Глава 7.
Сердце Фу Шэня бешено колотилось, этот звук отдавался в его ушах. Стрела, казалось, вернула его в тот кошмарный момент, когда валун неотвратимо падал на него с высоты. Его искалеченные ноги будто бы обрели собственные воспоминания, острая боль от многочисленных переломов, из-за которой он терял сознание, вспыхнула в теле генерала Фу с новой силой.
Он резко наклонился, выгнув спину дугой, в бессознательном порыве защититься. Холодный пот стекал с его висков по бледным щекам и скрывался за воротом ханьфу. Его напряжённая фигура выглядела так, будто Фу Шэнь сейчас вырвется из собственной плоти.
Твёрдое дерево шкатулки с громким сухим щелчком раскололось, не выдержав давления его пальцев. Острая щепка пронзила ладонь.
Однако эта колющая резкая боль, подобно игле, вонзившейся в кость, мгновенно достигла его разума и обожгла затерявшуюся в ужасных воспоминаниях душу. Беспокойное сознание остановило свои метания и вырвалось из удушающей череды картин о случившемся на перевале Цинша.
Фу Шэнь поднял голову. Его лицо было залито холодным потом. Он не плакал, но глаза его были красными из-за полопавшихся капилляров. Густые ресницы слиплись и были опущены, подобно перьям, скрывая мрачный взгляд, как у окровавленного, загнанного в угол зверя.
Он посмотрел на открытую шкатулку и вдруг заметил белеющий уголок бумаги, торчавший из трещины – в шкатулке было потайное отделение. Он осторожно извлёк сложенный в несколько раз лист.
Чуть меньше половины шичэня спустя СяоСюнь, стоявший на страже перед дверьми кабинета, услышал зовущий его голос Фу Шэня. Он толкнул дверь и, войдя, поморщился, учуяв неприятный запах сгоревшей бумаги.
Фу Шэнь сидел за столом и источал неподдельное спокойствие, хотя выражение его лица было несколько холоднее, чем обычно. Он вертел в руках длинную залитую кровью шкатулку из полированного дерева и, казалось, вовсе не чувствовал боли.
— Кто в поместье за последние три дня успел побывать в кабинете? — спокойно уточнил он. — Позови их всех сюда.
Сяо Сюнь сперва хотел перевязать его руку, но Фу Шэнь даже не поднял на него глаз. Не решаясь перечить генералу, он быстро склонил голову, готовый выполнять его приказы. Когда он уже взялся за ручку двери, Фу Шэнь внезапно окликнул его:
— У вас будут ещё пожелания? – уточнил СяоСюнь.
Фу Шэнь некоторое время помолчал.
После трагедии на перевале Цинша Фу Шэнь, очнувшись, первым делом приказал найти арбалетный болт, вонзившийся в каменную стену ущелья, но поиски были безуспешными. Генерал Фу полагал, что снаряд был похоронен под грудами упавших камней, но, к его удивлению, кто-то просто оказался на шаг впереди. Но кто обладает такими возможностями, чтобы держать столь масштабное предприятие в секрете, но при этом оставить ключевую улику прямо перед его глазами.
«Часть отгадки раскрыта, но каковы их истинные намерения?» — размышлял генерал Фу, глядя на длинную щепку в своих руках.
Вскоре слуги разного роста и возраста выстроились перед своим господином, опустив головы и ссутулив плечи: у каждого из них возникло сильное желание зарыться глубоко под землю. За дверью стоял отряд смертоносных воинов Железной кавалерии Северной Янь, чей вид напоминал стальные лезвия, которые могли нарезать тебя на кусочки в любой момент.
Фу Шэнь бросил шкатулку на столешницу из красного сандалового дерева и прямо спросил собравшихся:
— Кто из вас видел эту вещь, когда она здесь появилась, и кто её принёс? – голос его звучал несколько хрипло и словно таил в себе глубокую усталость.
Допрос слуг проводился в хронологическим порядке: первыми отвечали те, кто входил в кабинет три дня тому назад, затем — все остальные по порядку. Но все они качали головами и утверждали, что раньше не видели эту шкатулку. Только несколько слуг, которые прибирались в кабинете этим утром, рассказали, что видели её на столе, но не осмелились тронуть, предположив, что сам господин её там оставил.
