я и мое сокровенное.
вместо кофе он пьет сладкую протеиновую бурду каждое утро и читает осаму дадзая. забавно, он вполне может постоять за себя, но он бессилен против пистолета или холодного оружия. все его навыки каратэ обратятся в ничто перед дулом травмата, или, скажем, острием ножа. белковая токсичность может вызвать накопление побочных продуктов метаболизма в крови. его любимый протеин — шоколадный. за сорок лет своей жизни осаму дадзай как минимум четыре раза пытался покончить с собой. последняя попытка оказалась летальной.
его отросшие волосы цвета спелой вишни по вечерам пахнут красным вином и табаком, а по утрам смолой и железом. подаренная мною свеча с ароматом дыма и кожи идеально воспроизводит эти запахи. как жаль, что волосы отросли, и он покрасился в черный. оторванная верхушка уха идет его улыбке ничуть не меньше, чем белая рубашка идет его отражению в зеркале. астероиды и кометы состоят из частиц, оставшихся после зарождения солнечной системы, он же состоит из мельчайших осколков звездной пыли, каждая его часть совершенна, потому что создана звездами. он до одури подходит ко всему темному и ненормальному в этом мире, а его взгляд всегда выглядит спокойно и рассудительно. планетарная туманность может выглядеть невероятно красивой со стороны, но даже такое прекрасное явление это всего лишь последствие мучительной смерти звезды. его детской стратью был космос.
наполняющий комнату запах булочек с корицей заставляет его закатить глаза от удовольствия. нюх у акулы потрясающий. она может учуять истекающую кровью добычу на расстоянии четырехсот метров. он не любит колу с вишней и любит изюм. булочки с корицей самые вкусные. он определенно точно несчастлив.
максимальная скорость пассажирского поезда достигает двухсот километров час. лепестки японской вишни падают со скоростью пять сантиметров в секунду. у него есть машина, но нет прав. тем не менее, он часто садится за руль, а однажды вообще разогнался до двухсот с чем-то километров час. ему нравятся пешие прогулки по городу, особенно ночью. в детстве он обожал выполнять трюки на самокате, и показывал мне видео, как сломал себе руку.
раньше он думал, что любовь — это когда два человека сидят на подоконнике глубокой ночью, погрузившись в разговор, и оба понимают, что так будет всегда. что никто из них не покинет другого, что они будут вместе навечно. у него страх привязанности, он боится доверять людям. чувства являются высшим продуктом развития эмоциональных процессов. мнимая близость, иллюзорный свет, едва проникающий (и уж тем более не греющий) за решетку ребер не дали ему ничего. сейчас он понятия не имеет, что такое любовь.
порой он жаждет внимания и становится эгоистом, чтобы потешить собственное самолюбие. порой ему хочется окунуться в безмолвие тишины. где-то извне, в попытках протереть горячей ладонью запотевшие, почти туманные стекла, ему голосят, что так нельзя. в ответ он прячет сокровенное глубже, и их крики затухают.
из-за болезни он провел в больнице целый год. но несмотря на это, одним из самых чудесных воспоминаний, запечатленных в его памяти, является то, как он коротал там свои вечера. мама тогда отправляла ему деньги на вкусности, которые он заказывал прямиком в больницу, а после делился с друзьями. это был период его бурного общения в интернете. к нему за это время приходил только один его друг. спустя несколько лет он не знает, что подарить ему на день рождения.
он не против поспать со мной в одной кровати, но для здорового сна ему необходимо большое пространство и не менее десяти часов покоя. я так понимаю, от меня. в умеренном климате тело животного разлагается от шести месяцев до года. в воде — быстрее, зимой — медленнее. трупу человека, захороненному в грунтовой могиле, для того, чтобы полностью разложиться, может потребоваться несколько десятков лет. он любит сидеть на моем подоконнике и курить. в психологических учениях о бессознательных влечениях считается, что влечение к самосохранению у людей выражено меньше, чем желание соития.
