Дом-музей Бальзака. Истории личных вещей писателя
Самостоятельную жизнь в Париже Бальзак начал в 20 лет. Летом 1819 года мать сняла для него маленькую мансарду недалеко от библиотеки Арсенала (ул. Ледигьер, 9) и назначила небольшое жалование на время, пока он не сможет зарабатывать. Бальзак был опьянен обрушившейся на него свободой и в то же время страдал из-за неустроенности быта и постоянного отсутствия денег. Спустя полтора года ему, изрядно похудевшему, пришлось уступить родителям и перебраться к ним в Вильпаризи для поправки здоровья.
Большую часть своей жизни писатель прожил в Париже, меняя одну съемную квартиру на другую. (Собственный дом он приобрел лишь за 4 года до смерти.) Известны как минимум 8 парижских адресов Бальзака, но в наши дни существует только один. Это дом на ул. Басс в районе Пасси (сейчас Рейнуар, 47), в котором в 1949 году был открыт музей Бальзака.
Дом с архитектурными особенностями
В этом доме на ул. Басс Бальзак прожил 7 лет — с осени 1840 по весну 1847. Здесь он написал четыре романа, дополнившие корпус «Человеческой комедии»: «Кузину Бетту», «Кузена Понса», «Баламутку» и «Крестьян».
По свидетельствам друзей писатель был рад поселиться в тихом и демократичном в плане цен парижском пригороде. Здесь было проще скрыться от докучливых визитеров, включая кредиторов, постоянно требовавших свои деньги. Так как дом Бальзака имел два входа, с ул. Басс и с ул. Бертон (rue Berton), он мог в любой момент незаметно покинуть свое жилище, избежав встречи с неприятными гостями. А чтобы друзья могли увидеть Бальзака, им следовало спрашивать вымышленного месье Бреньоля. Был такой уговор.
Друживший с Бальзаком Теофиль Готье описал его дом как строение весьма причудливое:
«Дом, где он жил, расположенный на крутом откосе, обладал довольно странными архитектурными особенностями. Войти в него можно было Почти так, как вливаешь в бутылку вино. Следовало спуститься на три этажа, чтобы очутиться на втором. Входная дверь со стороны улицы отворялась чуть ли не на крышу, как в мансарде». (1)
Во всем доме Бальзак занимал 5 комнат на rez-de-jardin — этаже, находящемся вровень с садом. (Во Франции нумерация этажей начинается со второго.) Окна квартиры Бальзака выходили прямо в сад. Здесь он мог гулять, любоваться первыми весенними цветами и наслаждаться спокойствием.
Кабинет Бальзака
Самое важное место в доме писателя — его кабинет. Еще при жизни Бальзака он был задокументирован лучше всех других помещений. Сегодня здесь находятся самые ценные экспонаты музея. В первую очередь — письменный стол, который Бальзак приобрел задолго до переезда в Пасси.
За этим столом он написал почти весь многотомный корпус «Человеческой комедией», и если не одушевлял его, то был очень к этому близок. Из письма Эвелине Ганской: «(мой стол) стал свидетелем моих мыслей, моих тревог, моих страданий, моих бедствий, моих радостей — всего! Поэтому я смогу отдать его лишь… Впрочем не хочу пока раскрывать все секреты». По крайней мере, он думал на тем, что станет со столом после его смерти.
Если вы хоть немного интересовались жизнью Бальзака, то слышали о его одержимости работой и чудовищном распорядке дня, составленным писателем, чтобы успевать делать больше. Из письма сестре Лоре Сюрвиль: «Я снова начал трудовую жизнь. Ложусь в шесть, сразу после обеда. Потом животное переваривает пищу и спит до полуночи. Огюст приносит мне чашечку кофе, после которого голова работает бесперебойно до полудня. Бегу в типографию отнести рукопись и забрать гранки, чтобы заставить животное двигаться, а оно клюет носом на ходу». (2)
Вот что Бальзак пишет в письме другу семьи Теодору Даблену: «Душою я остаюсь ребенком, какая бы ни шла обо мне молва, но во мне есть эгоизм великого труженика; при 16 часах в сутки, отданных литературному монументу, который будет гигантским, у меня не остается времени, коим я мог бы располагать. Этот отказ от сердечных радостей — самая тяжелая дань, которую я плачу будущему; что же до светских и житейских удовольствий, то искусство все их убило, о чем я нимало не жалею». (3)
Бальзак не относился к числу тех, кто пишет текст без правок — он часами оттачивал свой стиль, доводя текст до совершенства. По словам Лоры Сюрвиль, держал по 11-12 корректур каждого листа, несмотря на то, что исправления не только требовали дополнительного времени, но и существенно сокращали его гонорар. С убежденностью стоика, Бальзак занимался текстом до тех пор, пока видел, что его можно улучшить.
