𝐒𝐅𝐖 𝐀𝐥𝐩𝐡𝐚𝐛𝐞𝐭. 𝐒𝐮𝐠𝐮𝐫𝐮 𝐆𝐞𝐭𝐨
Как он Выражает её и нуждается ли в ней сам?
Раннее я уже рассуждала на эту тему, поэтому не стану повторяться, а лишь укажу ключевые моменты. Вот ссылочка, если захотите ознакомиться подробнее.
Как я и писала в одном из своих хедканонов для Сугуру важно чувствовать, что он любим не через слова и заверения, а через физические проявления: как партнеру становится спокойно в его присутствии, как тянутся его руки к нему и с какой нуждой смотрят его глаза. В ответ Сугуру всегда проявит такую же ласку: пригладит непослушные волосы любимого человека, заботливо обнимет, когда они уютно устроятся на диване и обязательно отнесет в кровать, когда его любовь заснет. Напоказ Сугуру не любит демонстрировать свою привязанность. Он будет делать это тихо. Тихо приносить домой после утомительной миссии любимые сладости партнера и ставить их в холодильник, чтобы утром услышать довольные возгласы с кухни, пока он будет отсыпаться. Тихо просматривать журнал и отчеты о миссии, на которую собираются отправить его партнера (если он тоже колдун). Тихо сложит вещи партнера и подложит саше с запахом лаванды, который будет напоминать о нем. Сугуру будет тихо присутствовать везде: в запахе, в невесомых прикосновениях и мелодичном мурчании кота, которого остановилась приласкать его любовь.
Насколько он уважает личные границы партнёра? Какие у него собственные границы?
Отношение к границам партнёра? С уважением. Сугуру понимает важность личного пространства и никогда не будет нарушать эти границы, если только не почувствует тревогу. Как только в его груди поселяется беспокойство, все правила меняются. Он начинает разузнавать, куда отправляется партнёр, и если он посчитает миссию опасной, тихо вмешается, чтобы взять её на себя. Тихо, осторожно, неуловимо. Партнёру поручают менее значимую миссию. Почему? Кто знает. Сугуру лениво вытянется на диване, взглянет с лёгкой улыбкой:
"Ну же, не дуйся. Уверен, что однажды тебе поручат о-о-очень важную миссию. Или ты так хочешь подражать мне? Составить конкуренцию, да? О, как мило…"
Сугуру нежно пощипает свою любовь за щеки и отгонит все подозрения о "незаконном" нарушении границ, оставшись неуловимым "преступником".
Если партнёр поздно возвращается, он чувствует это раньше, чем осознаёт. Отправлять сообщения? Нет, это слишком прямолинейно. Лучше отправить проклятие — крошечное, тёмное, с любопытными глазками, растворяющееся в тени. Оно не будет мешать, но Сугуру просто разузнает всё, что ему нужно. А то мало ли... на улицах Токио хватает всяких. Уж он-то точно знает.
Границы же самого Сугуру до невозможности просты: не пытаться нарушить его порядок. Он не поддаётся обсуждению. Вещи на его столе должны лежать именно так. Ручка всегда справа, отчёты — строго по порядку. Если кто-то переставит их — он просто вернёт всё обратно, даже не комментируя. Но в глазах мелькнёт лёгкое предупреждение.
Его границы нарушать нельзя.
Но и обвинять его в нарушении границ — тоже нарушение его границ.
Как ведёт себя во время ссор? Закрывается в себе или стремится к выяснению отношений?
На мой взгляд это самая интересная часть.
Сугуру кажется человеком, с которым трудно поссориться, а если и поссоришься, то долго это тянуться не будет. Он вежлив, спокоен, мягок, а главное — терпелив. Он будет сглаживать углы, даже если его что-то раздражает. Долго. Неделями, месяцами, сколько потребуется. Пока не достигнет точки кипения.
Когда Сугуру достигает предела, это не гнев в чистом виде, который сожжёт. Нет, это контролируемая атака. Холодный расчет. Парень не повысит голос, не начнёт кричать, но каждое его слово будет разящим, отточенным. Он знает, куда ударить, знает, как обойти оборону и сделать так, чтобы партнер почувствовал себя виноватым. Он не просто защищается — он идёт в контрнаступление.
