Чимэй» стала первой в рамках цикла «Культурные реликвии возвращаются домой». Сотрудничество Национального музея Тайваня и музея коренного сообщества привело к удивительным открытиям, обогатившим обе стороны проекта: Национальный музей смог уточнить атрибуцию ряда объектов своей коллекции, а взаимодействие сообщества со своими артефактами из Национального музея, многие из которых были не доступны около 100 лет, вызвало воспоминания старейшины – бабушки Адол – о почти забытой церемонии, которая не практиковалась около 70 лет, и которая была реконструирована в рамках проекта.
Этот материал продолжает нашу серию материалов о поисках «контактных зон» и «зон вовлечения», о возможности соединения международных стандартов музейной работы с индигенным курированием, которые могут способствовать воспроизводству традиционных практик и укреплению сообществ.
Материал не содержит сносок – библиография в кликабельном виде указана в конце материала.
Культуры коренных народов Тайваня относительно малоизвестны на международном уровне. До сравнительно недавнего времени они были маргинализированы даже на тайваньской социальной, культурной и политической арене. Остров долгое время был колонизирован: империей Цин в шестнадцатом веке, а затем японцами в 1895 году. Он был повторно присоединен к Китаю в 1945 году, после поражения Японии во Второй мировой войне. Установившийся диктаторский режим закончился в 1987 году.
В колониальное время многие практики индигенных сообществ были прерваны из-за систем запретов. В некоторых случаях были запрещены определенные виды искусства и ремесел под предлогом «модернизации». Например, группа Пайвань на юге Тайваня была известна своей сложной резьбой по дереву. Известны церемониальные сиденья, которые располагались перед или внутри домов. Они обозначали не только центральное место, отведенное для старшего члена семьи, но и связь с предками и связь между землей и небом, видимым и потусторонним. Японские и китайские колонизаторы проводили политику систематического уничтожения и резных фигурок. В результате к 1970-м годам среди Пайвань практически отсутствовали резчики по дереву, а художники и ремесленники, решившие возродить эту практику в начале 1980-х годов, высмеивались представителями своего же сообщества под предлогом того, что эти артефакты не имели особой ценности в современном мире.
На протяжении веков различные волны миграции из Китая и Японии превратили Тайвань в многокультурную страну. Сегодня население Тайваня включает потомков иммигрантов семнадцатого века из китайских провинций Фуцзянь и Гуандун (около восьмидесяти пяти процентов населения); «жителей материка», то есть китайцев, мигрировавших после гражданской войны с коммунистическим Китаем в 1949 году (около тринадцати процентов населения), а также представителей коренных народов, которые составляют около двух процентов от общей численности населения. На настоящий момент официально признаны четырнадцать групп коренных народов, а такие группы как Пазе и Сирая добиваются подобного статуса.
Несмотря на свою относительно ограниченную численность, за последние три десятилетия коренные народы Тайваня начали приобретать национальную известность и политический вес. Сегодня кампании коренных народов в стране направлены на устранение исторической дискриминации, социальной маргинализации и экономической эксплуатации, от которой страдали с семнадцатого века. В рамках динамики расширения политических прав группы индигенных сообществ Тайваня начали играть все более активную роль посредством деятельности Совета коренных народов, созданного тайваньским правительством в 1996 году и состоящего из представителей индигенных групп.
Музейные коллекции коренных народов были собраны японскими и китайскими антропологами в первой половине XX века, и в настоящее время находятся в собраниях Музея этнологии, Академии Синика, Национального музея Тайваня, Музея антропологии Национального университета Тайваня. С конца 1990-х годов в Тайбэе, Тайчжуне и Тайдуне были созданы экспозиции, посвященные коренным народам. Тенденция включения культур коренных народов в экспозиции музеев сопровождалась параллельным процессом создания небольших музеев, посвященных культурам индигенных сообществ и расположенных в районах их проживания.
