Ты в своём уме? 10 глава
Ссылка на телеграм канал: https://t.me/dreamlir
Хиён взволнованно тряс ногой. В пустом доме, где не было ни души, стояла до мурашек пугающая тишина. Сотрудники объяснили ему, что Шин Юль задержится, так как решил разобраться с накопившимися делами и заодно зачистить одно срочное подземелье, после чего лично вызвался проводить Хиёна до самого дома.
Новость о том, что Шин Юль отправился в подземелье, неизбежно означала одно — после возвращения ему потребуется гайдинг. И в отличие от прошлого раза, когда Шин Юль сам ластился и лип к нему, капризничая как ребёнок, теперь это означало, что Хиёну тоже придётся активно ощупывать и лапать тело этого здорового мужика.
«Ай, блять, да рот я е**л эту работу. Может, бросить всё к чертям?» — только он об этом подумал, как тут же вспомнил, что без этого места у него не будет никакой возможности достать информацию об эсперах с особыми способностями. Чтобы вернуться назад, ему кровь из носу нужно было любой ценой зацепиться и удержаться здесь.
В тёмной комнате Хиён, даже не включив свет, ворочался на кровати и изнемогал, покусывая губы. Накатившая тревога заставила его резко вскочить. «Да ладно, подумаешь, какой-то там гайдинг. Делов-то, правда же?» — без конца бормотал он себе под нос, растерянно мечась и расхаживая по комнате. Вдруг смарт-часы издали резкий писк.
Взглянув на экран, он увидел, что показатель гайдинга подсветился жёлтым цветом и замер на цифре 60%.
«Что, чёрт возьми, он там делает, раз у него так стремительно падает уровень гайдинга?»
Прослушав в оставшееся время базовый инструктаж, Хиён наконец осознал всю важность устройства на своём запястье. Эти часы действительно служили связующей нитью между гайдом и эспером. С их помощью можно было отслеживать его состояние даже на огромном расстоянии.
«Если показатель падает ниже 20%, все чувства эспера обостряются, причиняя ему сильную боль. С этого момента вести обычную жизнь становится трудно, а падение ниже 7% расценивается как предвестник ментального взрыва. На этой стадии обычные медикаменты для гайдинга уже бесполезны. Когда же наступает полный взрыв, эспер окончательно теряет рассудок, высвобождает всю свою силу и погибает».
В голове эхом отозвался спокойный голос Харама, вещавший эти жуткие вещи. Значит, этот парень буквально живёт на пороховой бочке. На душе стало невыносимо тяжело от непонятно откуда взявшегося чувства ответственности и жалости. Хиён скривился и тяжело, прерывисто вздохнул.
Да он бы лучше в драку полез, честное слово. Было очевидно, что с его хилым телом он не сможет оставить на Шин Юле ни царапины, даже если набросится на него со всей дури, — но для него это было бы куда проще. Пускай это лишь временная работа, но перспектива жертвовать собственным телом ради спасения чужой жизни выбивала из колеи. Он совершенно не понимал, как далеко ему придётся зайти и чем поступиться. Всё это казалось слишком сложным.
Из груди вырвался горький, самокритичный вздох. Было смешно смотреть на себя, ломающего голову точно какой-то подросток в пубертате. В конце концов, речь шла всего лишь о том, чтобы потискать тело здорового мужика. Послушать со стороны, так можно подумать, будто его прямо сейчас заставляют с ним целоваться. Хиён хмыкнул и принялся упрямо повторять себе под нос, что это полная ерунда, словно пытаясь внушить себе эту мысль.
Как раз к тому моменту, когда уровень гайдинга Шин Юля замер на отметке 58%, а сам Хиён более-менее разложил мысли по полочкам, со стороны прихожей донёсся щелчок открывающейся входной двери.
Хиён, до этого пластом лежавший на кровати, пулей сорвался с места и побежал к выходу. Сколько бы он ни уверял себя, что полностью спокоен, стоило ему услышать чужие шаги, как сердце снова бешено и гулко заколотилось в груди.
— Эй... О, привет... Пришёл?
— Ого... Раз уж сама принцесса вышла меня встречать, у меня такое чувство, будто мы и правда женаты.
— Ну и бред... Раз несёшь такую чушь, значит, с тобой всё в порядке.
Хиён ворчал, но при этом пристально вглядывался в лицо Шин Юля, которое выглядело гораздо более уставшим, чем обычно. В отличие от утра, когда он весь так и сиял, сейчас тот казался измождённым. А главное — его вымученная улыбка и опущенные уголки глаз выглядели так, словно он изо всех сил пытается скрыть боль. Заметив это, Хиён принялся нерешительно крутиться вокруг Шин Юля, пока тот тяжело ковылял вглубь дома.
