Золотой мешочек Шербобо
Это был один из тех вечеров, когда свет отключали надолго. Весь посёлок был окутан тишиной, только в печке потрескивали сухие дрова, и за окнами медленно падал снег. Тени шевелились на стенах, и всё вокруг становилось как будто ближе, роднее. Мы с дедушкой сидели у печки. Горячий чай уже остывал, но мы не спешили пить. Я любил такие вечера - они как будто отрывали нас от времени.
— Дедушка, - тихо спросил я, - ты мне рассказывал про Шербобо… Я так и не понял, что случилось с тем золотым мешочком вашего деда? Он ведь был самым богатым в селе, да?
Дедушка усмехнулся, посмотрел в огонь и медленно кивнул.
Я подался ближе, глаза мои загорелись. Мне было лет одиннадцать, и слово «золото» в моём воображении оживало как в сказке.
— А куда оно делось? Правда, что оно потом исчезло?
Дедушка немного помолчал, будто взвешивая, стоит ли говорить. Потом вздохнул.
— Знаешь… после смерти Шербобо о мешке больше никто вслух не говорил. Будто и не было его вовсе. Одни думали, что он его спрятал где-то. Другие - что отдал Каримбою, моему отцу. Но у Каримбоя жизнь была простой. Ни богатства, ни особых следов от того золота.
Я подвинулся ещё ближе и прошептал:
— А ты не пытался искать? Вдруг он где-то зарыт? Может, во дворе?
Дедушка рассмеялся, но негромко, добродушно:
— Нет, внук, не во дворе. Я тоже в детстве об этом думал.
Он замолчал, и я уже думал, что он закончил, как вдруг он добавил, глядя в огонь:
— А вот тётка Хамрабону - дочь Шербобо - после его смерти внезапно разбогатела. Люди в селе шептались: мол, мешочек у неё остался. Но сказать точно никто не мог.
Я вслушивался в каждое слово, как будто слышал легенду.
— А потом ведь их сослали, да? - спросил я.
— Да, в тридцать третьем. Вся семья - на Кавказ. В один день. Их обвинили в богатстве, в связях… Кто выжил - выжил. Но большая часть семьи умерла там, от голода. А если и был тот мешочек - он исчез вместе с жизнью тех людей. Сгорел в земле или растворился в горькой судьбе.
Я молчал. В комнате стало особенно тихо, только снег за окном всё падал и падал. Мне вдруг стало ясно, что мешочек золота - это не просто клад. Это символ богатства, которое ничего и никого не спасло.
— А ты бы хотел найти его? - тихо спросил дедушка, чуть улыбаясь.
— Да, - честно ответил я. Хотел бы. За такие деньги можно купить много чего… Дом, машину, можно помочь маме, тебе, школу лучшую найти…
Дедушка ничего не сказал, только кивнул, и в его глазах мелькнула грусть.
Пламя в печке трещало, а мы молча смотрели на огонь. В мягком свете керосиновой лампы передо мной вдруг чётко возник образ Шербобо - таким, каким его описывал дедушка: высокий, широкоплечий мужчина с сильными руками и серьёзным, проницательным взглядом. Он был человеком слова - говорил редко, но всегда по делу, и не тратил силы на пустые разговоры. В селе его уважали не только за богатство, но и за мудрость. Ни одно важное событие - будь то свадьба, похороны или строительство дома - не обходилось без его совета и одобрения.
Может, тот мешочек золота и был у него. А может, это всё - только символ того, кем он был. Но дедушка всегда говорил: главное, что от него осталось - это имя. Честное, крепкое имя.
И в ту ночь, в тепле и тишине зимнего дома, я понял: память о человеке - это и есть самое большое богатство, которое можно передать дальше.