Термин «музей» мы будем использовать в качестве зонтичного для перевода нескольких китайских понятий: боугуань (музей), вэньхуа хуэйгуань (культурный зал), вэньхуа гуань (культурный центр), вэньву гуань (зал культурных реликвий).
С 2000 года по инициативе Демократической прогрессивной партии, выступающей за интеграцию и переоценку культур коренных народов, тайваньское правительство профинансировал двадцать восемь музеев коренных народов в восточных и южных районах страны, где проживает большинство общин. Однако спустя десять лет после их создания они, в большинстве случаев, не смогли привлечь туристов и превратились в статичные и полупустые помещения с плохо представленными экспонатами. Уничижительное выражение «музеи комаров» было придумано для описания этих мест. Тем не менее, привязка проблем местных музеев исключительно к числу посетителей является упрощенной, а концептуализация и развитие этих музеев проблематичны. Участие общин коренных народов в создании этих музеев было ограниченным, а сотрудничество между профессиональными кураторами и местными сотрудниками часто было связано с неравными властными отношениями.
Интересно, что профинансированные государством музеи коренных народов выглядят удивительно похожими: они узнаваемы по своему архитектурному стилю, сочетающему бетонные несущие конструкции, массивные колонны, геометрические и строгие формы и выразительные входы, напоминающие, по предположению архитекторов, традиционные дома индигенных сообществ. Эта типовая архитектура затем была адаптирована к различным группам коренных народов путем добавления декоративных элементов: гравюр, мозаик, крытых соломой крыш, деревянных скульптур и т. д.
Кураторская точность экспозиций в музеях коренных народов также считается проблемной областью. Например, в музее, посвященном коренной группе Атаял, экспозиции были созданы журналистом и антропологом, не принадлежащими группе Атаял. Первоначально в музее были выставлены миниатюрные репродукции традиционных домов, сделанные из горизонтальных стволов бамбука, тогда как бамбуковые стволы традиционно используются в жилищах Атаял вертикально.
Группы коренных народов более или менее успешно присвоили себе эти стандартизированные учреждения. В некоторых случаях музеи обеспечивают авторитетную основу для инициатив, подразумевающих различную степень коммерциализации наследия коренного населения, включая песенные и танцевальные представления, предназначенные для туристов. Это часто относится к музеям, расположенным в крупных городах, таких как Тайбэй или Хуалянь. В других случаях музеи коренных народов превратились в культурные центры, где общины встречаются для занятий или общения. Например, в Музее Рукаи в деревне Тарумак Рукаи экспозиции дополняет многофункциональный зал для курсов языка Рукаи, ремесленных занятий и встреч.
Это говорит о том, что феномен «музеев комаров» не следует интерпретировать как недостаток активности коренных культур. Концепция музеев коренных народов на Тайване разрабатывалась на правительственном уровне при ограниченном консультировании с коренными общинами. Следует также подчеркнуть, что «неуспех» музеев коренных народов был объявлен центральным правительством на основе критериев, предъявляемых ими к традиционным музеям: например, количество внешних посетителей, что нельзя применить к музеям в отдаленных деревнях, где подавляющее большинство посетителей составляют местные жители. Аудиторией музея Чимей в горах восточного побережья Тайваня в основном являются местные дети и подростки, которые посещают музей, чтобы посидеть в Интернете, воспользоваться библиотекой и сделать домашнее задание, а также местные женщины, которые заходят туда пообщаться друг с другом или насладиться прохладой кондиционеров. То есть критерии оценки эффективности деятельности этих музеев должны основываться на других параметрах, нежели на тех, которые используются для обычных музеев.
В 2008 году, в ответ на проблемы, с которыми столкнулись музеи коренных народов, правительство Тайваня через Совет коренных народов запустило программу под названием «Большой музей ведет малый музей» в качестве платформы для сотрудничества между основными национальными музеями Тайваня и местными музеями коренных народов, а также для развития совместных музеологических подходов, подчеркивая необходимость объединения профессиональных музейных кураторов с местными сообществами.