«Если у него 58%, то насколько всё плохо?»
Хиён помнил слова о том, что эспер начинает мучиться, когда уровень падает ниже 20%. Он прикинул, что при 58% Шин Юль должен чувствовать себя вполне сносно, но, увидев его поникший и выжатый вид, Хиён внезапно почувствовал, как к горлу подкатывает паника.
Он ведь совершенно ничего не знает об этом мире. То, что для местных кажется элементарным, для него — тёмный лес, и все здешние прописные истины ему абсолютно незнакомы.
«Блять, знал бы, что всё так обернётся, расспросил бы этого умника Харама, как меняется состояние эспера через каждые 10%...»
Хиён, покусывая губы, молча наблюдал за тем, как Шин Юль уставшей шаркающей походкой уходит в ванную.
Он и понятия не имел, что Шин Юль намеренно перерасходовал силы в подземелье, а теперь специально строит перед ним жалобную мину и натужно кряхтит, чтобы вызвать сочувствие. Из-за этого неведения Хиён в полной панике готов был рвать на себе волосы.
«А если он... если он прямо сейчас в ванне грохнется? Да нет, если он отрубится, так, может, даже проще будет... Ай, блять, ты что за чушь несёшь?! До сих пор свои бандитские замашки не бросил? Ты же решил начать нормальную жизнь, а сам из-за этих разборок чуть нож под ребро не схлопотал!»
Пока Хиён устраивал внутри себя эту мыльную оперу одного актёра, шум воды затих, и в ванной воцарилась тишина. Он так и отпрянул от двери, но когда потянулись минуты, а Шин Юль всё не выходил, Хиён снова робко подошёл ближе и осторожно прижался ухом к двери.
«Он реально там сознание потерял? В этом мире скорую тоже по 119 вызывают? Так, стоп, где телефон...»
Стоило ему в панике броситься на поиски телефона, как изнутри донёсся смешок, и дверь резко распахнулась.
— Ай, блять, напугал до смерти!
— Принцесса, а ты у нас, оказывается, извращенка, м? Стоять вот так у двери и подслушивать, как я моюсь... Могла бы просто зайти, я ведь не против.
— Ч-что... Что за чушь ты несёшь?! Ты, вообще-то, еле ноги волочил, понял? Я думала, ты там кони двинул, пока дополз...
— Значит, ты всё-таки переживала за меня. А я просто пошёл сразу в душ, даже не поцеловав тебя на прощание, потому что пришёл с работы и побоялся, что на мне куча грязи. Какая же ты у меня милашка.
Шин Юль, обмотав плотное полотенце лишь вокруг бёдер, вытирал влажные волосы и широко улыбался. Хиён в полном ужасе попытался было дать дёру, но в то же мгновение его тело оторвалось от пола, взмыло в воздух и оказалось зажато в крепких, надёжных объятиях. Влажное тепло и пар тут же окутали Хиёна с головой.
— Эй, отпусти живо! Жить надоело, совсем страх потерял?!
— Ха-а... Прекрати вредничать. Пожалуйста, сделай мне гайдинг, ладно? Мне правда очень плохо.
Шин Юль жалобно захныкал и принялся тереться лицом о щеку Хиёна. Тот гайдинг, что едва заметно перетекал к нему сейчас, казался ему невероятно сладким.
В прошлом, чем больше он использовал свои способности, тем сильнее в груди разрасталась болезненная, выжигающая пустота, из-за которой он не мог уснуть ночами. Даже если он глотал таблетки для гайдинга горстями, внутри всё равно оставался холод, навевающий лишь глухую депрессию. И вот, в самом конце этих мучительных дней, когда он блуждал в попытках заполнить свою зияющую пустоту, появился Хиён.
— Вспоминаешь обо мне только тогда, когда самому что-то приспичит... — проворчал Хиён, но так и не оттолкнул Шин Юля, который продолжал виснуть на нём точно ребёнок. Это был первый раз, когда у него так прямо потребовали гайдинг, да и недавние объяснения про шкалу и нестабильность эсперов подлили масла в огонь, заставив его невольно сопереживать.
Шин Юль, с нежностью и любовью смотревший на притихшего в его руках Хиёна, уверенно зашагал прямо к кровати. Стоило его ладони незаметно проскользнуть под одежду и мягко погладить Хиёна по тонкой талии, как тот от неожиданности весь вздрогнул.
— Блять! Эй! Ты когда-нибудь угомонишься или нет?!
— Принцесса, а на уроках гайдинга тебя поцелуям уже научили?
— С хера ли бы?! Слышь, руку убрал, я сказал! Живо, пока я тебе её не переломал!
— И правильно. Поцелуям ты должна учиться только у меня.