Но вот только его партнер не враг и они не на поле боя...
И Сугуру поймет это, когда остынет, когда увидит, как его любовь отвернется и уйдет в другую комнату, оставляя его в удушающей тишине.
"И пожалуйста! Посиди, подумай над тем, что сказал я и пойми, что ты не прав(а)!"
Проворчит парень вслед. Но сидеть и думать будет он. Сугуру будет долго остывать, злиться. Злиться на партнера, на самого себя... как он мог допустить это? Как он мог сказать такие вещи? Сугуру не понимает самого себя. Как он позволил злости легко нарушить порядок? Нужно исправиться всё.
Но сделать первый шаг всегда сложнее. И тогда происходит одно из двух:
- Партнёр делает первый шаг (и это чаще всего).
- Они застревают в холодной войне, где Сугуру упрямо держит дистанцию, даже если уже тысячу раз пожалел о сказанном.
Если брать первую ситуацию, то Сугуру сразу опустит взгляд при виде его партнера, пришедшего к нему. Парень скрестит руки на груди и будет робко поглядывать, слушая чужую сторону, оттаивая и приходя в себя ровно до того момента, пока не услышит заветное "прости". Тогда Сугуру сорвется. Его руки осторожно, будто боятся быть отвергнутыми, потянутся, чтобы заключить в крепкие объятия, прижмут лицо партнера поближе к сердцу, что забьётся до боли сильно. Сугуру уткнется носом в волосы, вдохнет полной грудью родной запах и сдастся. Его оборона потерпит тотальный крах. Он будет долго изъясняться и объясняться, вплетать свои извинения в волосы партнера, признавать свою вину и шептать наивные заверения о том, что это не повториться, что он не прав, что он боится...
"П-прости" "Я не хотел тебя ранить"
И это будет продолжаться слишком долго, пока партнёр не начнет задыхаться от эмоций, от удушающих объятий, от его бесконечной рефлексии.
Если рассматривать второй исход событий, при котором партнер отказывается делать первый шаг, то всё становится тяжелее. Сугуру начнет накручивать себя, разжигая поле войны уже внутри себя. Он молча приготовит ужин для двоих, поест, приберется, проигнорирует все звонки. И неважно от кого они, если нет настроения, если голова забита совершенно другим. В ней идет холодная война без разрывов снарядов и пулеметных очередей, но куда более коварная и напряженная, ведь он не знает как выиграть. Какой шаг сделать следующим и чего он будет стоить?
"Просто ляжь спать пораньше", — подскажет разум. — "Утро вечера мудренее."
И вот Сугуру устраивается в постели, по привычке протягивает руку и... Не чувствует знакомого веса, тепла и мягкости кожи. Постель может ещё и пахнет его партнером, но этот запах мертвенно статичен. Как будто его больше не обновят.
Сугуру закрывает глаза. В груди поднимается то самое мерзкое чувство, которое он ненавидит больше всего на свете.
Парень поднимается с одеялом на плечах, подобно мантии за спиной, словно он идёт вершить великую миссию. Он спокойно зайдет в гостиную, где устроилась его любовь и... Спит она или смотрит бестолковую передачу по телевизору, заглушая свои тревожные мысли, неважно. Сугуру не скажет ни слова, просто опустится перед ней на колени, подхватит на руки и унесёт, эгоистично вырвав из теплого кокона в котором устроилась его любовь.
"Эй, Сугуру, ты что творишь?!"
Партнёр может возмущённо шипеть, кусаться, пинаться, но Сугуру не остановится. Может быть, его любовь уступит, уткнётся ему в плечо, тихо вздохнёт, признавая поражение. Сугуру принесёт её обратно в постель, в их тихую обитель, где им и положено быть.
Парень уложит и из принципа завернёт в кокон из одеяла, обнимет руками и ногами, не оставляя шансов на побег.
"Если я монстр, то ты теперь моя красавица"
Проворчит он. Это может выглядеть бесконечно глупо и комично. Но в глазах Сугуру будет вселенская печаль, ведь в такие моменты он остро осознает свою уязвимость, как он слаб перед своей любовью. Он прижмется губами к её затылку и будет тихо ругать за жестокость, за глупость. И непонятно, кого он ругает: то ли партнера, то ли самого себя. Он будет продолжать это делать, пока не закончатся все слова, кроме простого "прости".
