Папский дворец в Авиньоне
Папский дворец производит впечатление уже издалека. Он стоит на крутой скале, возвышаясь над черепичными крышами домов, а внизу голубой лентой город огибает Рона. История Папского дворца берет начало в XIV веке, с переселения папской курии в Авиньон. Слава Авиньона в то время, как пишет Фернан Бродель, «была вселенской или, что то же самое, общеевропейской» (1). Большим интересом пользовался и Папский дворец. Французский историк XIV века Жан Фруассар оставил для нас такое описание: в одно и то же время это был и городской дворец, и укрепленный замок, а в целом архитектура дворца демонстрировала могущество принца Церкви (2).
Как папы поселились в Авиньоне
С тех пор как св. Петр, принявший мученическую смерть, был похоронен в Риме, папская резиденция неизменно находилась рядом с местом погребения первоверховного апостола. Исключением стал один эпизод, продолжавшийся с 1309 по 1377 год, известный нам как Авиньонское пленение пап. Чтобы понять причины, вынудившие папскую курию удалиться за тысячу километров от Рима и обосноваться на левом берегу Роны, ненадолго переместимся на Апеннинский полуостров.
Истоки этого сюжета лежат в многолетнем политическом конфликте гвельфов и гибеллинов, разделившем средневековую Италию на сторонников папского трона и приверженцев императора Священной Римской империи. Угроза вооруженного захвата заставила папскую курию пуститься в странствие по пропапски настроенным городам, таким, как Ананьи, Витербо, Перуджа, Орвието, Авиньон. Присутствие Авиньона в этом списке вполне правомерно, потому что как раз в это время, в XIII — начале XIV века, провансальский город принадлежал папскому вассалу Карлу II Анжуйскому, королю Неаполя и Сицилии, графу Прованса, и территориально относился к Священной Римской империи. Из-за своей удаленности от центра, Авиньон для папства, опасавшегося нападений, был намного безопасней других итальянских городов, к тому же он имел крайне удачное расположение.
С одной стороны, город находился на пересечение дорог, соединявших Священную Римскую империю с Испанским и Французским королевствами, а с другой — по Роне и ее притокам проходил речной торговый путь, связывавший север Европы с Средиземноморским побережьем. Другими словами, поселившись в Авиньоне, папы могли свободно коммуницировать и торговать со всей Европой.
Авиньонские папы
Так или иначе с Авиньоном связаны имена семи верховных понтификов. Это фигуры более и менее значительные, однако за каждым из них тянется какая-нибудь история.
Открывает галерею портретов авиньонских пап бывший архиепископ Бордо Климент V. Не секрет, что он оказался на папском престоле по протекции французского короля Филиппа IV Красивого, преследовавшего свои собственные интересы. А именно, папа должен был помочь королю в расправе над орденом тамплиеров. Согласившись с тем, что Климент V был пешкой в руках короля, на признать, что также он совершил ряд шагов, определивших, какой станет католическая церковь в последующие годы. Речь о том, что наш папа посвящал в сан кардинала преимущественно французских священников, что привело к численному перевесу французов в составе конклава. При избрании нового папы, французский конклав голосовал за соотечественников. Такие действия привели к тому, что шесть понтификов после Климента V, как и он сам, были французами.
В 1309 году верховный понтифик приехал в Авиньон и остановился в доминиканском монастыре братьев-проповедников. Этот визит стал началом папства в Провансе.
Преемник Климента V был связан с Авиньоном, так сказать, по роду службы. Это был 72-летний епископ Авиньонский, главным преимуществом которого был его возраст. Поскольку процедура избрания папы затянулась на долгих два года, конклав был готов проголосовать за любого, кто поможет преодолеть кризис и в обозримом будущем освободит престол, скажем, в силу естественных причин. К разочарованию многих, папа Иоанн XXII оказался долгожителем, и его правление продлилось 18 лет.