Шин Юль широко улыбнулся и, по-прежнему крепко сжимая Хиёна в объятиях, опустился на мягкую кровать. Стоило ему начать по своему усмотрению тискать это лёгкое тело, устроившееся на его коленях, как хлынувший с новой силой поток гайдинга заставил его издать глубокий, полный блаженства вздох.
— Эй, эй... Посмотри, как этот придурок руками шурует. А ну тормози! Тормози на секунду!
— М-м? Почему?..
— Да потому что мне кое-что нужно сделать! Тормози, кому говорю!
Когда Хиён резко прикрикнул на него, Шин Юль послушно замер, перестав гладить его по голой коже. Хиён рывком вытащил чужую ладонь из-под своей одежды, сморщился и попытался перевести дыхание. Раз уж он твёрдо решил довести дело до конца, Хиён не привык бросать слова на ветер, поэтому он не собирался ни игнорировать ситуацию, ни трусливо сбегать. Хотя небольшая передышка, чтобы морально подготовиться, ему всё же была необходима.
— М-м? И что ты собралась делать? У тебя есть какое-то особое желание?
— Да погоди ты, ха... У меня тут тоже мысли путаются, понял? Сиди смирно. Я сделаю тебе этот твой гайдинг.
Золотые глаза Шин Юля взволнованно блеснули и мелко затрепетали.
Сдерживать себя, когда рядом находится гайд, дарующий абсолютный покой, было сродни пытке. Но для Шин Юля, который всю свою жизнь только и делал, что терпел и превозмогал боль, такое мимолётное ожидание было сущим пустяком.
Шумно вздыхая и паникуя про себя:
«Фух, ха, фух, ха...», Хиён наконец переборол нерешительность и перехватил огромную ладонь Шин Юля, зависшую в воздухе. Большая, мозолистая рука бережно сжала его собственную — тонкую и бледную. Шин Юль осторожно погладил его кожу, провёл пальцами между его пальцев и сплёл их в крепкий замок.
От этих неторопливых прикосновений у Хиёна по всему телу побежали мурашки, заставив его мелко задрожать. Он уже собирался было рявкнуть: «Я же велел сидеть смирно!», но стоило ему увидеть жалобную мину Шин Юля, который опустил уголки глаз, тихонько поскуливал и сверлил их сплетённые руки таким взглядом, словно в них решалась судьба всего мира, как Хиён моментально прикусил язык.
Цифры на часах медленно и плавно замигали, сигнализируя о том, что процесс гайдинга запущен. В темной комнате, где не горел свет, лишь далекий отблеск из ванной создавал глубокую и интимную атмосферу.
«Хм, похоже, от простого соприкосновения рук я вообще не чувствую никакого гайдинга. Всё точно идет нормально?» — Харам ведь уверял, что это ощущение невозможно ни с чем перепутать, оно невероятно отчётливое и ясное. Стоит ему только зародиться...
Хиён закрыл глаза и попытался сосредоточиться, но всё, что он чувствовал — это лишь мелкую дрожь в ладони Шин Юля и тепло от трения их кожи. Он раздраженно нахмурился и шумно вздохнул.
— Ты чего? М-м? Чем больше площадь контакта, тем лучше идет гайдинг... Я сейчас реально кони двину, дяденька...
— Погоди, секунду.
Хиён торопливо ответил, перехватил огромную ладонь Шин Юля и поднес её прямо к своему лицу.
— М-м?
Несмотря на озадаченный голос Шин Юля, Хиён ничего не ответил. Он пару секунд сверлил эту массивную руку свирепым взглядом, а затем приоткрыл свои аккуратные губы и резко, упрямо обхватил ртом его длинный указательный палец.
От мощного, лавинообразного потока гайдинга, который в ту же секунду хлынул в него, крупное тело Шин Юля ощутимо вздрогнуло и выгнулось.
«Чем ближе к слизистым оболочкам, тем мощнее становится гайдинг. Продвигайтесь постепенно. Для начала попробуйте сделать так, чтобы кожа эспера соприкоснулась с вашими слизистыми, действуйте поэтапно».
Следуя совету Харама, Хиён для начала просто облизал палец, но сам он по-прежнему не чувствовал ничего сверхъестественного. Разве что на кончике языка слегка покалывало? Однако стоило ему начать усердно водить языком по чужому пальцу, как Шин Юль, тяжело дыша, крепко зажмурился, а его лицо густо залилось краской.
Хиён мысленно усмехнулся:
«Строил из себя такого опытного и повидавшего виды мужика, а реакция — как у девственника.»
Когда он принялся мягко и неторопливо обводить палец влажным языком, Шин Юль шумно выдохнул раскаленный воздух, протолкнул следом в его маленький рот ещё и средний палец и принялся настойчиво двигать ими внутри. То ли у Хиёна рот был слишком аккуратным, то ли пальцы Шин Юля были чересчур длинными и массивными, но даже от двух пальцев внутри стало невероятно тесно.