Основная идея программы — использовать опыт и коллекции крупных национальных музеев для улучшения качества и привлекательности экспозиций в музеях коренных народов. Конечная цель — помочь музеям коренных народов организовать новые выставки для привлечения посетителей и вдохнуть новую жизнь в их деятельность. Программа сильно перекликается с аналогичными международными правительственными инициативами, такими как «Ренессанс в регионах» в Соединенном Королевстве, направленными на расширение прав и возможностей ненациональных музеев посредством специальных проектов и целевого финансирования, чтобы дать возможность местным музеям играть более активную роль в областях образования, социальной интеграции и возрождения сообщества.
Программа «Большой музей ведет малый музей» оказалась успешной: произошел быстрый рост квалификации музейных специалистов, и в первый год программы число посетителей (в основном тайваньцев некоренного происхождения) удвоилось. Кроме того, все больше музеев коренных народов желают принять участие в программе, которую продлили еще на шесть лет.
В программе участвуют самые важные национальные музеи Тайваня. Каждому из них предоставлена свобода выбора способа ее реализации. Например, Музей аборигенов Формозы Шунг Йе организует конкурс для студентов на разработку плакатов, пропагандирующих культуру коренных народов. Национальный музей естественных наук в Тайчжуне сотрудничает с художниками из числа коренных народов и организует передвижные выставки (с копиями предметов), которые проходят в деревнях коренных народов.
Национальный музей Тайваня и Музей Чимэй
Антропологические коллекции Национального музея Тайваня – одни из самых богатых и старейших в стране. Правительственная программа обеспечила идеальную основу, в рамках которой группы коренных народов могли восстановить контакт с материальной культурой, собранной в их общинах в начале двадцатого века японцами, в то же время для Национального музея Тайваня это стало возможностью получить ценную информацию о значении и функциях объектов.
Главный куратор Национального музея Тайваня Ли Цзы-Нин объясняет, что некоторые традиционные методы производства культурных артефактов были утрачены, поэтому музей позволяем местным художникам и ремесленникам получать доступ к коллекциям и посмотреть, чему они могут научиться на основе них. Он добавляет, что местные ремесленники и художники являются экспертами в области культуры и знают не только о методах производства (имеющих решающее значение для признание аутентичности), но и о культурном контексте, уточняя, например, значение орнаментов, использование артефактов, связанные с ними истории или представления.
Самый важный проект, созданный Национальным музеем в рамках программы, был реализован совместно с коренной общиной Амис в деревне Чимэй, расположенной в горах восточного побережья.
В 2008 году представители общины Амис попросили Национальный музей Тайваня увидеть предметы, происходящие из их деревни, в коллекциях музея. Это привело к идее создания совместной экспозиции. Выставка, куратором которой выступила глава музея Чимея госпожа Фалахан и которая была открыта в августе 2009 года, называлась «Сто лет ожидания: наследие Чимэй возвращается в Чимэй». Она стала первой из выставок программы «Культурные реликвии возвращаются домой». В предельном низком разрешении фотографии экспозиции можно увидеть тут и тут.
В марте 2009 года, группа старейшин Амис была приглашена в хранилище Национального музея Тайваня, чтобы осмотреть коллекции и выбрать предметы для показа. Большинство этих предметов первоначально были собраны в Чимэе японскими антропологами в 1930-е годы и с тех пор никогда не покидали территорию фондов. Первое знакомство с предметами из хранилища вызвало волнение среди старейшин Амис и комментарии об использовании артефактов и их особенностях. Эти комментарии позже были включены в тексты и этикетки выставки.
