Гордость и предубеждение
В архивах библиотеки эрудитов снова кипела студенческая суета. Под округлыми сводами царила особая атмосфера: въедливый запах пожелтевшей бумаги и полированного дерева сплетался здесь в терпкий букет, напоминавший одеколон седовласого профессора, а тихий гул системных блоков, трудившихся без отдыха, монотонно нарушал тишину. Каждый невежда, случайно иль намеренно попавший сюда, мог с уверенностью сказать — здесь живут и взращиваются новые знания! Десятки молодых умов метр за метром штурмовали бесконечные ряды стеллажей. В полутёмных проходах то и дело вспыхивали горячие споры о научных открытиях, формулах, гипотезах. Каждый здесь искал точку опоры среди книжных страниц и терабайтов оцифрованных мыслей, надеясь выудить из океана чужих открытий хотя бы крупицу — то немногое, что способно сдвинуть с места собственные изыскания. И пусть этот мир создан давно, а все велосипеды уже изобретены и пущены в производство, в нём всё ещё оставались лакуны, до которых не додумались даже великие умы, отягощённые годами размышлений. Иначе жизнь потеряла бы всякий интерес, а самого Пути Эрудиции попросту не существовало бы. И эта стихия была уже для Рейко весьма привычной.
Рейко потянулась к верхней полке и нащупала корешок старого издания по термодинамике ледниковых разломов. Она искала эту книгу два дня: без расчётов сдвига пластов исследование по геоморфологии заходило в тупик. Первый серьёзный научный труд давался на удивление тяжело. Урхель никогда не страдала излишней самоуверенностью, но всегда полагала, что трезво оценивает собственные силы — потому и взялась за тему, непосильную большинству сокурсников. Однако пролетели день, два неделя, месяц, а работа так и осталась висеть над ней дамокловым мечом, постепенно раскачивающимся от коллебаний её нервных струнок. Никогда прежде учёба не выматывала её до потери равновесия. Книга была обязана стать её спасением на этот семестр и открыть ей дорогу в научный факультатив для дальнейших свершений.
Пальцы замечтавшейся девушки коснулись шершавой обложки. Вот и всё — самая сложная часть работы была позади. Оставалось всего лишь обхватить переплёт, и только Рейко собиралась потянуть книгу на себя, как с другой стороны её пальцы накрыла чужая ладонь.
Рейко не стала дёргать. Она спокойно подняла голову, ожидая увидеть рассеянного лаборанта. Будучи девушкой мягкой и неконфликтной, она легко бы нашла подход как упросить незнакомца отдать ей книжку буквально на денёк. Паттерн разговора с такими был прост. Но стоило вьюрну сфокусировать взгляд между просвет стелажей, как она столкнулась с пристальным вниманием янтарно-багровых глаз.
По ту сторону баррикады стоял интересного вида студент с кафедры точных наук. Незнакомцем он для неё не был, никак нет, этого необычного студента она знала даже не по наслышке — тот самый местный гений, о котором на кампусе говорили либо с придыханием, либо со скверно скрываемым раздражением. Имени его Рейко с ходу не вспомнила, но лицо знала прекрасно: безупречно волосы цвета вороного крыла, греческий профиль, выглаженный воротник, скульптурная осанка и холодное, скучающее выражение лица, с которым обычно смотрят на пустое место. Мир ужасно тесен, и ей повезло столкнуться с главной звёздочкой Гильдии.
— Добрый день, — негромко произнесла Рейко, не убирая руки с книги. — Вы кажется, непреднамеренно взяли меня за руку. Не могли бы вы освободить меня. Мне очень нужна эта книга, да и как никак я взяла её первой.
— Иметь вещь в своих руках не значит ею владеть иль же обладать на неё приоритетными правами, — так же тихо, но с ледяной размеренностью отозвался парень. — Я откажу вам в вашей просьбе.
Дыхание Рейко замерло. Ох, и не врали же байки про этого молодого человека! Он оказался острым на язык как сатир и упрямым как горный мул. К такой отрезвляющей резкости девушка совсем не была готова. Внутренний демон пожелал отквитаться за несправедливость.