От ощущения того, как чужие пальцы бесцеремонно хозяйничают у него во рту, Хиён поморщился и попытался было резко отвернуться. Но Шин Юль мгновенно перехватил его за подбородок, зафиксировал голову и принялся ещё более неторопливо и тщательно ласкать его язык, зубы, нёбо и внутреннюю сторону щеки.
— Сначала ты подглядываешь за мной в душе, теперь вдруг начинаешь сосать мои пальцы... И как мне, по-твоему, это понимать?
У Хиёна по подбородку уже вовсю текли слюни, его зажатое в тиски лицо густо покраснело, а сам он тяжело и часто дышал. Шин Юль наконец нехотя вытащил пальцы изо рта парня, тут же чмокнул его в губы и бережно слизнул капли слюны, стекавшие вниз.
— Эй, погоди, полегче... У тебя аж глаза пожелтели! Воу! Эй! Тормози! Дяденька был не прав!
— Опять «погоди»? И сколько мне ещё ждать? Я больше не могу терпеть. Хиён-а, поцелуешь меня?
— Нет! Ох, бля…!
Горячие губы Шин Юля жадно накрыли кричащий рот Хиёна, словно собираясь поглотить его целиком. Ворвавшийся в ту же секунду массивный язык принялся бесцеремонно сминать, ласкать и переплетаться с аккуратным языком Хиёна, смешивая их слюну точно так же, как до этого он проделывал своими пальцами.
Хиён резко распахнул глаза. И дело было вовсе не в самом факте поцелуя — просто через рот его накрыло такое умопомрачительное, сбивающее с ног ощущение, которое накатывало волна за волной, подобно мощному цунами. Он отчётливо почувствовал, как внутри его тела затрепетала и заколыхалась невидимая энергия, до краёв заполняя каждую клеточку, а сквозь соприкасающиеся и ласкающие друг друга языки мягко, точно бурное течение реки, начала перетекать сила гайдинга.
Это щемящее, ни на что не похожее чувство гайдинга теперь просто невозможно было не узнать.
Одурманенный хлынувшим на него потоком энергии, Шин Юль безумно, неистово двигал языком, тяжело и хрипло выдыхая раскалённый воздух. От гайдинга, заполнившего его до самого сердца, по всему телу разлился сильный жар. Он ещё крепче прижал к себе это лёгкое тело и принялся страстно, с упоением терзать его рот. У Хиёна уже не осталось сил сопротивляться, его прерывистые вздохи и тихие стоны звучали совсем слабо и беспомощно.
«Ах, что же мне с тобой делать. Мой хрупкий, зажатый в моих руках спаситель. У меня ведь нет ни малейшего желания когда-либо отпускать тебя.»
Ещё тогда, когда Шин Юль наблюдал за Хиёном в больнице, тот часто повторял, словно давая себе обещание: мол, скоро он покинет это место, вернёт своё собственное тело и отправится в свой родной мир. Было ли это бредом сумасшедшего или чистой правдой — Шин Юлю было абсолютно плевать. Что бы ни случилось, этот парень даже после смерти не сможет вырваться из его рук. Шин Юль мысленно улыбнулся, твёрдо решив, что отдаст Хиёну абсолютно всё, что у него есть, но взамен заберёт себе даже его смерть.
Шин Юль неторопливо подался бёдрами вперёд, плотно притираясь своей затвердевшей плотью к паху Хиёна. Только тогда Хиён, до этого полностью растворившийся в ощущениях от поцелуя и мощного гайдинга, резко пришёл в себя, округлил от шока глаза и принялся вовсю колотить ладонями по широкой груди Шин Юля.
Шин Юль упрямо продолжал ласкать его язык ещё какое-то время, и лишь когда он наконец нехотя отстранился, между их губами натянулась и с тихим шлепком порвалась тонкая, серебряная ниточка слюны.
— Ты, сейчас...
— Прости, у меня встал. Просто принцесса слишком сексуальная.
— Ах ты, сумасшедший... уб...
Хиёна бросило в сильный жар, он тяжело хрипел, и от нехватки кислорода перед глазами всё поплыло. Опешив от этого жара, который всё ещё лениво и плотно притирался к нему снизу, он шумно, прерывисто задышал и бессильно откинулся назад, растворяясь в умопомрачительных ощущениях.
Бережно придерживая его обмякшее тело, Шин Юль стал очень плавно, не торопясь, двигать бёдрами, заставляя их нижние части тела тереться друг о друга прямо через одежду. На безвольно покачивающемся, белом и тонком запястье Хиёна замигала зелёная цифра — 78%.