Например, в коллекции находился церемониальной головной убор, который, согласно записям музея, принадлежит коренной группе Цоу, однако представители Амис указали, что эта атрибуция ошибочна, и идентифицировали головной убор как принадлежащий Амис (хотя аналогичный головной убор использовался и среди группы Цоу). Это позволило исправить интерпретацию японских антропологов. Осознание представителями Амис своей компетентности и способности корректировать записи Национального музея стало поворотным моментом в сотрудничестве: этот эпизод укрепил уверенность представителей общины в себе, поскольку обозначил ценность их вклада и их экспертные знания. Головной убор Амис впоследствии стал главным объектом выставки в Чимэе - почти символом повторного присвоения и репатриации знаний. Обмен, который произошел между кураторами Национального музея Тайваня и старейшинами Амис, поставил профессионалов музейного дела и коренные общины в равные условия, продемонстрировав исторические и культурные знания, которыми обладает община. Обмен наделял представителей Амис правом интерпретировать собственное культурное наследие, по крайней мере, в рамках временной выставки в Чимэе.
Национальный музей Тайваня предоставил общине во временное пользование сорок семь предметов из своих коллекций: предметы одежды, ритуальные головные уборы, украшения, плетеные изделия, керамические изделия и деревянные инструменты для приготовления пищи.
В музее Чимэй сопоставление предметов из постоянных коллекций (в основном предметов, собранных среди местных жителей) и предметов временной выставки, заимствованных из коллекций Национального музея, обнаружило интригующие различия в способах экспонирования и интерпретации. Например, музей Чимэй не использовал стеклянные витрины. Полки для витрин изготовлены вручную из местных деревянных сундуков. Артефакты Амис ручной работы расположены по всему пространству: между компьютерами в интернет-зале и на верхних книжных полках библиотеки; текстиль местного производства используется в качестве штор, скатертей и декоративных фонов для экспонатов. Такой подход позволяет творчески стирать границы между музейными предметами, произведениями искусства, функциональными предметами и декором интерьера, а также между выставочным пространством и пространством административных и служебных помещений. Эти объекты не очень «музеефицированы» — они не каталогизированы, не маркированы и не объяснены.
В отсутствие музейного эффекта предметы могут показаться менее ценными, но и более доступными (с ними можно свободно обращаться и использовать) и культурно и пространственно интегрированными (они не заперты в стеклянных витринах темного выставочного зала, а заполняют повседневное рабочее пространство пользователей музея). Артефакты, выставленные в музее Чимэй, не обязательно нуждаются в маркировке и контекстуализации, просто потому, что они не были отделены от контекста своего происхождения. Но подобное расположение предметов, конечно же, не отвечает никаким стандартам музейного хранения.
Напротив, предметы, предоставленные во временное пользование Национальным музеем Тайваня, были представлены более строго и традиционного, с применением музейных стандартов и использованием стеклянных витрин, в которых предметы были расположены более упорядоченно, точечно освещены и снабжены этикетажем. На выставке каждый предмет сопровождался короткой этикеткой с указанием его происхождения, названия на языке Амис и кратким описанием на китайском языке. При написании текстов и этикеток для выставки госпожа Фалахан не просто полагалась на записи Национального музея (которые оказались неточными или в некоторых случаях явно ошибочными), но она показала фотографии предметов старейшинам Амис, попросив их прокомментировать. Это дало новое представление об особенностях использования и культурном значении предметов.
Так как в музее не нашлось специализированных музейных витрин, пришлось использовать торговые витрины, предназначенные для продажи сувениров, и предварительно их подготовить: очистить и дезинфицировать внутри и снаружи. Только на этот этап ушло три дня. Следующий шаг — распаковать и поставить культурные реликвии на место, что требует аккуратного вырезывания соответствующего основания для сохранения устойчивости культурных реликвий. Для того, чтобы обеспечить изоляцию витрин от пыли и насекомых, сотрудники Национального музея проделали огромную работу по закрытию стыков между выставочными шкафами и стеклом.
Перед открытием выставки кураторы пригласили нескольких старейшин племени на экскурсию. Когда 86-летняя бабушка Адол (Цзян Цзиньхуа) увидела атомо (керамический сосуд для переноски воды), она внезапно рассказала историю, которая потрясла кураторов: раньше во время Праздника урожая две женщины из семьи Какитаан (вождя племени) наливали в такие сосуд вино и ходили с ними по кругу. Этот ритуал был утрачен и о нем никто не слышал.