— А какими правами обладайте вы на эту книгу? На фолианте не видно вашей фамилии.
— Откуда вам знать, какая у меня фамилия? Вы мой тайный обожатель?
Рейко поперхнулась. Да он же просто несгибаемо самоуверен! Мало того что уступать не захотел, так ещё и подколол филигранно. Не находя в секунды общего молчания, чем ответить наглецу, вьюрн только крепче впилась пальцами в книгу.
— Ваша скромность делает вам честь, но слухи бегут впереди ваших выдающихся талантов, — наконец выдавила Рейко, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Её хвост предостерегающе описал в воздухе полпетли. — Однако вернёмся к делу. Давайте так, я заберу книгу всего на день, а потом сразу верну её вам. Мне не хочется опускаться до невежества и драться за неё. В моих мыслях лишь курсовую работу защитить и в факультатив геоморфологии попасть.
— Вы её не заберёте, — с невозмутимым изяществом парировал студент, даже бровью не поведя. Его пальцы на переплёте не дрогнули и всё так же крепко держали её. — И дело вовсе не в моём эгоизме, как вы, несомненно, успели заключить в силу ограниченности выборки. Дело в элементарной академической гигиене. Этот трактат вам противопоказан.
— Вот как? — Рейко прищурилась, чувствуя, как спокойствие начинает давать первую, едва заметную трещину. — Вы уже и диагнозы ставите людям и чужим научным работам? Да вам в онлайн-психологи надо пробоваться.
— Оставьте сарказм тем, кто не способен защитить собственную позицию фактами, — без тени смущения отозвался парень. Его зоркие глаза скользнули по золотистому тиснению на корешке с выражением глубочайшей скуки. — Монография профессора Северина по криодинамике разломов — труд сто тридцатилетней давности в самом ужасном смысле этого факта. Автор безбожно путается в тензорах кристаллической решётки уже на сороковой странице, а погрешность его выкладок по глубинному давлению составляет почти сорок процентов. Вы потратите недели на то, чтобы построить модель на заведомо гнилом фундаменте, а затем придёте к закономерному фиаско на защите. Я просто экономлю ваше драгоценное время.
— Звучит так будто вы уже читали эту книгу.
— Конечно, читал. За кого вы меня принимаете?
«За высокомерного упрямца, я полагаю», — мысленно съязвила студентка, едва держась, чтобы не закатить глаза. — «Тогда на кой хрен нужна тебе эта книга?!»
Рейко медленно вдохнула носом сухой воздух. Этот менторский тон задевал за живое куда сильнее, чем намёки на её ограниченность.
— Что ж, раз вы знакомы с этой научной литературой, то должны быть в курсе, что Северин был не только выдающимся математиком-физиком своего времени, но и прославленным альпинистом и путешественником. Я собираюсь на факультатив по геоморфологии, а не по теоретической физике, — с расстановкой вытачивая свою мысль, произнесла она. — Мне не нужны его кривые уравнения. В работу пойдут только полевые замеры сдвига пластов, которые Северин самолично снимал в экспедициях на исчезнувших ледниках Бёрда. Они более чем точные. И они нужны мне сегодня.
— Эмпирика, оторванная от фундаментального аппарата, — это всего лишь коллекция случайных наблюдений, — отчеканил парень. — Строить на них курсовую — всё равно что узнавать о каменном веке по рисункам пещерных людей. Оставьте. Мне необходимо перепроверить погрешность автора для сравнительного анализа кафедры. В моих руках эти цифры послужат науке, а не станут подпоркой для сомнительного зачёта.
— Ваши слова я уже могу спокойно принять как оскорбление моих трудов.
— Принимайте как угодно, ваше мировосприятие меня не интересует.
— Хотя бы скажите, когда вы вернёте книгу?
— Вернуть? О, нет-нет, вы похоже не понимаете вообще хода моих мыслей. Этот труд подлежит полному критическому разбору и деконструкции, — с безмятежным самодовольством пояснил парень, слегка пожав плечами. — Он отправится в закрытый архив кафедры точных наук как минимум на три недели, пока я не закончу сравнительную аналитику. Если, конечно, после моих правок его вообще не спишут за ненадобностью.
