О любви к лошадям, архаичных традициях Уругвая и безразличии государства

В теоретическом экзамене на получение водительских прав - тема, в которую я снова в последнее время погрузился - содержится несколько вопросов про порядок действий при появлении на дороге гужевой повозки. Если в России такая ситуация – редкость, то в Уругвае лошади используются в хозяйстве очень широко. Даже в Монтевидео можно увидеть этих измученных, истощенных животных тянущими повозки с разнообразными грузами. Что уж говорить о провинциальных городах и деревнях в преимущественно аграрном Уругвае?

Несмотря на в общем удручающее положение животных в стране, которая себя позиционирует как передовая, в паре часов езды от столицы, в деревне Вилья Серрана, расположенной в одном из самых живописных регионов Лавальеха, находится уникальный лошадиный заповедник Santuario Equino. На въезде там висят удила – знак свободы, обретаемой попадающими туда животными самих разных судеб.

Он был создан в 2012 году энтузиастом Либре Лопесом, имя которого с испанского символично означает «свободный». Во время поездки по США он поработал в заповеднике для мустангов и, вернувшись на родину, с согласия отца создал на ста гектарах его земли свой собственный заповедник, чтобы лошади могли там жить как в дикой природе.

ЛИБРЕ И ЛОШАДИ

Особые отношения Лопеса с лошадьми начались еще в детстве. «Мне было шесть лет, когда папа подарил мне пони», - вспоминает Лопес. «Я забирался на него, отправлялся в школу, в полдень отводил его на водопой, возвращался, а после учебы, весь день проведя с мыслями о лошади, заезжал домой, сбрасывал рюкзак и форму и катался до ночи по всей Вилья Серране».

Как я уже говорил, в Уругвае распространено использование лошадей в качестве тягловых животных. Часто оно сопряжено с жестоким обращением со стороны хозяев и ненадлежащим уходом за лошадьми. Но создавая свой заповедник, Либре изначально принял решение, что не будет заниматься исключительно спасением лошадей, ставших жертвой жестокой эксплуатации. Так, в Santuario Equino доживают свой век лошади со всего Уругвая: есть такие, кого хозяева просто не могут долее содержать, есть лошади-инвалиды, есть и скакуны, получившие травму и более неспособные участвовать в забегах. Таких подопечных Либре лечит и выпускает на волю, где больше никто и никогда не заставит их мчаться на предельной скорости для развлечения или прибыли человека.

Однако принимает Либре не всех лошадей. По его признанию, среди десятков ежедневно поступающих звонков с информацией о лошадях, которым нужен новый дом, регулярно возникает запрос от родителей, купивших когда-то дочери пони и не знающих, что делать с питомцем, когда она с ним наигралась.

«Я объясняю родителям, что так нельзя, и что до ребенка надо донести: если покупаешь питомца – будь то кошка, собака или лошадь – то придется заботится о нем до конца его жизни», - рассказывает Либре.

БЕЗРАЗЛИЧИЕ ГОСУДАРСТВА

Свое детище хозяин заповедника ведет как проект сугубо некоммерческий, и, пуская ограниченное число гостей за небольшую сумму, объясняет, что они не в контактном зоопарке и прогулки верхом не будет. При этом спасение лошадей – дело дорогостоящее, а государство не оказывает ему никакой поддержки. Весь проект держится на пожертвованиях и деньгах самого Лопеса, которые тот получает за работу в Вилья Серране то садовником, то строителем.

Существующее в стране природоохранное законодательство оставляет желать лучшего: при выявлении случаев жестокого обращения с животными ни Лопес, ни полиция зачастую не имеют полномочий для изъятия лошади. «Хотя есть законы, в них четко не прописана процедура конфискации. Поэтому мы всегда пытаемся уговорить хозяина отдать нам лошадь», - поясняет хозяин заповедника.