он каждый день думает о смерти. это помогает пытаться любить жизнь и дарует возможность чувствовать хоть что-то. у него много любимых фильмов, книг, блюд и времен года. он всегда слушает музыку или смотрит аниме, разглаживая свои рубашки. ему нравится искать прекрасное всюду и везде. он приветствует непостоянство и изменчивость во всем. понятия 'вечного' в нашей вселенной не существует.
я бы хотела остаться с ним вместе — обменивались бы лишь друг другом, и того хватит на вполне реальную вечность. обложимся книгами, лепестками роз, зажжем свечи, даруя огню свободу, посчитаем звезды, вдыхая запах крепкого кофе. и договоримся никогда не покидать этот собственный рай.
он умеет красиво размышлять. уже довольно долгое время он учит японский язык. стоило ему посетить японию, он понял, что остался бы там навечно, не сожалея ни о чем, не скучая ни о ком. его мысли текут быстрее, чем он успевает облагородить их форму, зачастую, в результате, его речь получается незаурядной и сбивчивой. факторы, провоцирующие приступы метеозависимости это резкие изменения атмосферного давления, вспышки на солнце и геомагнитная активность.
замечай трещинки на губах и фиолетовые веки. замечай, как проступают вены на худых измазанных вечно краской руках, замечай сколы рассудка. замечай то, как мерзну даже летом, как беспомощно отвечаю на твои расспросы о своих делах. замечай, как во мне все еще очень свежо, и все еще очень болит. как от имени твоего сжимается все внутри. замечай, как я не замечаю мир, когда мы вместе.
моя боль — радиоактивный и убийственный яд, который мучительно проникает в душу и отравляет мне сердце. я хронически больна тягой к разрушению. в глазах цвета ночного леса поселилась немыслимая печаль, деревья в нем задыхаются в огне, и эта боль снова пробирает до костей. стыд застыл в моих венах, я не могу смыть кровь со своих рук, не могу успокоить свой гнев. в глубинной и темной коробке собственного я, что сжалась до размера незначительного пятна, мне удалось пропасть, закрыться, почти что кануть волею случая. и вместе с тем замерли все шестеренки и невидимые циферблаты давно захворавшего мозга.
дружба приятельство товарищество и подобные тому слова разбились на одном корабле с глупыми детскими надеждами и отошли в морскую пучину, смешались с песком горького опыта. обида с яркими проблесками воспоминаний, клубясь в дымных облаках страха, навсегда легла пестрой пылью в потайных комнатах серого сознания, на фоне грязных и мутных отпечатков того, что называют родством.
осталась лишь любовь. ее то отныне и стерегу. злые черные вороны терзали мое сердце до бесконечности долго, растаскивая в хищных клювах обрывки. но то были сдохшие, окровавленные и ненужные мне куски. а то, что бьется, то, что все еще внутри, не целое, не молодое, не здоровое, но главное-бьется, ради того близкого и сокровенного, о чем я буду молчать каждому, ищет у меня приюта так же, как я. а другого мне не нужно.
и когда солнце по сотому кругу в бешеном танце сменит луну, когда рассвет заботливо коснется щек, я и мое сокровенное улыбнемся этому райскому затворничеству и прикажем лучам отправиться в дальний путь и оставить нас во тьме. так все же привычней.
и в этой взаимной нужности мы поговорим о том, как были отвергнуты. в ней мы попытаемся отринуть все прочее, за что некогда цеплялись.
98% массы всех объектов солнечной системы составляет масса солнца, однако она все еще невероятно мала, по сравнению с моей к тебе любовью.
так отыщи же во мне себя — без факелов и путеводителей.
ты был моей последней верой в существование той самой любви, моя самая высокая ставка. после тебя я разучусь растворяться в людях, перестану очаровываться долгими разговорами и не стану больше запоминать чьи-то обещания. после тебя нет и не будет ничего. теперь же, я последним взором окидываю бескрайность и опускаю засов, проворачиваю трижды ключ, вешаю цепь. ну все, теперь некуда.
однако я выбираю выбираю выбираю, снова выбираю любовь — и она отвечает тем же, стискивая до хруста пальцы и поднимает выше голову, ломая пополам позвоночник.