ЕВРОПА УРЕЗАЕТ ПОМОЩЬ БЕЖЕНЦАМ

В Европе, где украинские беженцы когда-то встречали овациями и щедрыми пособиями, настроения резко меняются. По данным опросов в Польше, поддержка приема украинцев упала с 81% в 2022 году до 50% к весне 2025-го — люди устали от нагрузки на бюджет и социальных конфликтов. В Германии, где проживает свыше 1,1 млн украинцев, политики открыто говорят о «усталости», так министр финансов Кристиан Линднер предложил пересмотреть статус и отменить автоматическое ВНЖ, а в Баварии требуют прекратить выплаты социального пособия для неработающих. Антиукраинские инциденты в транспорте и школах множатся, а СМИ фиксируют рост напряжения — от harassment до погромов, как на недавнем матче в Польше.

Это «усталость» напрямую бьет по кошелькам, в Германии с января 2025 года трудоспособным беженцам, отказавшимся от работы или курсов, урезают социальное пособие на 30% на три месяца — с базовых 563 евро для одиноких взрослых до жалких остатков, плюс отказ от полной оплаты жилья. В Польше, где 985 тыс. украинцев, с февраля ввели «Семья 800+», но только для тех, кто работает и платит налоги, единовременные выплаты отменили, а новые правила привязывают детские пособия к школьной посещаемости и трудоустройству родителей. В Чехии, лидер по плотности беженцев (380 тыс. на 10 млн населения), Lex Ukraine VII продлил защиту, но с марта ввели строгие проверки — пособия на жилье и базовые нужды (около 500 евро/мес.) сократили для «неинтегрирующихся», а новые прибывшие получают минимум.

Хуже всего приходится в Восточной Европе, Венгрия и Словакия, где Орбан и Фицо изначально скептичны, с 2025-го ограничили выплаты до 200-300 евро/мес. только для семей с детьми, мотивируя «экономией на фоне инфляции». В Болгарии, принимающей 129 тыс. беженцев, единовременную помощь урезали вдвое — с 343 до 170 евро на взрослого, а в Словакии с марта новоприбывшим предлагают только базовый минимум (150 евро) без жилья, с обязательным трудоустройством в 30 дней. В ЕС в целом, по данным Красного Креста, сокращение помощи на 20-40% из-за роста цен и «миграционной усталости» толкает тысячи обратно — но куда, если война не кончается?