Государство, по признанию Лопеса, к его проблемам интереса не проявляет. Чтобы привлечь его внимание, наш герой оформил проекту статус НКО. Ему кто-то сказал, что так можно получить какую-то поддержку. Оказалось, что это не так, и он с досадой признается, что потратил на эту ненужную волокиту полторы тысячи долларов и уйму времени.

Институт благополучия животных INBA не отвечает на звонки, а помощь эта госконтора оказывает только "своим". В одну из таких облагодетельствованных НКО, называние которой я опущу, дабы не популяризировать ее среди находящихся в Монтевидео читателей, я ходил, и от визита у меня осталось исключительно удручающее впечатление. Десятки находящихся там собак и кошек терпят навязчивое внимание сотен гостей, хватающих их за шею, чтобы запилить селфи и убедить окружающих, что им есть дело до судеб бездомных животных. Сотрудники там высокомерны и безразличны к происходящему вокруг, всем своим видом демонстрируют, что твое присутствие им интересно только в том случае, если ты готов поделиться тем, что в потертом кошельке.

Хотя властям особо нет дела до проблем Либре, полномочные представители родного государства - полицейские - к услугам заповедника тем не менее прибегают. Случается, что правоохранители, имея судебное постановление, изъяли лошадь у хозяина, а что с ней дальше делать не знают: нет ни инфраструктуры, ни прописанной процедуры, а сами они не обучены базовым вещам, вроде того, как надеть уздечку. Поэтому полицейские звонят в заповедник, а Либре им в помощи не отказывает.

ИЗМЕНЕНИЕ КЛИМАТА

Другая проблема, которую вынужден решать Лопес – это дефицит воды и участившиеся засухи. Мой собеседник вспоминает, что два года назад пересохли водохранилища и питавшие их ручьи, в магазинах столицы ввели ограничение на количество канистр в одни руки, а из под крана шла вода с солоноватым привкусом, потому что чистой не хватало. В ту засуху ему приходилось каждый день по шесть раз в течение двух месяцев доставлять в заповедник для его жителей воду. Шесть тысяч литров ежедневно.

По словам Либре, старожилы тех мест говорят, что раньше никаких засух и в помине не было. Причину таких катаклизмов наш герой усматривает в государственной политике поощрения целлюлозно-бумажной промышленности, сырьем для которой является эвкалипт. Ее результатом стало то, что в последние годы обширные пустующие поля Уругвая, в том числе вокруг и вблизи заповедника, были отданы под выращивание этой разновидности деревьев.

«Эвкалиптовые посадки, - рассказывает Лопес, - очень токсичны, после них остаются пни, не растет трава, там ничего не посадишь. Каждое эвкалиптовое дерево потребляет около 500 литров воды в день, а ими теперь засажены сотни гектаров. Я убежден, что засуха двухлетней давности была вызвана все расширяющимися посадками эвкалиптов».

КУЛЬТУРА ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ С ЖИВОТНЫМИ

Поступающие на попечение Лопеса лошади, которых в его ведении сейчас 58, живут в табунах, соседствуя с такими же вольными собаками, котами, быками и коровами, а также автохтонными для этих мест птицами, лисами, оленями и капибарами. Кстати, рассказанная Либре история про то, как они с женой выручили лиса, годится для сценария сентиментального фильма.

Однажды они обнаружили в заповеднике молодого лиса с травмированной лапкой, выходили его, а когда тот окреп - отпустили на волю. Либре вспоминает, что спустя несколько месяцев, выглянув в кухонное окно, они увидели пришедшего повидаться их бывшего подопечного - уже взрослого, здорового и статного.

Приезжающим в заповедник гостям Либре объясняет, как себя нужно вести, чтобы лошадь, если того захочет, сама пошла на контакт.

«Я думаю, что люди только сейчас начинают понимать, что в лошади есть нечто очень сильное, и не обязательно сидеть на ней верхом», - делится Лопес. «Мне нравится создавать эту волшебную связь… чтобы человек допустил возможность контакта со свободной, живущей в табуне лошадью, которая сама приблизится, желая познакомиться, довериться человеку, обнюхать его и пообщаться с ним».