Взгляды всех собравшихся в комнате остановились на молодом служке, который накануне принёс в комнату вазу с цветами. Этот мальчишка на вид лет четырнадцати был одет в запылённую рабочую одежду. Его родители рано умерли, поэтому вместе с дедом по отцовской линии он отправился работать в поместье хоу и обычно прятался на кухне, стараясь не попадаться хозяину на глаза. Никогда раньше не сталкиваясь с подобными обстоятельствами, под пронзительным взглядом хоу он тут же впал в панику и, с глухим стуком упав на колени, принялся умолять, сопровождая свои слова громкими рыданиями:
— Пощадите мою никчемную жизнь, господин!
Фу Шэнь помассировал точку между бровями. От плача мальчишки у него разболелась голова.
— Заткнись, — холодно бросил он.
Голос его был очень тихим, но, возможно, от того, что он привык командовать людьми, каждое сказанное им слово ощущалось очень весомым, казалось, своей тяжестью они могут пробивать дыры в полу. Мальчик мгновенно затих, хотя сотрясающая его дрожь стала ещё сильнее.
— Это ты принёс в кабинет шкатулку?
— Этот... этот ничтожный не знает...
— У меня не так много терпения, чтобы смотреть, как ты валяешься на полу и рыдаешь, — мрачно сказал Фу Шэнь. — Чем раньше ты расскажешь всё, что знаешь, тем скорее мы с этим покончим. Я даю тебе шанс ещё раз подумать над своим ответом.
Маленький слуга прикусил нижнюю губу, его руки мяли подол потрёпанной рубахи. В конце концов, он не смог противостоять подавляющему присутствию Цзиннин хоу и тихо прошептал:
— Этот... этот скромный слуга не уверен... но это может быть Ван... Ван Гоу-эр.
Это имя генералу Фу ни о чем не говорило.
— О-он ребенок семьи Ван из Яншугоу[1], что к востоку от города. Он часто приходит в особняк хоусо своим отцом, чтобы доставить еду... вчера вечером дедушка[2] Фу велел мне принести вазу в кабинет, и Ван Гоу сказал, что тоже хотел бы со мной пойти... посмотреть, как выглядит кабинет богатого господина. Я думал... хоу всё равно не придёт, поэтому просто взял его с собой.
— Этот подчиненный понял, — ответил он. Посторонний проник в кабинет хоу. Это место не было каким-то особенно важным, но все, кто нёс охрану в этом доме, совершили огромную ошибку.
Сяо Сюнь незамедлительно отобрал нескольких воинов, чтобы найти этого Ван Гоу-эра. Фу Шэньнеспешно окинул взглядом людей, стоявших перед ним, и мягко улыбнулся. Но от этой ласковой улыбки у слуг застыла в жилах кровь.
— Мне определенно кажется, что я все эти годы проявлял непростительную небрежность, полагая, что этот «задний двор»[3] лучше, чем вовсе никакого, и что здесь нет людей, желающих создать этому господину лишние проблемы. Кто бы мог подумать, что, несмотря на отряд кавалерии, стоящий на страже днём и ночью, в этом доме всё равно заведётся предатель, от которого невозможно будет защититься? На самом деле дыр в этой защите больше, чем в сите. Сегодняшнее происшествие — урок для вас всех и для меня. Фу бо...
Старый слуга выступил вперёд, дрожа от страха.
— Я готов выполнять ваши приказы, хоу.
— В течение десяти дней уволить всех слуг в поместье и отправить туда, откуда они явились. В этом доме отныне не будет никого, кроме солдат Железной кавалерии Северной Янь, и никакие случайные люди не должны появляться здесь. Приступай.
После этих слов со всех сторон послышались звуки глухих ударов, с которыми слуги падали на колени:
— Господин хоу! Пожалуйста, смилуйтесь, господин... не лишайте нас возможности выжить!
— Не нужно заставлять меня повторять это снова, — Фу Шэнь взмахнул рукой. — Сяо Дин, подойди.
Один из охранников шагнул вперед и, схватив старого слугу за шиворот, выкинул из комнаты. Видя, что решение окончательно принято, оставшиеся слуги стали похожи на перепелов, связанных пеньковой веревкой: проходя мимо солдат Цзиннин хоу, они втягивали головы в плечи, один за другим покидая кабинет.
Фу Шэнь разрешил этот ужасный беспорядок так же быстро и безжалостно, как меч рассекает узел, но гнев, клокочущий в его груди, нисколько не утих. Он ужасно устал физически и морально, его дико раздражал тот факт, что он не может просто встать и закрыть глаза. Но даже последняя идея не успела воплотиться в реальность, когда вдруг раздался отрывистый стук в дверь.
— Господин хоу, генерал императорской гвардии у ворот, говорит, кто-то поручил ему передать сообщение для вас.