Во время подготовительной встречи к Празднику урожая дочь Адол – Лисинь (Цзянь Цзиньин) – подняла вопрос о возобновлении ритуала. После некоторого обсуждения представители племени решили попробовать возобновить церемонию. Но так как об этом ритуале не знал даже семидесятилетний вождь, Лисинь решила разузнать больше подробностей у Адол. Поскольку бабушка была уже стара, и ей было тяжело вспоминать, Лисинь расспрашивала ее в течение нескольких дней о различных аспектах этой церемонии.
Для церемонии требовалось вино, но в племени Чимэй осталось всего около пяти женщин, умевших его делать. Благодаря практике совместного приготовления вина многие женщины научились приемам и методам его изготовления. В 2010 году племя возобновило церемонию приветствия и проводов духов, которая была приостановлена более 70 лет назад.
В июле 2010 года группа кураторов Национального музея посетила Чимэй, чтобы демонтировать выставку «Сто лет ожидания» и вернуть предметы в хранилище музея. Некоторые артефакты были поражены плесенью из-за высокой влажности. Кондиционеры, имеющиеся в музее, время от времени выключались, чтобы сократить расходы на электричество. Обнаружение плесени ускорило решение Национального музея Тайваня разобрать экспозицию и вернуть предметы. В ходе работы сотрудники освободили стеклянные витрины, сфотографировали и осмотрели предметы, составили отчеты об их состоянии и тщательно переупаковали экспонаты для транспортировки. На протяжении всей работы кураторы местного музея, госпожа Фалахан и ее муж, практически не были задействованы. Фалахан помогала снять пломбы с витрин, но она не принимала участия в осмотре предметов и не писала отчеты о их состоянии. Сотрудники Национального музея не считали необходимым вовлекать ее в демонтаж выставки, и демонтаж, таким образом, не стал поводом для обмена опытом с местными кураторами: например, о профилактике плесени, о мерах по сохранению или надлежащему обращению с предметами, об их хранении и упаковке. Скорее, этот случай произвел нежелательный эффект, подчеркнув экспертную компетентность музейных специалистов по отношению к местному сообществу.
Но если попытаться оценить проект в целом, то он привел к важному эффекту: он позволил сообществу Амис взглянуть на свое культурное наследие новыми глазами. Сообщество научилось рассматривать знакомые повседневные предметы как ценные музейные экспонаты, способные повысить культурную гордость и самооценку. Изначально местные жители не решались давать музею экспонаты из семейных коллекций, но после выставки «Сто лет ожидания» они это делали без проблем: временная выставка повысила осведомленность местного сообщества о культурной и исторической ценности его наследия.
Индигенное курирование и музеология
В контексте сотрудничества между музейными профессионалами и группами коренных народов существуют два взаимодополняющих (и часто пересекающихся) вида курирования: одно основано на международных стандартах музейной работы, а другое – на индигенных практиках обращения и ухода за наследием. В то время как коренные общины обладают экспертизой и знаниями о происхождении, использовании, функциях и символическом значении предметов, некоренные музейные работники, как правило, вносят свой практический кураторский опыт.
В конце весны 2010 года Национальный музей Тайваня начал сотрудничать с коренными общинами Атаял для создания временной выставки в музее коренных народов деревни Датун Атаял на северо-востоке Тайваня. На подготовительном совещании группа старейшин Атаял была приглашена в фонды для просмотра и выбора объектов из коллекции музея. Одним из осмотренных предметов был старый, по большей части поврежденный и очень хрупкий, лиф из кожи и меха. Предмет был бережно положен на стол для осмотра. В разгар дискуссии один из старейшин Атаял поднял лиф и поднес его к себе, чтобы показать, как следует носить этот предмет. Сотрудники музея немедленно вмешались и остановили его, поскольку это нарушало музейные протоколы и стандарты хранения экспонатов. В этом случае знание о правильном использовании объекта контрастирует со знанием о его правильном сохранении.