"Прости за гнев" "Прости за холод" "Прости за упертость" "Только не делай так больше" "Не заставляй меня засыпать одного"
Монстр бы не прижимался губами к коже, шепча заветное «прости».
Монстр бы прятал в уголках глаз капли влаги, которые в темноте хоть невидимы.
В уголках глаз Сугуру соберется влага, но в темноте не разглядеть маленьких слез. Он не стесняется их, скорее парень просто не замечает. Это естественно, это доказательство его чувств. Так он не замечает и болезненной хриплости в голосе, сбитого, нервного дыхания. Оно выровняется только с приходом долгожданного сна.
А утром все встанет на свои места.
Каждое прикосновение — это извинение. Каждое слово — это заклинание, которое должно сделать их ближе. И Сугуру будет целовать свою любовь, клеймить её кожу словами, обжигать извинениями и вытягивать их из её уст.
— Всё должно быть честно, так ведь? — его губы скользнут по шее, он улыбнётся, хоть голос ещё дрожит - тень страха.
И если его любовь попытается увильнуть, если попробует сопротивляться, это утро затянется.
Как он относится к верности? Легко ли он доверяет?
Так же, как Сугуру верен себе, друзьям, своим принципам, он будет верен своему партнёру. Для него преданность не требует доказательств — она просто есть, как дыхание, как пульс.
Мир полон нестабильности, предательства, грязных компромиссов. Он не потерпит измены — даже намёка на неё. Его любовь не должна принадлежать никому другому, потому что он сам — целиком и полностью — отдаёт себя взамен.
Если Сугуру выбрал кого-то, значит, этот человек — особенный. И если потребуется, то он изменит порядок вещей ради него. И Сугуру не нужно одобрения на это.
Но если однажды выбор всё же встанет…
Если его любовь окажется не-колдуном…
Однажды Сугуру возненавидит не-колдунов. Он увидит слишком много, потеряет слишком много, чтобы засомневаться в своём пути. Не-колдуны — корень зла, источник проклятий, болезнь, от которой страдает этот несовершенный мир.
Но этот не-колдун — его. И парень не сможет разорвать этот узел так легко.
Любя и ненавидя одновременно, Сугуру будет держать партнёра рядом, скрывая от своих последователей, от своей идеологии, от самого себя. В каждом взгляде — адский разрыв между чувствами и идеей. В каждом касании — противоречие.
"Как же ты можешь быть таким идеальным и неправильным одновременно? Ты моё исключение"
Однажды скажет Сугуру, перебирая чужие волосы. Но если он позволит одному исключению существовать, то что это будет значить? Что он неправ? Что он лгал себе всё это время? Сугуру не знает, что делать.
Но выбор уже сделан, когда он не разжал пальцы, когда не позволил себе отказаться от этой любви.
Сугуру не отпустит.
Не причинит вреда.
Но и не сможет забыть, кем является его любовь.
Это противоречие сожжёт его изнутри.
И однажды он, возможно, не выдержит.
Как проявляет чувства? Насколько он эмоционален или скрытен?
Думаю, что в предыдущих пунктах некоторые аспекты эмоциональной стороны Сугуру были раскрыты достаточно, так что не стану повторяться.
Давайте вспомним, что перед нами японское произведение, содержащее культурные особенности именно этой страны. А чем знаменит японский менталитет? Сдержанностью. Сугуру у нас является выходцем из обычной семьи и прямой иллюстрацией того, что будет если замыкаться в себе и в одиночку нести груз сомнений, которые разрушают.
Сугуру — не из тех, кто разбрасывается эмоциями. Он не скрывает их намеренно, но и не стремится показывать. Потому что, в конце концов, зачем? Переживания — это груз, который он научился нести в одиночку. Он не будет искать утешения, не станет говорить о своих страхах.
Его партнер даже не узнает о внутренних терзаниях, выворачивающих его душу наизнанку. Но разве это любовь - не чувствовать свою половинку? Парень не сломается даже перед самым страстным допросом.