Морис Дрюон в серии исторических романов "Проклятые короли" описывает процедуру избрания папы в комическом ключе. В четвертой книге "Негоже лилиям прясть" второй сын Филиппа IV Красивого Филипп V Длинный, унаследовавший французский трон после смерти отца и старшего брата, замуровывает конклав в соборе св. Иоанна в Лионе и силой заставляет его избрать нового папу. Кардиналы упорствуют, поскольку все они разделились на несколько групп с противоположными интересами, и ни одна из них не желает уступить другой. Самым спокойным в этих обстоятельствах выглядит монсеньор Дюэз. Он из всех сил разыгрывает перед своими собратьями немощность. Вот диалог епископа Авиньона с помощником Гуччо, которого он оставил при себе в этом непростом испытании:
- Идите тише, монсеньор! Вы же видите, что я едва за вами поспеваю, у меня нога не сгибается после несчастья в Марселе, когда я упал с корабля, на котором прибыла во Францию королева Клеменция... Насколько я могу судить по разговорам, чем слабее вы будете казаться с виду, тем сильнее шансы на ваше избрание.
- Верно, верно, неглупо сказано, - отвечал Дюэз, старательно сутулясь и волоча ноги, как и подобает семидесятидвухлетнему старцу.
Новоизбранный папа не стал менять место проживания, просто перестроил епископскую резиденцию во дворец, который позднее был разрушен. Сохранились только остатки зала для аудиенций Иоанна XXII, которые сегодня можно увидеть в Почетном дворе Папского дворца (Сour d'Honneur), известного нам как главная площадка Авиньонского театрального фестиваля.
Поскольку Бенедикту XII было тесно в перестроенном епископском дворце, он принялся за строительство монументального сооружения, которое бы соответствовало статусу главы римско-католической церкви. Года не прошло, как по его распоряжению, на скале Роше де Дом были снесены архиепископская церковь, старые дома и мельницы, освободившие площадку под будущее строительство. Для новой резиденции папа выбрал место на скале, поскольку это позволяло решить сразу несколько задач: тем самым он усилил оборону, обезопасил себя от регулярных наводнений, происходивших во время половодья, и придал резиденции более величественный вид.
Восьми лет правления Бенедикта XII хватило для того, чтобы закончить северную часть дворца, составляющую большую половину всего ансамбля. Вероятно, когда Жан Фруассар говорил об укрепленном замке, он имел в виду дворец Бенедикта XII — толстостенный, с зубчатыми проходами, крошечными окнами и крепкими сторожевыми башнями. При пристальном взгляде на сооружение сами собой приходят мысли о том, что Бенедикт XII готовился к обороне. И вообще-то правильно делал, поскольку вместе с папской тиарой он унаследовал обострившийся конфликт с императором Священной Римской империи Людовиком Баварским. Годами ранее Иоанн XXII отлучил германского императора от церкви, а тот демонстративно короновался в Риме и своей властью избрал антипапу Николая V. Поскольку де-юре Авиньон находился на земле, принадлежавшей Священной Римской империи, вероятность того, что Людовик Баварский решится захватить святой престол, была вполне реальной.
О Клименте VI надо знать две вещи. Во-первых, он начал свое правление словами: «Мои предшественники не умели быть папами», и за 10 лет сделал папство самым блестящим двором Европы.
Климент VI не только продолжил строительство дворца, но в 1348 году выкупил у Жанны Неаполитанской, графини Прованса весь город, заплатив за него 80 тыс. флоринов. Отныне и вплоть до Французской революции он принадлежал папству и получил независимость от Священной Римской империи. Авиньон декларировал открытость, что отразилось на всех сферах его жизни, включая дворцовую архитектуру. Архитектура при Клименте VI стала более утонченной: дворец украсили высокие стрельчатые окна, широкие лестничные марши, залитые светом просторные залы, появился изысканный декор.
Из разных уголков Европы в Авиньон направились художники, композиторы, канторы, а также священники, увлеченные книгами и наукой. Среди них был и поэт Петрарка.
Иннокентий VI завершил строительство дворца, построил монастырь Шартрёз на другом берегу Роны (Chartreuse de Villeneuve lez Avignon) и оставил папскую казну преемнику опустошенной.
Урбану V мы обязаны появлением фруктового сада у восточных стен дворца. Он первым попытался вернуть папство в Рим, но, к сожалению, все усилия были бесплодны. Вернувшись в Авиньон, понтифик сожалел, что у него нет даже небольшого сада, где бы он мог наблюдать за ростом нескольких садовых деревьев или самостоятельно вырастить салат и виноград. После этого рядом с дворцом появился Verger d' Urbain V — Фруктовый сад Урбана V.