Очевидно откровенное несоответствие между подходами музейных сотрудников и общин коренных народов в восприятии материальной культуры. В то время как западная академическая музеология сосредотачивается на сохранении и демонстрации объектов, индигенные музеологические подходы больше озабочены сохранением нематериального - культурных практик, ценностей и знаний. Программа «Большой музей возглавляет малый музей» родилась из признания необходимости объединения подходов. Это первый шаг, который может привести к тому, что общины коренных народов будут независимо хранить свое культурное наследие, а также опираться на традиции при разработке подходов к демонстрации и сохранению наследия: например, таких, как использование традиционных материалов и индигенных технологий аэрации, которые не приводят к образованию плесени, в отличие от кондиционеров и сплит-систем.
Программа «Большой музей возглавляет малый музей» доказала свою эффективность в установлении связей там, где их не было: связей между национальными музеями и музеями коренных народов, между городскими кураторами и кураторами коренных народов, между музейными коллекциями и общинами коренных народов. Программа привлекла представителей коренных общин в столичный музей и, наоборот, перевезла предметы из национальных музейных хранилищ в деревни коренных народов. Во всех этих отношениях программа является похвальной инициативой.
Что можно было бы развивать дальше, так это сосредоточить внимание на передаче знаний в обоих направлениях: от профессиональных кураторов общинам коренных народов и наоборот. Это имеет решающее значение, поскольку отсутствие кураторского опыта у сотрудников коренных народов и отсутствие адекватных условий экспонирования и хранения часто становится причиной, по которой национальные музеи не хотят давать предметы музеям коренных народов или сокращают масштабы сотрудничества. Обучение музейным и кураторским стандартам работы, возможно, в форме сотрудничества с университетскими кафедрами и факультетами музеологии и/или антропологии может способствовать более эффективным формам сотрудничества.
Marzia Varutti. Learning to Share Knowledge: Collaborative Projects in Taiwan // in Golding V. & Wayne M. (eds), Museums and Communities: Curators, Collections and Collaboration, Oxford: Berg, 2013
Marzia Varutti. ‘Authentic reproductions’: museum collection practices as authentication // Museum Management and Curatorship 33(1). PP. 42-56.
Hsiao-Chiang Wang. Co-creating the values of Indigenous museums in Taiwan // ICOFOM Study Series. – 2023. - № 51(1-2). Challenging the silences: Confronting taboos in museums and museology.
李子寧. 舊傳統與新契機──臺博館原住民收藏與文物返鄉合作策展 [Ли Цзы-Нин. Старые традиции и новые возможности: коллекция аборигенов Тайваньского музея и культурные реликвии возвращены на родные места для совместного курирования]
林頌恩. 回家的路，從很遠變很近─「百年來的等待：奇美文物回奇美」展覽記事 [Лин Сонген. Дорога домой изменилась с далекой на очень близкую: Заметки о выставке «Сто лет ожидания: возвращение культурных реликвий Чимей в Чимей»]
物的力量 ─ 從「奇美文物回奇美」到「恢復失傳祭典儀式」[Сила вещей: От «Возвращения культурных реликвий Чимэй в Чимэй» к «Восстановлению утраченных церемоний]
再訪．「接觸地帶」─ 記奇美原住民文物館與國立臺灣博物館的「奇美文物回奇美」特展 [Повторное посещение «контактной зоны»: Заметки о специальной выставке «Возвращение артефактов Чимэй в Чимэй» Музея коренных народов Чимэй и Национального музея Тайваня]
物的力量—從「奇美文物回奇美」到「恢復失傳祭典儀式」[Сила вещей: От «Возвращения культурных реликвий Чимэй в Чимэй» к «Восстановлению утраченных церемоний]