Он будет убеждать свою любовь, глядя усталыми глазами, пряча бледное лицо под черными прядями волос, что стали слишком непослушными в последнее время. Сугуру будет упрям, изворотлив, но он не сознается ни перед самим собой, ни перед партнером и продолжит нести груз эмоциональной тяжести на своих плечах.
Печаль Сугуру страшна тем, что он не покажет её, ведь это слабость. А он один из сильнейших, он должен защищать, быть опорой для других, быть примером и прочее, прочее... Кулак слабо ударяет кафельную стену в душе. И вот безупречный образ покрывается трещинами.
Парень всегда застревает в ванной, когда переживает. Стоит под горячей водой, уговаривая себя: "Просто нужно время". До скрипа натирается мылом, давится запахом шампуня, от которого уже тошнит. Он может привести себя в порядок физически, но не внутренне. Капли скатываются по его сильному телу, но грязь — не смывается. Она копится в нём, вместе с проклятиями, вместе с грузом, который он сам на себя взвалил.
Спина сутулится, прогибается под невидимой тяжестью. "Нужно выспаться..." - наконец что-то начинает понимать Сугуру, торопливо кутаясь в полотенце, вытираясь и одеваясь. "Да... нужно отдохнуть," - приходит к заключению парень и тяжело шагает в спальню.
Там постель теплая. Там терпеливо ждут. Там его человек.
"Спасибо" - слабо шепчет Сугуру, заползая под одеяло как ищущий тепла котенок. В такие моменты он не вяжется сам с собой: слишком сильное тело, слишком острые черты лица, слишком уязвимый взгляд.
Сугуру - олицетворение противоречия.
"Знаешь, может завтра никуда не пойдем, а?
Голос тихий, глухой, почти умоляющий. Фиалковые глаза смотрят из-под ресниц, мягко, в поисках понимания и принятия.
И Они находят свой приют. В темноте, в тишине, в чужих руках Сугуру, наконец, становится легче дышать.
Чего он боится в отношениях? Одиночества, предательства, потери?
Остаться одному. Для Сугуру важнее всего понятие «семьи», но не в привычном смысле кровных уз — для него семья гораздо глубже, это связь, пронзающая души, сотканная из преданности и выбора, а не случайности рождения. Он ищет эту связь, крепко держится за неё — не из страха перед одиночеством, а потому что без неё мир теряет смысл.
Нет ничего страшнее, чем ощущение, что тебя выбросили, словно рыбу на берег. Вокруг столько воздуха, но дышать невозможно. Грудь судорожно сжимается, а лёгкие не могут вобрать в себя ни капли спасительного кислорода. В такие моменты страх затапливает его полностью, превращаясь в болезненную агонию.
В самые нежные, самые чувственные моменты Сугуру будет шептать эти слова, наполняя их всем, что есть в нём. Его партнёр — его сосредоточение, его якорь в этом мире, его отражение. Как можно просто взять и отпустить часть себя? Как можно отказаться от половины своей души?
Но если придёт день, когда разрыв станет неизбежным, Сугуру отступит. Не потому, что разлюбил. Не потому, что смирился. А потому что так будет нужно его партнёру. Он не станет цепляться, не станет упрашивать, не станет мешать чужому выбору.
Как он любит прикасаться? Любимые части тела партнера?
Сугуру любит своего партнера от кончиков пальцев до корней волос. Его взгляд никогда не устанет рассматривать, подмечать где-то маленький, едва заметный шрамик, о котором и не помнит его любовь. Ох, а вот на её теле появилась родинка. Вчера её ещё не было. Парень очертит её пальцем и построит созвездие, соединив с другими. И вот новое открытие, которое будет тайной для всего мира.
Но вот руки его — ах, какие они непослушные... Они скользят вниз сами по себе, сжимают кожу на бёдрах, чертят контуры коленных чашечек, что вечно в синяках, сбиты, исцарапаны. Знаки жизни. Иногда несправедливой, жестокой, изматывающей, но всё же дающей моменты, ради которых стоит терпеть. Как сейчас, например. Пока болит, пока приятно, пока синяки на коже цветут, как кляксы чернил, — значит, живёшь. Сугуру любит эту жизнь под кончиками пальцев и будет наслаждаться ею, угадывать...
