Четвертая "ультравеселая" встреча книжного клуба «Дабл Трабл»

"Был обычный серый питерский вечер, я пошел бродить в дурном настроении..." – кажется, с такими мыслями участники книжного клуба прибывали на встречу 6 апреля, жалобно протягивая руки к кофе.
В начале кураторки постановили, что отныне для чтения можно предлагать non-fiction, а отчеты лучше именовать хрониками-летописями-рапортами, чтобы писалось бодрее (вот и проверим!). Решено было начать обсуждение с "Бойни" Осы Эриксдоттер, так как "Заводной апельсин" Энтони Берджеса не вызывал у собравшихся энтузиазма. Спойлер: получилось наоборот, но обо всем по порядку.

Бойня

Валера объяснил, почему предложил эту книгу: "это обыкновенный фашизм, простая веселая книга и, конечно, спортзалы в церквях!". Но также Валера признался, что разочаровался, дойдя до финала. Впрочем, не он один. Виртуальная Катя согласилась, что эскалация проблемы была отличной, но в финале авторка как будто устала. Участники единогласно поругали "Бойню" за нарочитый хэппи-энд, как будто задуманный для экранизации произведения в виде сериала. Лиля помянула добрым словом Сорокина и сказала, что "с книжными персонажами можно поступать как угодно", поэтому было бы здорово увидеть плохую концовку, в которой систему невозможно победить и остальные страны перенимают антиутопичный опыт Швеции.

Также поругали поверхностного и скучного главного антагониста ("как Златопуст Локонс") и в целом картонных персонажей, лишенных психологизма. Но в конечном счете сошлись на том, что не всем книгам этот самый психологизм и глубина необходимы. Скорее "Бойня" – это книга-идея "а что если бы...".

Много говорили про роль Америки в романе (и в жизни самой Эриксдоттер) и спорили, сохранился ли в книге дух Швеции или нет. Вспомнили про скандинавские короткометражки и скандинавский нуар.

Подняли тему стерилизации в Швеции, обсудили знак равенства между едой и любовью, женскую автономию и условность понятия "здоровье". Вера призналась, что "довела своего бывшего до Ironman", а Эльвира воскликнула: "хочу быть твоей бывшей!". Далее полет ассоциаций на тему ЗОЖ было не остановить, ссылки приведу ниже.

Катя реальная поделилась тем, как ужасно было наблюдать по сюжету отсутствие сопротивления кошмару у населения. Поспорили, возможно ли подобное in real life в небольшие сроки. Тогда Зоя напомнила, что в оригинале книга называется "Эпидемия" – как метафора болезненной идеи, захватывающей умы. И сила книга как раз в том, что она показывает схему, которая может случится где угодно.

Список упомянутого:
(прошу прощения, если что-то упустила)

Ремарк "Тени в раю", Ольга Примаченко "Бережно к себе", Екатерина Ненахова "Посмотри на себя", Питр Хёг, Марта Кетро ("если вам хочется кринжа"), , "Искусство самообороны" , "Кровью и потом: анаболики", подкаст "почему мы еще живы".

Заводной апельсин

В эту встречу участники попытались поймать атмосферу книги: заказали moloko+, а ваш покорный слуга/автор настоящего текста даже приоделся и принакрасился аля кубриковский Алекс.

"Заводной апельсин" достался нам священным рандомом, но Лиля все же объяснила, почему бросила в шляпу эту knizhku. Лиля призналась, что начинала читать "апельсин" в 17 лет и не смогла закончить, также пробовала смотреть экранизацию и тоже не осилила. Хотелось закрыть гештальт, ибо культовая вещь. Со второй попытки читалось легко и хорошо, но наверно стоило это сделать в оригинале. Однако не устроил финал: педагогическая поэма – бесячий итог. Цитирую филологический и емкий ответ Франциски: "В финале доводится до конца мысль о свободе выбора. Человек и есть заводная игрушка, выбора у которой изначально нет. Алекс не стал заводным в ходе эксперимента, он не делал выбор ни в одной точке своего пути. Автор довел эту мысль до конца, но, пожалуй, сложившаяся картинка выбивается из художественного мира".

Далее зашла речь про роль среды в формировании личности героя и про биологическую подоплеку, но тут составитель настоящих хроник-летописей-рапортов не удержался и попытался выразить мысль о том, что для Берджеса проблемы подростков не так уж важны, он лишь создает некий конструкт, на основе которого предлагает порассуждать о насилии в целом и об отсутствии у оного каких-либо границ.

Валера протестовал и убеждал, что эта книга как раз про подростков, которым некуда выплескивать энергию. Подметил, что в романе речь идет о противопоставлении атомарного и государственного, системного насилия. И вообще Берджес не был знаменит до Кубрика!

Еще как был! – восклицает Франциска и вдвоем с Верой погружает нас в контекст биографии автора, что, безусловно, делает глубже взгляд на произведение. Участники клуба заметно оживают, а Франциска, преисполненная воодушевления, признается, что поставила бы книге 4 из 4 по шкале, которую кураторки пытаются внедрить в книжный клуб. Также Франциска отметила, что автор пишет упоительно и хочется почитать другие его произведения, восхитилась веселым новоязом и легкостью. Особенно замечательно автору удался главный герой Алекс, как ненадежный рассказчик, и игра с чувствами читателя.

"Ультравеселье!" - вторит всеобщей бодрости Эльвира (возможно, в этот момент начинает действовать магия moloko+). Где-то здесь Франциска вспомнила про мем на тему британцев и их любви к антиутопиям:

Затем много говорили про понятие нормы, психопатию, автономию человека. Катя реальная пыталась сформулировать непростую этическую дилемму о тонкой грани в применении необратимых наказаний. Но что со всем этим делать и каков вывод так и осталось неясным.
Валера напомнил, что этот роман "книга в книге" и вновь подчеркнул, что Берджес показывает отсутствие альтернативы у насилия. "Где толстовцы с непротивлением насилию?". Лиля же изменила отношение к финалу книги и выдвинула тезис: писатель может критиковать, но не обязан предлагать решение.

Вопрос Франциски: "Зачем Берджес придумывает несуществующих композиторов" был обращен к Зое, но остался без ответа. Зато Зоя поделилась впечатлениями от экранизации Кубрика и раскрыла мысль эстетизации насилия.

Катя виртуальная отрицает книгу, считая ее хайповой и модной. Но поблагодарила Франциску за восторженный отзыв, благодаря которому захотелось почитать другие романы Берджеса. Также Катя напомнила всем про знаменитый перфоманс Марины Абрамович. Участники клуба единодушно согласились, что насилие присутствует в каждом из нас, а значит, самое время перейти к голосованию.

Голосование

Франциска предложила Кате виртуальной ручку и бумажку, что достойно войти в историю хроник. Позже участники обсуждали, действительно ли Катя проживает в Лондоне и существует ли она вообще или это все нейросеточные шутки...?

Эльвира, как новый участник клуба, стала "рукой судьбы" и вытянула "Кадавров" Алексея Поляринова. Кто бы сомневался! Шутки про связь Поляринова и нашего клуба продолжают множится.

В голосовании же победил Альберт Пиньоль «Холодная кожа».
И если Вера, предложившая эту книгу, не обманула, то в следующий раз в прекрасную летнюю погоду мы будем обсуждать совокупление с морскими тварями. Такое точно нельзя пропустить!