Племянник Климента VI Григорий XI возобновил активную дипломатическую деятельность по всей Европе и в 1377 году вернул святой престол в Рим.
Папский дворец
Вообще Папский дворец пережил невероятное. Он горел, его осаждали, его уродовали переделками и разбирали на камни, которые могли сгодиться где-то еще. Когда Авиньон заняли войска Французской революции, дворец перепрофилировали в казарму. Статус исторического памятника он приобрел только в конце XIX века. Наконец начались работы по восстановлению, которые продолжаются до сегодняшнего дня.
Папский дворец в своем нынешнем виде у меня вызывает двойственные чувства. С одной стороны, он выглядит опустевшим и неприютным, но с другой — на каждом шагу здесь встречаются невероятные вещи, вызывающие улыбку и восхищение.
В первую очередь поражает масштаб дворцового ансамбля. Это бесконечные переходы, по которым можно ходить часами. Сложно поверить, что все это было построено менее чем за 20 лет да еще с четырехлетним перерывом на время чумы 1348 года. (Правда, это без учета двух поздних башен, построенных при Иннокентии VI.) Рабочие руки можно было найти как в самом Авиньоне, так и в его окрестностях. Строителей нанимали вместе с инструментами и тягловыми животными. Известняк привозили из близлежащих карьеров, а железо и редкие сорта древесины доставляли из отдаленных регионов по реке. Кстати говоря, потребность в железе была колоссальной, так как в строительстве использовалась передовая для средневековья технология армирования каменной кладки, придающая стенам большую прочность.
Помимо основательности, вообще свойственной старым сооружениям любого типа, в Папском дворце подкупает легкость и радостность декора. Говорим ли мы о мастерах, работавших с камнем, или керамистах, обжигавших изразцы для пола, невозможно не заметить с каким вниманием они относились к ремеслу, сколько юмора и теплоты вложили в свои изделия.
Мне пока не встречалась какая-либо информация о резчиках по камню, работавших во дворце, но о ремесленниках, изготовлявших напольную плитку, известно, что все они — жители деревушки Сен-Кантен-ла-Потери, расположенной недалеко от Юзеса. Они производили зеленые, коричневые и белые изразцы с рисунком с помощью оксида меди, оксида марганца и олова. Изделия украшали узорами, гербами, милейшими рисунками животных и растений. Десятилетиями папы были их главными покупателями, о чем свидетельствуют многочисленные счета, сохранившиеся в нотариальной палате.
Спальня Бенедикта XII
Покои Бенедикта XII достойны особого рассказа. Они находятся в Папской башне (Tour du Pape), возведенной в первый год строительства дворца. Каждый этаж башни обладал особым назначением: внизу находилась кладовая, в которой хранились богатства церкви; над ней располагалась комната камергера, служившего папе и слугой, и советчиком; еще выше — спальня Бенедикта XII; и, наконец, верхний этаж был отведен папской библиотеке, считавшейся крупнейшей в Европе.
Спальня Бенедикта XII была еще и его личным кабинетом. Все стены этой комнаты покрыты фресками, которые, вероятно, были выполнены французским художником Жаном Далбоном и его бригадой. На фоне лазурного неба живописец изобразил виноградные лозы с гроздьями винограда и дубовые ветви, по которым бегают горностаи и белки. Когда я смотрю на иллюстрации этих фресок, каждый раз в памяти всплывает отрывок из книги Марселя Пруста «В сторону Свана» с описанием желтых осенних листьев, складывающихся в узор на фоне неба. Не могу отделаться от мысли, что Пруст и художник ХIV века смотрели на мир одними глазами.
«Свет густел, обретая плотность кирпича, и, похожий на желтую персидскую мозаику с синим узором, здесь грубо приклеивал листья каштанов к небу, а там, напротив, отдирал их от неба, за которое они цеплялись своими золотыми пальцами». (3)
Двор Климента VI
При Клименте VI жизнь курии здорово изменилась, в частности, он стал устраивать пиры, ничем не уступающие королевским. Специально для организации больших застолий была построена Башня кухонь (Tour des cuisines). Ее легко узнать по восьмигранной пирамидальной крыше. На нижних этажах башни хранились продукты и сундуки с золотой и серебряной посудой, а на верхнем была установлена печь внушительных размеров, на которой одновременно готовились несколько блюд. К кухне примыкала сервировочная, где сервировали и украшали блюда перед подачей, делали нарезки, разливали местное вино. Среди буфетов и столов стоял камин, чтобы сохранять блюда теплыми.