"Снова проклятие с ног сбило, да? Растя-я-япа. И как тебе можно важные миссии поручать, если ты даже со своими ножками не можешь уследить? А здесь что у нас такое?"
В голосе Сугуру скользит ленивая язвительность, но прикосновения противоречат словам: мягкие, заботливые, проникающие под кожу. Он массирует икры, ласково разминает мышцы, чувствуя, как напряжение уходит вместе с усталостью. Он угадывает эту дрожь — лёгкое эхо жизни.
Ах, как он любит эти ноги. Они так полны жизни и силы. Они гулко стучат по полу, подгибаются от усталости, спотыкаются о собственную тень, подкрадываются неслышно, точно мягкие лапки кошки, иногда они сбивают его самого с ног или колеблются у порога в сомнениях... Сугуру заучил походку своего партнёра — разве можно любить ножки и не знать, как они ступают? Он узнает среди сотен других шагов те самые. Ведь они всегда будут на пути к нему.
Парень поднимет голову, глядит на свою любовь снизу вверх. Он довольно улыбнется, замечая, как сгладились её черты лица. О, как он любит наблюдать за партнером, за каждым его изменением. Но вот только тело его не слушается. Снова. Его тянет ниже. Снова. Глаза сами по себе опускаются на шею. Это место, где жизнь бьётся так явно, что парень почти слышит её. Пульс, который сбивается, когда партнёр нервничает, или учащается, когда Сугуру касается его.
Одно движение — и жизнь замирает.
Один поцелуй — и пульс сбивается ещё сильнее.
Одно неправильное прикосновение — и дыхание больше не выровняется.
Как он ревнует? И ревнует ли вообще?
Сугуру — человек уверенный, ему не нужно цепляться за любовь, сжимать её в руках до боли в костях. Он доверяет. Он предан. Хочешь провести весь день с друзьями? Хорошо. Задерживаешься в командировке? Береги себя. Сугуру не станет марать свою любовь подозрениями, не станет мучить неверием. Но ревность — штука коварная. Она не кричит, не требует. Она лишь шепчет что-то на границе сознания, зарождает зерно сомнения, искажает факты, добавляя к ним тень. Ревность не разрушает его доверие — но вносит беспорядок. А Сугуру терпеть не может беспорядка.
Если партнер решится поиграть с его терпением, если нарочно сделает шаг в сторону, ожидая реакции — Сугуру запомнит. Он не покажет, не устроит сцен, только в глазах его мелькнет что-то темное, неуловимое. Парень подождет. Подождет момента, когда они останутся наедине и тогда...
Сугуру наклоняется ближе, в голосе — тихая леность, но в этом спокойствии чувствуется что-то еще.
— Тебе так нравится устраивать беспорядок, душа моя? — его пальцы лениво оглаживают чужую шею, ощущая легкий скачок пульса. — А разгребать потом кому? Как всегда мне?
Сугуру улыбается. Медленно. Небрежно.
— Или ты сам хочешь стать беспорядком, а?
Сугуру знает, как будет лучше. Для него, для его партнёра. Но он не будет носиться вокруг, оберегая, как вечно беспокойная наседка. О, нет. Всё намного тоньше. Парень не запрещает, не приказывает — он направляет. Направляет лёгким прикосновением, полунамёком, мягким взглядом, в котором читается: ты же понимаешь, верно?
Сугуру нашёптывает на ухо, его голос — не властный приказ, а шёлковый ветер, что уводит в нужную сторону. Он не просто советует, он создаёт ощущение, что решение уже принято, что это единственный верный путь.
Но даже к самому мягкому голосу порой не прислушиваются.
И тогда парень меняет тактику. Тонкая нить манипуляции, незаметное перенаправление — и вот его любимый уже сам уверен, что выбрал именно то, что нужно.
— Правда? Думаешь, так будет лучше? — спрашивает он, когда партнер идёт по вытоптанной им дорожке. В голосе — искренний интерес, даже капля сомнения, но на губах играет лёгкая, едва заметная улыбка.
Потому что забота может быть разной.
Какие у него странные привычки в отношениях, которые партнёр замечает?
