Встреча, на которой мы боялись не диктатуры, а четверых детей
Как мы и решили на встрече, летопись писала ИИ-шка, и притом за бесплатно, потому что другими вариантами я не располагаю. Алгоритмы несовершенны, и вы можете обнаружить, что ваши слова приписали кому-то другому, а вам приписали чьи-то чужие слова. Также вы столкнетесь с чудовищным искажением смыслов, смещением акцентов и несмешными шутками. Мы с вами сделали свой выбор.]
Мы собрались, чтобы обсудить две совершенно разные книги: мрачную антиутопию «Песнь пророка» Пола Линча и чилийскую поэму в прозе «Фата-моргана любви с оркестром» Эрнана Риверы Летельера. Началось всё с короткой переклички, где выяснилось, что Лиля против чего-то, Франя считает свой отчёт неплохим, а кто-то из присутствующих пришёл в основном ради пиццы с пепперони.
Часть 1: «Песнь пророка»: Ирландский кошмар или слишком реальная антиутопия?
Обсуждение «Песни пророка» началось с полемики о литературном приёме. Ксеня и Валера жёстко раскритиковали манеру письма Линча: отсутствие кавычек и деление диалогов одной строкой создаёт дискомфорт и путаницу, кто именно говорит. Ксеня отметила, что встречала этот приём уже неоднократно, и он ей категорически не нравится, так как создает иллюзию несобственно-прямой речи . Лиля парировала, что ей такой стиль абсолютно не мешает: «За сюжетом следить легко», и она не испытывает проблем с пониманием текста. Интересно, что Вера, слушавшая аудиокнигу, отметила кардинальную разницу в восприятии: при чтении уровень тревожности возрастает в разы, и именно этот приём работает на создание нужной атмосферы давящего ужаса, полностью оправдывая Букеровскую премию.
Параллельно развернулась дискуссия о том, насколько убедительно мужчина-автор пишет от лица женщины. Лиля привела свой неудачный опыт чтения книг, написанных мужчинами, где женские персонажи выглядели нелепо. Но Пол Линч, по её мнению, справился блестяще, и она даже назвала книгу одной из лучших в году. Однако Люба высказала противоположную точку зрения, считая, что Линч пишет отца, а не мать, и её персонаж выглядит слишком отстранённым, словно она не мать четверых детей, а просто наблюдатель . Но, как заметила Франя, «судя по нашим обсуждениям, мы боимся не тоталитарной диктатуры и гражданских войн, а боимся четырёх детей». Этот тезис стал лейтмотивом всей встречи.
Главный конфликт мнений разгорелся вокруг реалистичности происходящего. Люба и Ксеня раскритиковали книгу за картонные декорации и «веру в институты», которая абсолютно чужда постсоветскому человеку. Люба заявила, что в книге нет «солидарности» с героиней, которая до последнего верит, что полиция и больницы помогут. «Я себя чувствую чуваком из мема про "Пиратов Карибского моря", который стоит и типа: чё в первый раз?» — иронизировала она.
Ксеня не согласилась, назвав эту наивность главным плюсом книги. По её мнению, Айлиш — женщина вне повестки, у которой нет другого опыта, кроме благополучной европейской жизни, и это делает её уязвимость особенно трагичной. Лиля поддержала этот взгляд, добавив, что из-за своей невосприимчивости к угрозе и бытовой замученности она пропускает все шансы на спасение. Смерть второго сына стала кульминацией, после которой у героини что-то щёлкает, но спасать уже некого . «Ужас какой, что обычно чем больше детей, тем больше шансов на продолжение рода, а тут она теряет одного за другим», — резюмировала Лиля.
Всех участников впечатлила сцена на таможне, где героиня готова пожертвовать собой ради дочери, и образ деда, страдающего деменцией, который прописан очень живо и достоверно. В итоге книга вызвала сложные чувства: от согласия с тем, что её стоит давать читать подросткам, до полного неприятия как «наживы на повесточке». Люба сравнила её с более страшной, по её мнению, «Неделей как неделя» Барановской, где показан реальный, а не вымышленный ужас жизни советской женщины . Самая страшная мысль, которая прозвучала: «Почему книга раскатывает? Я не могу представить, что я женщина без навыков, с кучей ответственности, которая не знает, куда идти, и не способна защитить себя» (Ксеня).
Часть 2: «Фата-моргана любви с оркестром»: Латиноамериканское безумие и труба как фаллический символ
Вторая часть встречи была посвящена чилийскому роману, который, по общему мнению, обсуждать практически нечего, потому что он либо нравится целиком, либо нет. Лиля, прочитавшая всего 20 страниц, сразу заявила, что ей понравилось, и она верит в эту книгу. Юля кратко, но ярко пересказала сюжет: целомудренная пианистка Голондрина влюбляется в распутного трубача Бельо Сандалио, от которого пахнет перегаром, что вызывает у неё романтические чувства. В финале все персонажи, кроме диктатора, умирают, потому что отец героини-анархист устраивает теракт . Этот пересказ вызвал смех, и Валера отметил, что никогда не встречал более мерзких описаний любовных утех. «Если бы я был человеком, который хочет узнать, что такое секс, прочитав эту книгу, я бы пошёл в монастырь», — пошутил он.
Вера, предложившая эту книгу, охарактеризовала её как «роман с одной строчки» и похвалила за атмосферу грусти и абсурда, которая типична для латиноамериканской литературы. Она призналась, что книга написана хорошо, но через две недели она забыла практически всё, кроме финальной сцены. Франя, наоборот, раскритиковала романтизацию богемного образа жизни, алкоголиков и проституток, заявив, что книга совсем не её. Она сочла героев нереалистичными и экзальтированными, но отметила, что узнала что-то новое о войне в пустыне Атакама.
Всех развеселил отрывок, где одна из героинь просит незнакомца достать у неё трусы из-под юбки на глазах у капитана, а затем пристаёт к трубачу. Это было признано кульминацией абсурда и подтверждением того, что книга — это «сказка», «поэма» с удивительным, сочным языком . Спор перешёл в обсуждение того, почему женщинам нравятся гей-романы и истории с токсичными мужчинами в литературе, но не в жизни. Ксеня недоумевал: «Когда мы читаем про космическую польскую ЧВК, мы хотим космическую польскую ЧВК. А вы хотите, чтобы к вам приставал бухой музыкант с щетиной?» Лиля пояснила, что художественное изображение и реальная жизнь — это разные вещи.
Итоги
Встреча прошла в духе «Дабл трабла»: остро, с юмором и полным отсутствием единого мнения. «Песнь пророка» стала триггером для разговора о том, как разный жизненный опыт формирует восприятие страха: для одних пугающе выглядит тоталитарное государство, для других — материнство с кучей детей в этом государстве . «Фата-моргана любви с оркестром», напротив, объединила всех в том, что это красивая, но абсолютно нереалистичная история, которую либо любишь, либо нет. Мы снова убедились, что книги, которые всем нравятся, обсуждать неинтересно, а самые лучшие споры рождаются из глубоких противоречий.
В конце встречи мы выбрали книги на октябрь:
1. "Нейромант" Уильяма Гибсона (выбор руки судьбы)
2. "Генерал мертвой армии" Исмаиля Кадарэ (выбор большинства)