Однако, по его словам, в уругвайских провинциях, население которых специализируется на животноводстве, жестокое обращение с лошадьми – норма, и дети наследуют такую модель поведения от родителей.

С точки зрения Лопеса, особую роль в нормализации насилия над животными играют традиции, такие как укрощение коня хинетеада по своему принципу похожее на американское родео, когда взъяренное животное пытается сбросить наездника.

Такие развлечения проводятся по всей стране. Лопес входит в сообщество зоозащитников, которое стремится добиться, в том числе путем протестной деятельности, запрета этих жестоких практик – для начала на территории Монтевидео.

«Мы думаем, что ранить, обижать и пытать животное перед рукоплещущей публикой – значит провоцировать утрату человеком цивилизованного облика», - рассказывает он, отмечая, что зачастую приезжающие верхом на регулярную сельскохозяйственную выставку в столичном парке Прадо уругвайские ковбои гаучо пытаются затоптать протестующих или ударить их кнутом.

«В этом и заключаются последствия жестокости… Живя с насилием в качестве нормы, начинаешь его применять в любой ситуации», - считает Либре.

В то же время он указывает на то, что такие развлечения – это бизнес, и власти учитывают интересы влиятельных сельскохозяйственных кругов, заинтересованных в получении дохода. Он рассказывает, что новое правительство Уругвая, вступившее в полномочия в марте, незамедлительно приостановило действие указа предыдущего президента Луиса Лакалье Поу, по которому вводились требования к обеспечению безопасности животного, участвующего в хинетеаде.

Еще Либре рассказал, что есть в Уругвае и те, кто к своим подопечным относится ответственно. По его признанию, эти люди нередко спорят с ним, настаивая на том, что уж они-то своей лошади создали все условия для счастливой жизни: и спит она в тепле, и корм правильный в избытке, и ветеринар приходит, а еще у нее есть и то, и другое, и третье. На это он им возражает: «А знаешь чего у нее нет? Жизни у нее нет.»

Либре настаивает, что таким образом лошади подвергаются не физическому, а психологическому насилию, потому что они любопытные, энергичные, сильные, коммуникабельные животные, и им негоже спать в стойле, им свободы подавай запах. «Любая лошадь в чистом поле, без попоны, носясь на холоде, будет куда счастливее той, которую закрыли в стойле».

НАДЕЖДА НА ПЕРЕМЕНЫ

В мае во время концерта популярного аргентинского музыканта Адреса Каламаро, проходившего в колумбийском городе Кали, исполнителя освистали за то, что он посвятил одну из своих песен оставшимся без работы профессиональным работникам и поклонникам корриды, которая была запрещена в Колумбии в 2024 году.

«Когда я прочитал о случившемся, я подумал: как чудесно!» - признался Лопес. «Он хотел показаться крутым парнем, сказав, что речь идет о деньгах, оставшихся без работы тореро, песнях, традиции, культуре… а люди его освистали».

Такие тенденции есть не только в Колумбии. Одним из двигателей соответствующих перемен в уругвайском обществе, по мнению Лопеса, является блогер из того же самого региона Лавальеха, известный под творческим псевдонимом Gaucho Influencer. Его контент посвящен высмеиванию практик животноводческого сообщества Уругвая. Лопес считает, что гаучо должны прийти к осознанию, что пора эволюционировать, показывать иностранцам, посещающим Уругвай, культуру станы, не теряя при этом человеческий облик, и быть в состоянии вести диалог с носителями иного мнения.

«Не важно, совпадают ли наши убеждения или нет. Самое главное – быть в состоянии вести диалог друг с другом», - подчеркивает хозяин заповедника.

Культура же, с его точки зрения, не является оправданием жестокости по отношению к животным. Человек должен меняться, а культурные практики и традиции - эволюционировать вместе с ним.