Фу Шэнь всё ещё пребывал в безграничном замешательстве, вызванном деревянной шкатулкой, и слова «императорская гвардия» в этой ситуации оказали на него ошеломляющее влияние.
— Впусти его, — немедленно решил он.
Вэй Сюйчжоу всю дорогу в кабинет приветствовал глаза[4]. Вся охрана поместья состояла из солдат, бывших на полях сражений, и им было несколько неприятно видеть здесь этого благородного столичного генерала императорской гвардии. Когда гость увидел Фу Шэня, сидящего в инвалидном кресле, его лицо буквально засияло излишним дружелюбием:
— Этот скромный чиновник, генерал левой оси армии Шэньшу, Вэй Сюйчжоу, приветствует хоу.
Фу Шэнь был теперь в том состоянии, когда все вокруг кажутся подозрительными. Но, поскольку Императорская гвардия Шести северных армий находилась под контролем Ян Сяоханя, он не мог испытывать к нему слишком сильное недоверие. Это было странно, но... хотя принципы, лежащие в основе поступков и поведения Фу Шэня и Ян Сяоханя различались примерно так же, как чёрное и белое, между ними существовала глубокая искренность. У него было какое-то подсознательное доверие к этому именитому придворному вельможе, потому он был настроен довольно миролюбиво, когда увидел Вэй Сюйчжоу.
— Не нужно формальностей. Прошу вас, присаживайтесь, генерал Вэй, я налью вам чаю.
Вэй Сюйчжоу не осмелился заводить с ним праздные разговоры из-за опасений, что у охраны закончится терпение, поэтому он перешел сразу к делу.
— Не стоит беспокоиться, хоу, я спешу и вынужден буду уйти, как только передам вам сообщение. Наш императорский посланник был вызван к Его Величеству и поручил мне перед уходом донести до вас его слова: в последние дни во внутренних покоях благородных семейств столицы ходят слухи, что вы... любите мужчин. Это серьёзная проблема, которую необходимо решить как можно скорее, господин хоу.
Эта новость была словно пять ударов молний посреди ясного неба и поразила Фу Шэня до такой степени, что он остолбенел.
— Он также просил передать, что... что бы ни происходило, оставайтесь на месте и избегайте опрометчивых действий, — продолжал тем временем Вэй Сюйчжоу.
— Это всё, что было велено вам передать, — генерал Вэй невинно посмотрел на него.
Слишком много событий происходило и наслаивалось друг на друга, каждое из них, будто камень, падало на него, почти лишая возможности дышать.
Что бы ни происходило, оставайтесь на месте и избегайте опрометчивых действий…
Арбалетный болт, спрятанный в шкатулке, записка в потайном ящичке, этот «Ван Гоу-эр», пробравшийся в кабинет... имел ли он в виду одно из этих событий, или во тьме были скрыты ещё какие-то ловушки, которых он не замечал?
Ян Сяохань просто угадал всё это, или предвидел заранее?
— Господин хоу! Господин хоу?!
Старый слуга, тяжело дыша, ворвался в кабинет, прерывая поток беспокойных мыслей Фу Шэня, стремительно несущих его к состоянию, близкому к искажению ци. Он уже успел вырваться от своих внутренних демонов, чтобы осознать, что слишком впадает в крайности.
— Императорский указ! — торопливо проговорил Фу бо. — В поместье господина был доставлен императорский указ! Евнух просит вас выйти и принять его!
Вэй Сюйчжоу бросил на него крайне многозначительный взгляд и тут же поднялся:
— Поскольку у вас возникли неотложные дела, хоу, этот скромный господин вас покинет.
— Фу бо, проводи генерала, — Фу Шэнь, поймав его взгляд, понимающе кивнул. — Мне нужно переодеться в придворное платье, прежде чем встречаться с императорским посланником.
В зале духовного совершенствования.
— Мэнгуи[5], — как только за Его Высочеством закрылись двери, император Юаньтай внезапно подошёл ближе и назвал его по имени.
Ян Сяохань вздрогнул, но почтительно ответил:
— В последнее время мы часто просыпаемся среди ночи, — задумчиво сказал Император. — Иногда мы точно знаем, что ночуем одни в своих покоях, но всегда возникает ощущение, что наша кровать узка, будто кто-то спит рядом с нами. Скажи, отчего так происходит?
Хотя Ян Сяохань и был военным чиновником, к счастью, он всё же прочёл несколько книг. Потому, услышав эти слова, он тут же покрылся холодным потом.