Из воспоминаний Теофиля Готье: «Его метод работы был таков: он долго вынашивал сюжет, жил им, потом стремительным, неровным, неразборчивым почерком, почти иероглифами, набрасывал своего рода развернутый план на несколько страниц и отсылал в типографию, откуда тот возвращался в виде гранок, то есть отдельных колонок текста, набранных посредине больших листов. Бальзак внимательно читал эти гранки (...) и призывал на помощь весь свой острый критический дар, словно то было чужое произведение. Опираясь на эту основу, он одобрял или не одобрял сам себя, что-то исправлял, что-то оставлял нетронутым, но главное, добавлял. От начала до середины или от конца фразы он проводил линии к полям — направо, налево, вверх, вниз — указывающие на дополнения, вставки, вводные предложения, эпитеты и наречия. Через несколько часов такой работы страница гранок становилась похожа на детский рисунок, изображающий фейерверк. Стилистические ракеты отлетали от первоначального текста и взрывались со всех сторон. Кроме того, появлялись крестики, простые и сдвоенные, как на гербах, звездочки, солнца, арабские и римские цифры, греческие и латинские литеры — все вообразимые знаки, отсылки, перемежавшиеся зачеркнутыми словами и строками. Если полей не хватало, к ним приклеивались хлебным мякишем или прикалывались булавками полоски бумаги, исписанные мелким почерком, чтобы сэкономить место, и, в свою очередь, исчерканные, потому что едва внесенные исправления сейчас же исправлялись снова. Печатный текст гранок почти исчезал под этой тарабарщиной, похожей на кабалистическое письмо, и типографские наборщики передавали гранки друг другу, ибо никто не хотел больше часа работать над Бальзаком». (4)
В Доме-музее на письменном столе писателя лежит корректура романа «Модеста Миньон». Посмотришь на нее и начинаешь лучше понимать чувства наборщиков, не желавших слышать о Бальзаке.
Кофе трех сортов
Была у Бальзака одна слабость — кофе. Уж в чём в чём, а в чашечке ароматного напитка, магически действующего на мозг, он себе никогда не отказывал. Бальзак верил в благотворное воздействие кофейных зерен как в непогрешимую истину. В 1839 году он опубликовал «Трактат о современных возбуждающих средствах», в котором, исследуя воздействие алкоголя, сахара, чая, кофе и табака на организм человека, делает вывод, что ничто так не стимулирует умственную деятельность, как чашка кофе. С читателями, которые желают получить максимум от утреннего напитка, Бальзак делится собственным рецептом: грубо смолоть кофейные зерна, слегка смочить их холодной водой и проглотить натощак. Затем следует дисклеймер: людям не обладающим комплекцией Геркулеса, лучше не рисковать.
Если кофе дичайшей крепости Бальзак предпочитал во время работы, то в компании друзей он пользовался другим рецептом. Леон Гозлан в эссе «Бальзак в домашних туфлях» пишет: «После обеда мы обыкновенно пили кофе на террасе; кофе Бальзака должен бы войти в поговорку. Какой цвет! Какой аромат! Бальзак варил его самолично, во всяком случае, всегда руководил приготовлением — приготовлением мудреным, тонким, божественным, которое было для него как бы проявлением его гения. Этот кофе составлялся из зерен трех сортов: бурбонского, мартиники и мокко. Бурбонский он покупал на улице Монблан, мартинику на улице Вьей-Одриетт (…) мокко — в Сен-Жерменском предместье, у бакалейщика на Университетской улице». (5) Точно такой кофе из трех сортов варит доктор Миноре в романе Бальзака «Урсула Мируэ».