Рейко остолбенела. Три недели? Для неё три недели ожидания означали гарантированный провал сроков и крест на всех её научных планах, ради которых она не спит ночами. Уступить — значило потерять возможность сдать часть курсовой работы в срок, если не сдать вовсе. Условия выполнения задания требовали использовать материалы хотя бы семидесятилетней давности, и этот ресурс подходил идеально. Других источников по такой нишевой теме в данной библиотеке просто не было.
— Три недели? — переспросила она, и в её голосе спокойствие окончательно сменилось морозной твердостью. — Какая глупость. Почему так сложно придержать свои альтруистичные порывы на сутки? Войдите в моё положение!
— А я должен? — студент едва заметно вскинул брови, окинув её взглядом с исследовательским интересом. — Боюсь, законы формальной логики и элементарная гигиена ума запрещают мне солидаризироваться с чужой некомпетентностью. Впрочем, судя по двум костным образованиям на вашей голове, природа наделила ваш вид рогами именно для того, чтобы компенсировать дефицит аргументов прямолинейным боданием. Однако спешу вас огорчить, мисс: академические стандарты не прошибить подобным.
Воздух между ними словно остыл на добрый десяток градусов.
Словесный укол по больному месту разбудил в Рейко злость. Вьюрны не терпели, когда чужаки сводили их культуру и разум к звериным повадкам, и этот светский чистоплюй перешагнул черту. Кожа на скулах Рейко натянулась в слабом оскале, а кончик хвоста вдруг замер, налившись тяжелой, пружинистой силой.
— Слушай сюда, теоретик. В настоящих ледяных лесах твои идеальные формулы без этой самой «эмпирики» не стоят выеденного яйца. Там люди выживают благодаря набитым мозолям и чутью, а не красивым графикам. Отпусти книгу. Живо.
— Ваша апелляция к первобытным инстинктам нерациональна, — невозмутимо парировал парень. — И абсолютно неубедительна.
— Это называется личным опытом. Статистика подтвердила и не раз, что практика двигает прогресс лучше чем теория.
— Ну, вот тут вы уже на глупости перешли. Этот разговор, видимо, пора заканчивать. — невозмутимо отрезал парень и плавно потянул фолиант на себя.
Рейко не привыкла отступать там, где была права. Она молча зафиксировала плечо, и не сдвинулась с места. Несколько секунд они просто стояли в полумраке между стеллажами, не повышая голоса, но ведя упрямую борьбу за книгу.
Парень явно не ожидал от невысокой студентки такой физической устойчивости. Он чуть нахмурился, сделал шаг в сторону, чтобы перехватить книгу удобнее, и задел рукавом угол шаткой тележки с возвращёнными формулярами.
Книга в их руках опасно накренилась. Рейко, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, с досадой выдохнула и сквозь зубы тихо бросила:
— Да отпусти же ты, дурья башка...
Пальцы студента соскользнули с гладкой кожи переплёта от чудовищной силы оппонентши, он потерял баланс и кубарем полетел вперёд. Едва не вписавшись носом в полку, парень инстинктивно вскинул руки и всем своим немалым весом навалился на высокий дубовый стеллаж. Узкая, доверху забитая книгами секция жалобно затрещала под ударом. Стеллаж накренился, оторвался от пола и с глухим скрипом пошёл вниз — прямо на Рейко. Многопудовая стена из мореного дуба и тяжелых книг была способна с лёгкостью переломать ребра любому неподготовленному человеку. Но годы среди лавин и камнепадов Скальдра сделали своё дело: реакция сработала быстрее, чем включился страх. Рейко выпустила книгу из рук и выбросила руки вперёд. Её мощный хвост хлыстом ударил в пол за спиной, создавая третью точку опоры.
С глухим, тяжелым ударом падающий массив врезался ей в плечи и ладони. Рейко стиснула зубы от отдачи, напрягла спину и одним яростным, выверенным толчком — так, как отталкивают сползающие ледяные глыбы — вернула стеллаж в устоячивое положение. Секция встала на место с гулким сотрясением, от которого задрожали соседние полки.