Достаточно сложно определить какие странные привычки могли бы быть у такого сдержанного человека как Сугуру. Да и понятие странности весьма растяжимо. Однако, когда привыкаешь к человеку, начинаешь замечать за ним особенности, которые становятся неотъемлемой частью его образа.
Его любовь начнет замечать, как в её вещах будут появляться маленькие подушечки саше. Тонкий намек от парня? Нет. Если бы Сугуру хотел что-то сказать, он бы сказал прямо. Но аромат всегда один и тот же — тот, что он выбирает для себя. Это эгоистичное желание присутствовать рядом даже незримо. Напоминать о себе, вплетаться в повседневность партнёра легким, ненавязчивым оттенком.
"Что? Я сделал что-то не так? Забыл о чем-то?"
Сугуру возмутится, если его партнёр начнёт пристально смотреть на него, пытаясь подражать его привычке наблюдать. Он не поймет, что его любовь пытается подражать ему, показать, как иногда раздражает пристальное внимание. Вот только Сугуру делает это почти неосознанно. Он может иногда прийти и просто наблюдать за партнёром во время его тренировки или когда он складывает свою одежду после сушки. А глаза у Сугуру острые, точно лиса глядит на добычу, ожидая беспечной ошибки.
Но парень ласков со своим партнером как кот. Он будет не просто произносить его имя, а мурчать. Странно ли это? Не особо, но на людях иногда смущает. Сугуру знает об этом, потому позволяет себе временами поддразнить свою любовь. Но чаще всего это происходит неосознанно, потому что парень по-другому не может. Он — протягивает гласные, смягчает согласные, будто играет с именем на языке, смакуя его. И вот оно даже ощущается на вкус и это самый лучший вкус для Сугуру.
"Сердце моё, я уже почти собрался"
Таким же сладким голосом протянет парень, поправляя рубашку, что струится по телу. На его запястьях тихо звенят какие-то браслеты. И на мгновение его партнер впадет в ступор, словно он пастух, заставший самого Аполлона на живописной поляне. Только муз вокруг не хватает. Хотя воображение "дорисовывает" картину, и раздаются отдаленное божественное пение, звон кифары, и странное свечение наполняет комнату...
"Ну и ну, можно было просто сказать, что я хорошо выгляжу"
Щелкнет пальцами Сугуру перед глазами любимого и покачает головой. Он встанет у зеркала и примется убирать волосы. Разве странно, что человек прихорашивается и приводит себя в порядок? Ни капли, но так происходит каждый раз, даже перед самой простой прогулкой. Сугуру всегда выглядит прекрасно. Ему даже не приходится прилагать много усилий для этого, ведь чувство стиля, отсутствие стеснения самовыражаться и простое желание выглядеть хорошо делают своё дело.
Парень обязательно покраснеет, если его партнёр отметит вслух эту его особенность, когда он слишком увлечется. Покраснеет, когда ему скажут что-то нежное, когда коснуться его ладоней и добью взглядом, будто он — центр мира. Сугуру не из тех, кто станет прятать лицо, смущённо отворачиваться или пытаться скрыть столь нежные эмоции. Но есть одно «но»: он даже не осознает, что краснеет, не осознает, какой яркий румянец вспыхивает на его щеках. И всё ровно до того момента, пока партнёр не начнет тыкать пальцем, приговаривая: "кто тут такой красный?". Сугуру медленно прищурится - его самодовольство задето. «Ах ты…» — скажет он, хватая любимого за запястье, притягивая ближе. Теперь настала очередь партнёра краснеть.
Ну и однажды его любовь откроет для себя другую "странность" Сугуру. Он — существо утра. Парень просыпается за час до будильника, но не спешит вставать. Остаётся лежать, лениво разглядывая потолок или прислушиваясь к дыханию рядом. Не двигается, не торопится, наслаждается моментом покоя, прежде чем день снова потребует от него активности. Это время принадлежит только ему. А потом он почувствует на себе взгляд. Лениво повернётся, увидит сонные, недоумевающие глаза. И просто протянет руку, прикроет их ладонью, качая головой.
О чем он переживает в отношениях? О чем жалеет?