Кофейник на ножке
Среди экспонатов музея почетное место занимает любимый кофейник писателя. Этот импозантный фарфоровый предмет был изготовлен по специальному заказу в лиможской мастерской Maison Marchal, Nivet et Belut. В Лиможе его заказом занималась подруга Зульма Карро. В письме к Бальзаку от 3 февраля 1832 года она сообщала: «Я бегу по вашему поручению относительно фарфора с амарантовыми нитями, но мы уже все посчитали без мастера. Чтобы получить амарантовый цвет, нужно будет нанести рисунок в три слоя и, следовательно, совершить три сеанса обжига». ( « J'ai couru pour la porcelaine à filets amarante, mais nous avions bien compté sans le fabricant. Pour réussir cette couleur il faut trois couches et par conséquent trois mises au feu... » ) Лиможский фарфор дорого обошелся Бальзаку, но на красивых вещах он не экономил.
По ночам кофейник всегда стоял на его письменном столе и служил писателю ночником и подогревателем кофе. Он зажигал свечу, установленную внутри подставки, и свечное пламя не только нагревало донышко кофейника, но и излучало рассеянный свет, проходивший через маленькие отверстия в верхней части ножки.
Сокровища с улицы Лапп
Во Франции в 30-е годы стало модным ходить по антикварным лавкам на ул. Лапп, в которых можно было найти настоящие коровища. Бальзак отдался этому увлечению со всей страстью своей натуры. Из воспоминаний Готье: «…Бальзак начал выказывать вкус к старой мебели, сундукам, китайским вазам — любой кусочек полированного дерева, купленный им на ул. Лапп, всегда имел высокое происхождение, и он составлял соответствующую генеалогию любым безделушкам». (6)
В музее Бальзака хранится Распятие, которое он купил у г-жи де Брюньоль за 150 франков. Он был страшно доволен своим приобретением, поскольку считал его творением Эдме Бушардона стоимостью 3000 франков.
Несколько лет назад музейную экспозицию пополнил камин, который Бальзак тоже купил у антикваров. Он писал м-м Ганской: «Я купил камин потрясающий, у тебя будет столовая, какой не будет ни у Ротшильда, ни у де Кюстина. Это чудо времен Людовика XIII». В действительности Бальзак приобрел подделку.
Да, случалось, что в антикварном деле Бальзака посещали неудачи, зато хороший вкус не изменял ему до самой смерти. Как писал Сент-Бёв, «у Бальзака было чувство цвета, и он был одарен умением отыскивать прекрасное». (7)
Дом на улице Фортюне
Дар Бальзака отыскивать прекрасные вещи в полную силу проявился, когда он взялся обустраивать собственный дом на улице Фортюне, который в 1846 году купил по случаю предстоящей женитьбы на Ганской. После 18 лет переписки они, наконец, решили съехаться и жить вместе. Тщательность отделки и до мелочей продуманный интерьер нового дома вызывали восхищение всех, кто его видел.
В музее об этом периоде жизни Бальзака напоминают картина Виктора Дарго, изображающая последний дом писателя, и межкомнатная дверь с мозаикой из шпона, дающая представление об изысканности убранства дома, созданного им для Ганской.
Вместе с тем здоровье Бальзака ухудшалось. Ночные бдения, переутомление и злоупотребление кофе сказывались на его здоровье.
Из эссе Виктора Гюго: «Уже в течение полутора лет Бальзак страдал гипертрофией сердца. Вскоре после революции 1848 года он поехал в Россию и там женился. За несколько дней до его отъезда я встретился с ним на бульваре; уже тогда он жаловался на недомогание и одышку. Во Францию он вернулся 13 мая 1850 года, женатым, разбогатевшим — и умирающим». (8)
Спустя несколько месяцев Бальзак скончался. Потеряв мужа, м-м Ганская осталась жить в доме на ул. Фортюне. После ее смерти дом снесли, а улицу Фортюне назвали именем Бальзака.
Примечания:
1. Теофиль Готье, Оноре де Бальзак 1859 г.
2. Цит. по Бальзак в воспоминаниях современников. Серия литературных мемуаров, 1986, с. 75
3. Там же, с. 84
4. Там же, с. 116
5. Там же, с. 246
6. Там же, с. 133
7. Там же, с. 416
8. Там же, с. 389