Однако закон сохранения импульса никто не отменял: не удержавшись на ногах после резкого выпада, она свалилась на пол, вывернув сумку вверх дном.
Рейко замерла. Её хвост испуганно прижался к ноге.
— Восхитительно, — так же тихо, но с ядовитой отчетливостью произнёс парень, опускаясь на одно колено. Теперь его омрачневшее лицо выражало хоть какое-то беспокойство, даже желваки на скулах едва заметно дрогнули. — Торжество хаоса над здравым смыслом.
— Кто бы говорил, — вполголоса отозвалась вскочившая на ноги Рейко, присаживаясь рядом и торопливо собирая разлетевшиеся бумаги, пока из дальнего конца зала не послышались тяжелые шаги библиотечного смотрителя. — Это приключилось и по вашей вине тоже.
— Меньше слов, больше дела. Надо убрать весь беспорядок, что мы тут устроили.
Они лихорадочно сгребли с пола стопки записей, чужие черновики, упавшие книги, запихнули их по нужным секциям и сумкам и разошлись в противоположные стороны за секунду до того, как из-за стеллажа показался разъярённый архивариус. Оказавшись в пустом боковом переходе, Рейко привалилась к холодной каменной стене и с облегчением перевела дух.
Адреналин медленно отступал, уступая место тупой ноющей боли в плече — удар о дубовую стойку даром не прошёл, к вечеру там точно расплывётся порядочный синяк. Она раздражённо потёрла ушибленное место и поморщилась. Ситуация выглядела глупой до абсурда: чуть не сломать себе шею в читальном зале из-за спора за старую книгу это нужно было постараться. И что хуже всего — фолиант она так и не получила. В ходе суматохи высокий студент его утащил.
«Дурья башка», — мысленно повторила Рейко, отлипая от стены и поправляя сползающую лямку сумки. Название диагнозу было дано верное, вот только курсовую это никак не спасало. – «Придётся выкручиваться.»
Вечером дома, налив себе горячего отвара из ягод и устроившись за рабочим столом, Рейко полезла в сумку за своим полевым журналом. Сердце и душа требовали излить часть эмоций в личном дневнике, чтобы вдоволь перебеситься и с чистой головой заняться спасение своей научной работой. Пальцы были готовы уже нащупать привычный грубый переплёт водонепроницаемого ежедневника, но внезапно, в руку вьюрна скользнуло что-то гладкое.
Она вытащила ежедневник в тёмно-синем строгом переплёте и с идеальным посеребряным срезом.
Рейко тяжело вздохнула, небрежно швыряя находку на стол.
— Ну, Рей, ну нет! Ну, как ты умудрилась забрать его склерозник. О, Лунус! Это катастрофа! А мой дневник сто процентов у него...
Она уже собиралась отложить треклятый задачник в сторону с глаз долой и заняться делами более насущными, но любопытство в моменте взяло верх. При всём желании она его сейчас не вернёт, почему бы не воспользоваться возможностью и не посмотреть, чем занимается этот великий ум гильдии. Рейко раскрыла его на случайной странице, ожидая увидеть высокомерные рассуждения о собственном величии, но взгляд сразу зацепился за аккуратные столбцы расчётов.
Почерк был мелким, ровным, пугающе точным. Так мог писать лишь последний педант, ну никак не здравый человек. Страницы теснились бесконечными рядами формул и выкладок, не оставляя и миллиметра для лишнего слова или помарки. Часть из них Рейко ещё могла разобрать благодаря базовому курсу сопромата и механики сплошных сред, но другие — многоэтажные уравнения и какие-то абстрактные математические доказательства — казались непроницаемой стеной, в которую без профильного образования лучше было бы даже не соваться.