"О, я переживаю, как бы мне не пришлось мараться, доставая тебя из пасти какого-нибудь проклятия"
Отшутится Сугуру с ехидной улыбкой на губах, когда его любовь спросит о чем он переживает. Ну может этот парень хоть раз прямо сказать, а не увиливать от ответов?! А он и говорит, признается в своем волнении. Пусть и не так, как хочет услышать того партнер.
График колдунов — это ад. Бесконечный, выматывающий, страшный. Даже сансара кажется милостью богов. Сугуру привык жить внутри этого механизма, но где-то между проклятьями и смертями должно быть место для партнера. Должно быть.
Сугуру сожалеет об этом, о том, что его мало в жизни его любви. Иногда он накручивает себя. Злится.
Недостаточно усердно работал?
Теперь мучайся допоздна.
Недостаточно был силён?
Теперь разбирайся с этим проклятием дольше, чем планировал.
Но эти сожаления остаются внутри. Они сжимаются в груди, когда он наконец возвращается домой поздним вечером, когда тишина режет слух, когда рука зависает над дверной ручкой, но не решается повернуть. Мысленно Сугуру уже тысячу раз проклял себя устами своей любви, обвинил в пренебрежении, в отсутствии понимания в бесполезности таких отношений. А что, если его вообще устали ждать..?
Сугуру видит свет. Усталые, но всё ещё такие влюбленные глаза. Тепло улыбки, которая могла бы не случиться. Губы, которые могли бы сказать что угодно, но произносят его имя легко, с ноткой нетерпения.
И Сугуру слышит не обвинение.
Не упрёк.
А зов.
Руки тянутся к нему. Знакомый вес в объятиях. И вот Сугуру переступает порог. Без сожалений. Он чувствует любовь, свою любовь.
Как много усилий он прилагает к совместному времяпровождению?
"Ммм? Хочешь сходить на фестиваль?"
Сугуру с интересом переспросит, услышав предложение партнёра. Он явно не против, даже обрадуется возможности вырваться из однообразной рутины и тяжёлого быта колдуна. Быть "обычным" хоть ненадолго — приятное разнообразие. Правда, этому мешает одна проблема: проклятия. Они всегда где-то рядом, мелькают в поле зрения и напоминают о своей природе, не давая забыть о реальности.
По этой причине Сугуру гораздо чаще предложит остаться дома. Но если выбирается куда-то, то это будет место тихое, уединённое, иногда даже слегка жутковатое. Прогулки в подобных местах имеют странную романтику, хотя партнёр не всегда разделяет этот взгляд, особенно видя заголовки в криминальных новостях. Сугуру лишь посмеётся в ответ:
"Ш-ш-ш, за кого ты меня держишь? Просто помолчи и наслаждайся. А если я увижу что-то жуткое, ты же знаешь — я разберусь, ладно?"
Он закрывает глаза, вдохнув прохладный воздух, позволяя себе ненадолго погрузиться в гармонию вдали от вечного шума и суеты Токио.
Зато в домашнем времяпрепровождении Сугуру — настоящий мастер. Если дело касается досуга дома, он с удовольствием удивит и развлечёт свою любовь. Тихие вечера за просмотром старых фильмов, примерка странных вещей из шкафов друг друга, неожиданные эксперименты на кухне или спонтанные музыкальные вечеринки (которые наверняка достанут соседей) — всё это его стихия. Дома он чувствует себя в своей тарелке. Здесь не нужно ничего изображать, нет необходимости держать фасад, а главное — можно расслабиться.
"Э? И куда нам столько еды, сердце моё?" — Сугуру фыркает, глядя на пакеты с покупками, занявшие весь стол. — "Правильнее уже будет звать тебя троглодитом... Ты, случаем, не планируешь превратить наш дом в пещеру и засесть тут, пока не закончится всё это добро?"
Он может говорить с ленцой и поддразнивать, но в его словах всегда чувствуется тихое тепло. Для Сугуру важно, чтобы партнёр чувствовал себя комфортно, даже если это значит больше времени проводить дома. Ведь дома... дома хорошо.
Как он относится к физическому выражению чувств?