Сервировочная проходом была соединена с огромным залом или трапезной Гран Тинель (Grand Tinel): 48 м в длину, 10 м в ширину, плюс высоченные своды. Это был один из самых нарядных залов дворца. Потолочные перекрытия были обтянуты синей тканью с принтом в виде звезд так, чтобы создавалась иллюзия ночного неба. Стены трапезной были украшены фресками ученика итальянского художника Симоне Мартини Маттео Джованнетти. Рассадка в Папском дворце была как в Хогвартсе: Климент VI восседал за отдельным столом, стоявшем на помосте у южной стены, кардиналы и гости демократично сидели за столами, сдвинутыми длинными рядами.
В 1413 году в Гран Тинель произошел пожар, весь интерьер был разрушен. После этого трапезную стали называть сгоревшим залом.
Часовня Сен-Марциал выполняла функции дворцовой церкви. Папа со своим ближним кругом проводил в ней воскресные и праздничные богослужения; когда приходило время избрать нового папу, здесь собирался конклав.
Настоящее сокровище, хранящееся в часовне, — фрески Маттео Джованнетти. Они рассказывают о подвиге св. Марциала Лиможского, апостола галлов и Аквитании. Интерес папы к св. Марциалу объясняется тем, что он сам родился недалеко от Лиможа, то есть от тех мест, где проповедовал апостол.
В росписи часовни Маттео Джованнетти демонстрирует несколько новаторских приемов: он придает лицам своих героев черты реальных людей, располагает сцены из жизнеописания св. Марциала по спирали сверху вниз, снабжает каждую сцену подписью и пронумеровывает, только не цифрами, а буквами, расставленными в алфавитном порядке.
Если что-то в Папском дворце и может заставить трепетать ваше сердце, то это спальня-кабинет Климента VI, которую еще называют Комнатой оленя (Chambre du Cerf ). В ней вы вдруг обнаруживаете тонкую, рафинированную живопись по штукатурке, совершенно ни на что не похожую. Вы видите сказочный лес, в котором фруктовые деревья растут вперемешку с соснами, платанами и олеандром, сцену охоты на оленя, птицеловов и рыбаков, расставивших силки и сети и поджидающих свою добычу. В равной степени вас поражают и цветовая гамма фресок, и сюжет, и эта причудливая композиция.
Вероятно, такой эффект происходит из-за того, что большинство людей не ожидает встретить в средневековом понтифике профессионального ценителя живописи, но Климент VI был именно таким. Он получил двойное университетское образование в области искусств и богословия, и имел возможность развивать свой эстетический вкус, находясь на службе у французского короля.
Я сказала, что в кабинете мы видим сцену охоты на оленя, но это не совсем так. Сегодня мы видим только фигуры охотников, изображение оленя было утрачено во времена вице-легатов. К сожалению, кабинет Климента VI подвергался переделке. По распоряжению папского представителя, ждавшего приезда внуков Людовика XIV и желавшего разместить их с большим комфортом, в Комнате оленя сделали новый потолочный каркас и камин, дымоход которого разрушил изображение оленя.
Это вдвойне обидно, потому что сцена с оленем имела не только декоративное, но и символическое значение. Как известно, рога животного заново отрастают каждый год, поэтому олень в средневековье воплощал идею Воскресения. В книжке про фрески Папского дворца написано, что в оленьей шкуре останки Климента VI были перевезены в аббатство Ла Шез-Дьё (La Chaise-Dieu), где он и был похоронен (4).
1. Фернан Бродель. Что такое Франция? Пространство и история. 1994. с. 244
2. Принц Церкви (prince de l’Église) — то есть кардинал.
3. Перевод Е. В. Баевской
4. Trésors peints Chambres du Palais des Papes. Texte: Renée Lefranc/ Photographies: Fabrice Lepeltier / L’oeil et le Mémoire