Сотня мыслей за мгновение пронеслась в его голове. Ничего не ответив, он опустился на колени, чтобы умолять о прощении:
— Ваше Величество — Истинный сын Неба, которого зло обходит стороной[6]. Должно быть, это предатель из вашего ближайшего окружения, который пытается обмануть вас, создавая впечатление, будто вас окружают призраки. Этот слуга несёт ответственность за охрану в ночное время, но не сделал всего необходимого, чтобы обеспечить покой во дворце ради вашего спокойного отдыха. Этот слуга должен умереть бесчисленное количество раз за своё преступление!
Он очень проворно сориентировался с ответом. На самом деле Император Юаньтай имел в виду совершенно не это и, в итоге, так и не понял, правда ли Ян Сяохань был настолько глуп или умышленно решил так повести себя в этой ситуации. Император просто подобрал иные слова, чтобы они были более прозрачны для понимания:
— В совокупности вся пехота столичных гарнизонов, Северная и Южная императорская гвардия, военное ведомство Запретного города и пять самых крупных военных гарнизонов царства располагают примерно тремя сотнями тысяч солдат. Тем не менее, когда мы оглядываемся вокруг на тысячи ли, мы видим, что тигры и волки поджидают нас в засаде. Иногда меня начинают терзать сомнения: земли Великой Чжоу, земли династии Сунь — действительно ли они принадлежат нам? Или же находятся в чужих руках?
Оружие было обнажено. Ян Сяохань больше не мог притворяться глупцом:
— Пожалуйста, Ваше Величество, объясните.
— Помнишь ли ты, что сказал, когда мы сделали исключение, чтобы выдвинуть тебя, как лучшего кандидата, на роль Императорского посланника и генерала гвардии Фэйлун Вэй? — вместо этого спросил Император.
Гвардия, ранее известная как «Конюшня ФэйлунВэй», поскольку изначально это было подразделение, где выращивали и обучали лошадей, управлялась придворными евнухами. Когда Император Чуньхуа, бывший представителем третьего поколения правителей Великой Чжоу, восседал на троне, придворные чиновники предыдущего императора обладали огромной властью и какое-то время полностью контролировали Императорскую гвардию, подвергая жизнь монарха серьёзной опасности. Чтобы переломить ситуацию, Император Чуньхуапревратил конюшню Фэйлун Вэй в гвардию Фэйлун Вэй, используя уловки евнухов, чтобы снова обрести контроль над Шестью северными армиями Запретного города. Гвардия была надежной опорой правящего императора, её могущество было огромным, и любой, кто не являлся доверенным лицом Императора, не мог состоять в ней. С тех пор Шесть северных армий находились под контролем евнухов, и так продолжалось до 20-го года эпохи Юаньтай, когда скончался бывший Императорский посланник Дуань Линлун. Император Юаньтай тогда неожиданно назначил своим новым посланником генерала Цзошен Увэй, Ян Сяоханя, сломав устоявшийся порядок.
Причина, по которой он получил это назначение, и по сей день оставалась для него загадкой, но нельзя отрицать, что Император Юаньтай полагался на него в весьма большой степени. Ян Сяохань к тому моменту, действительно, проделал отличную работу для того, кто не мог положиться на помощь других чиновников. При его уме и дисциплине новый посланник, действительно, стал самым острым клинком, которым когда-либо владел Император.
— Твоё нынешнее положение императорского посланника и придворного инспектора состоит в проверке всего, на что мы указываем, и контроле над всеми министерствами и департаментами от нашего имени. Всё, что видят твои глаза, слышат твои уши, всё, что делаешь ты или острие твоего меча, должно соответствовать тому, что могли бы совершать мы сами.
— Высокие ожидания Вашего Величества были высечены на сердце этого слуги, — ответил Ян Сяохань. — И этот слуга не посмеет забыть их до самой смерти.
— Не напрасно мы дорожим тобой все эти годы, — Император расправил плечи и с серьёзным лицом сказал: — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Это может занять два-три года, возможно, больше, но, если всё удастся, мы сможем более не беспокоиться.
— Я хочу выдать тебя замуж за Фу Шэня.
1. 杨树沟 - yáng shù gōu — Тополиная бухта.
3. 后院 / Hòuyuàn — задний двор.
4. Приветствовать глаза — устойчивое выражение среди военнослужащих, когда нижестоящий, приветствуя начальника или какое-то вышестоящее лицо, вытягивается во фрунт и смотрит в глаза в знак уважения.
5. 梦归: 梦 — мечта, 归 — возвращение. Личное имя Ян Сяоханя, вероятно, означает что-то вроде «дом мечты» или «возвращение мечты».
6. 真 龙 天子 — титул Императора. Считается, что Император — это реинкарнация драконов и / или дитя богов.