Однако среди этих дебрей высшей математики её взгляд сразу зацепился за пару сугубо геоморфологических набросков. Это были схематичные, выверенные чертежи тектонических сдвигов и глубинных скальных разломов, выполненные с пугающей геометрической чёткостью. Парень знал, что делает в тот момент, он идеально разложил поведение подвижных каменных плит на векторы критических нагрузок, превратив массивные скальные пласты в строгую расчётную схему. На полях стояли его привычные, безжалостные ремарки к общепринятым академическим статьям, а прямо под наброском монолита шёл вывод распределения внутреннего напряжения каменных пластов при боковом сжатии — настолько чёткий и наглядный, что Рейко невольно подалась вперёд, почти касаясь кончиком носа ещё пахнущих чернилами страниц.
Она читала страницу за страницей, медленно потягивая остывающий чай. Злость на его надменность и высокомерный тон не исчезла — такие люди всегда вызывали у неё отторжение. Но внутри уважение к чужому и такому многостороннему труду и эрудированности появилось. Она не могла поверить своим глазам. Этот человек разбирался не только в точных науках, но ещё и был феноменально подкован в наука природных. Столкнуться в своей жизни с человеком-оркестром — вот так удача. Ещё бы эта встреча была менее мерзкой. Этот парень действительно был гением.
— Ну отдам вам должное, мистер. У вас здесь есть то, что нестыдно подчерпнуть для общего развития. — хмыкнула себе под нос Рейко и захлопнула задачник. Времени до сна оставалось совсем мало, а заниматься было нужно.
Решив, что она отдаст чужую вещь истинному владельцу следующим днём, студентка сложила её в сумку и засела в свои конспекты.
На следующий день Рейко пришла в библиотеку во время обеденного перерыва. Быстро оглядывая глазами величественный зал, она не теряла надежд словить знакомый силуэт меж стеллажей и студенческих голов. Умные люди мыслят одинаково, в него тоже должно было возникнуть желание вернуться сюда за своей вещью. И Рейко была права.
Он уже стоял у читального столика — в той же безупречной позе, словно и не уходил отсюда со вчерашнего дня. Парень заметил её приближение, он даже не шелохнулся. Определённо он ждал её.
На краю стола аккуратно лежал её потрёпанный дневник, а рядом — труды профессора Северина.
Рейко подошла без спешки, достала из сумки синий задачник и положила перед ним на тот же стол:
— Держи. Прошу прощения, я вчера в спешке забрала это с собой. Вывод коэффициента сжатия через температурный градиент... Это действительно впечатляет. Признаю.
Парень опустил взгляд на свою тетрадь, затем снова посмотрел на Рейко. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вежливое удивление.
— Благодарю, — спокойно произнёс он и пододвинул к ней её записи. — В свою очередь, я счёл возможным бегло просмотреть ваш позодный журнал, дабы убедиться в отсутствии критических повреждений страниц. Ваши графики распределения плотности фирна на вертикальных участках... на редкость точны. В них отсутствует академическая изящность, но практическая корреляция с реальными физическими процессами безупречна. Для полевых замеров это выдающийся результат.
Рейко сдержанно кивнула, забирая свой дневник:
— На леднике ошибки стоят слишком дорого. Приходится учиться точности без формул.
Студент слегка наклонил голову, и на его лице впервые проступила едва уловимая, сухая саркастичная полуулыбка.
— Вполне логично. Что ж, раз мы перешли к конструктивному диалогу, полагаю, процедура требует официального знакомства. Веритас Рацио. Кафедра точных наук. Или, как вы вчера любезно охарактеризовали меня в финале нашей увлекательной дискуссии... «дурья башка».
Кончик хвоста Рейко коротко дернулся, на скулах проступил лёгкий румянец от стыда, но она не отвела глаз. Она ответила ему с такой же спокойной насмешкой:
— Ох, так вот как вас величают. Что ж будем знакомы. Рейко Урхель. Кафедра геоморфологии. И если быть до конца честной, вчера ты действительно вёл себя именно так.
— Я защищал науку от небрежности, — невозмутимо парировал Рацио, аккуратно пододвигая к ней фолиант по криоморфологии. — Ладно, тоже перейду на ты. Забирай. Я перепроверил третью главу прошлой ночью. Твои замечания оказались справедливыми, списывать труд со счетов совсем будет варварством. Он ещё может быть маломальски полезным, в частности для твоей курсовой работы.