Сугуру не самый тактильный человек, особенно если речь идёт о проявлении чувств на публике. Его прикосновения всегда ненавязчивы, сдержанны, будто случайны: он легко приобнимет за плечи, слегка наклонится ближе, чтобы положить голову на плечо. С той же лёгкостью он примет внимание от партнёра — нежные поцелуи в щёку, переплетение пальцев, тихий шёпот на ухо. Но его грация и лёгкость — это не маска, а его естественная сдержанность, будто Сугуру вымеряет каждое прикосновение, чтобы не показаться слишком навязчивым.
Совсем другое дело — работа. Если Сугуру сосредоточен, будь то на миссии, тренировке или надоедливом отчёте, он становится неприступной крепостью. В такие моменты отвлекать его — практически преступление. Один строгий взгляд, и партнёр сразу поймёт, что лучше подождать. А уж если попытаться добиться внимания настойчиво, то можно нарваться на обиду. Ведь разве ему самому нравится погрязать в рутине и формальностях?
Но стоит Сугуру завершить свои дела, расслабиться в тихом уюте дома, как он становится совсем другим. Время "подзарядки", как он сам это называет. Несколько нежных поцелуев в щёки, в ушко, чуть ниже — на шею, крепкие объятия, будто он хочет сохранить тепло партнёра. Сугуру довольно выдыхает, опуская голову ему на плечо или прижимаясь к груди.
Однако даже дома он не будет слишком навязчив. Его объятия и поцелуи — это не прилив страсти, а спокойное выражение привязанности. У всего должна быть мера, у всего должен быть порядок. Впрочем, партнёр Сугуру знает: в тишине его взгляд или прикосновение может сказать гораздо больше, чем сотни слов.
Как он скучает по партнеру, когда его нет рядом?
Когда партнёр далеко, Сугуру не покажет, как ему не хватает этого человека. Он остаётся таким же спокойным и невозмутимым, с привычной безмятежностью в голосе и лёгкой улыбкой. Даже если внутри всё тянется болезненной нитью, он редко позволяет этой тоске вырваться наружу. Вместо этого Сугуру погружается в дела, стараясь отвлечь себя от пустоты, которую ощущает. Но каждый звонок, каждое сообщение или даже случайный запах, напоминающий о партнёре, словно тихо царапают его душу.
И в тишине своего одиночества Сугуру ловит себя на том, что ищет взглядом мелочи, связанные с ним: забытая на столе чашка, лёгкий след аромата или даже смятая часть постели. Он не признается даже самому себе, что порой садится ближе к этим вещам, будто это его способ почувствовать близость.
Когда тоска становится особенно невыносимой, он пишет короткие, но ёмкие сообщения:
"Тебя здесь не хватает."
"Не задерживайся, ладно?"
А когда партнёр возвращается, Сугуру не станет устраивать бурного приветствия. Просто подойдёт, заключит в объятия и задержится на мгновение дольше, чем обычно. Его руки словно хотят наверстать всё то время, что они были порознь.
Для Сугуру сон — это не просто отдых. Это часть дисциплины, забота о теле и ясности разума. Но... если честно, это ещё и лучшая возможность воспользоваться своим партнёром. Конечно, в качестве подушки. Парень может закинуть ногу поперёк бедра партнёра, обнять его так крепко, будто боится отпустить даже во сне, или вовсе положить голову на спину, оставляя тёплый выдох на шее. А иногда Сугуру, как ленивый кот, заталкивает своего партнёра ближе к холодной стене, чтобы самому утонуть в его тепле.
В такие моменты у партнера Сугуру закрадываются мысли, что это проклятия дебоширят внутри парня, пытаясь вырваться или причинить какие-то неприятности. Но Сугуру все контролирует, кроме своего сна. Надо же и ему когда-то отдыхать?
Утро начинается всегда одинаково. Растрепанный партнёр с тяжёлым взглядом, который явно спал в каких-то неестественных условиях — с ногой Сугуру на плече или рукой, крепко держащей за талию. А сам парень, лениво потирая сонные глаза, только усмехается.
"Что случилось? Опять проклятия дебоширили?"
Эта фраза станет фирменной. Напоминанием о том, что жаловаться бессмысленно, пока есть кровать, где они оба умудряются уместиться и где Сугуру всегда найдёт способ быть ближе.