Всё становилось всё чудесатей и чудесатей. Сутки назад они друг другу в глотки были готовы вцепиться, а теперь ведут друг с другом светскую беседу, переходя на ты. Ей даже на секунду показалось, что парень вчера при падении слишком сильно приложился головой о полку.
Она с подозрением покосилась сначала на книгу, потом на самого Рацио.
— Вот так просто отдашь? Честно?
— Как я и сказал, я пока решил не забирать этот научный труд. Нет, это не значит, что я совсем отказался от своей идеи, просто не препятствую решению твоих проблем. Можно сказать, что вошёл в положение.
— Надо же...не думала, что Веритас способен идти на компромисс. — хмыкнула девушка, забирая книгу.
— Менять позицию под давлением фактов — базовый навык мыслящего существа. Советую тоже взять на вооружение.
— Я вроде бы и не отрицаю, что тоже была не права. — покачала головой вьюрн, расплываясь в улыбке. — Но за книгу спасибо. Правда.
— Не стоит пустых сантиментов. Благодарность не конвертируется в научные результаты, — Рацио скрестил руки на груди и слегка качнул головой. — Однако раз уж мы вместе способны признавать факты, я предлагаю сделать куда более рациональный шаг, чем простой обмен вежливостями.
Рейко прижала тяжёлый том к груди и с интересом вскинула брови:
— Взаимовыгодный обмен, конечно же. Твои полевые замеры... они на редкость точны. Вьюрны действительно тонко чувствуют рельеф. Большинство теоретиков нашей кафедры брезгует пачкать руки в реальных расщелинах, отчего их модели трещат по швам при первом же столкновении с физикой. Мне нужны твои эмпирические данные, чтобы скорректировать расчёты в моём собственном проекте.
Он сделал короткую паузу, позволяя смыслу перевариться в голове девушки, и продолжил тем же деловым тоном:
— Взамен я готов помочь тебе с курсовой. Объективно, интуиции не хватает строгого математического аппарата, из-за чего ты топчешься на месте уже который месяц. Я переложу твои наблюдения на язык уравнений и уберу логические бреши.
Рейко оторопела. Внутри всё затихло от искреннего удивления. В мыслях совсем не вязалось, что местный гений, перед которым трепетал деканат и которого сокурсники обходили за версту из-за снобизма, сейчас открыто предлагал ей... партнёрство? Не снисходительную подачку отличника отстающей студентке, а честную научную сделку на равных.
Опешив на секунду, Рейко почувствовала, как внутри разгорается исследовательский азарт. Хороший шанс проявить себя подвернулся ей. Она ведь неделями билась головой о стену именно потому, что не могла выразить своё чутьё опыьного альпиниста строгими цифрами. А решение её головной боли стояло прямо перед носом.
— То есть... совместная работа? — переспросила она, пытаясь скрыть прорезавшийся интерес за нарочито спокойным тоном. — Моя практика в обмен на твою теорию?
— Именно. Наблюдать за тем, как ты мучаешься с базовыми дифференциалами, пытаясь изобрести колесо, выше моих сил, — без тени смущения пояснил Рацио. — Это наносит непоправимый урон моему чувству прекрасного.
Рейко не выдержала и тихо рассмеялась:
— Твоё чувство прекрасного, конечно, весьма специфично. Но... ладно. Признаю, звучит заманчиво.
— Значит, договорились, — Рацио бросил быстрый взгляд на наручные часы. — У меня как раз есть сорок минут до начала семинара. В западной галерее тихо, столы широкие, и заваривают на редкость сносный кофе. Захвати свои черновики.
Рейко перехватила фолиант под мышку, чувствуя, как с плеч наконец свалился многонедельный груз зашедшей в тупик учёбы:
— Хорошо пойдём. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.
— Уверяю тебя, Рейко, я не ошибаюсь в людях.
Рейко лишь покачала головой, пряча улыбку, и шагнула следом. До полного взаимопонимания им было ещё далеко, но в тот день холодная гордость и упрямое предубеждение впервые нашли общий язык.