Глава 14. Как объяснить эти чувства?
Сторм ушёл, не попрощавшись, оставив их одних. Они даже не заметили этого.
— Пошли за мной, — приказал Катчер.
На удивление, Ви послушался, не проронив ни слова.
Катчер привёл его в свою студию на втором этаже. Войдя, он закрыл дверь и тяжело вздохнул. Всё повторяется, как три года назад. Тогда они тоже были здесь вместе, но сейчас всё иначе. Теперь он не позволит Ви просто исчезнуть... и потом забыть.
— Зачем ты играешь со мной, Ви?
— Я не... — начал тот, но Катчер не дал ему продолжить.
— Заткнись, — резко отрезал он и шагнул вперёд, вынуждая Ви отступить.
Спина юноши прижалась к тёплой поверхности закрытой двери. Катчер навис над ним: его ладони упёрлись в дверь по обе стороны от головы Ви. Их взгляды встретились — глубокие, обжигающие, наполненные чувствами, которые они пытались подавить. Они тяжело дышали, словно искали воздух в разреженной атмосфере, но напряжение, державшее их в плену весь этот вечер, внезапно обрушилось.
Катчер склонил голову, Ви поднял.
Юноша первым не выдержал — протянул руки и обнял его за талию, притягивая к себе. Катчер ответил тем же: его ладонь скользнула по горлу Ви, палец коснулся кожи — снизу вверх, от ключицы к подбородку.
Ви вздрогнул, когда сильные пальцы обхватили его шею, и в следующую секунду губы Катчера накрыли его губы. Их дыхания смешались, горячие и прерывистые.
Они замерли на мгновение, словно не веря в происходящее, но в следующий миг, обрывисто дыша, снова прильнули друг к другу.
Ви разомкнул губы, впуская его язык: дразня, играя, затягивая, вбирая его всего. Мужчина не остался в долгу — он ласкал, ловил, сосал, возвращая удовольствие с ещё большей силой.
Тихий стон сорвался с губ Ви. Его руки поднялись вверх по широкой спине Катчера, пальцы зарылись в густые волосы, прижимая его ещё ближе. По телу прокатилась волна наслаждения — до ломоты, до дрожи. Их губы не могли насытиться друг другом, поцелуи становились всё более яростными, жадными, горячими, грубыми.
Пространство превратилось во всхлипы, стоны, учащённое сердцебиение...
Катчер, стараясь перевести дух, на секунду отстранился.
— Как я долго об этом мечтал, — вымолвил он в приоткрытые губы юноши, нежно провёл по ним большим пальцем.
Ви, одурманенный страстью, медленно высунул язык и лизнул его палец. Потом взял его широкую ладонь в свою руку и осыпал её лёгкими поцелуями, от которых у Катчера подкосились ноги.
Возбуждение между ними стало почти невыносимым.
Катчер, не говоря ни слова, повернул Ви к себе спиной, прижимая его к своей груди. Теперь мужчина стоял, опираясь спиной о ближайшую стену, а Ви оказался в его крепких объятиях. Сильные руки Катчера скользнули вдоль талии юноши: одна нырнула под футболку, другая опустилась к животу.
Губы Катчера накрыли шею Ви. Мягкие поцелуи сменялись лёгкими укусами, оставляя на коже тёплый след. Ви запрокинул голову назад, постанывая, цепляясь всё сильнее за его затылок, запуская пальцы в его волосы. Другая рука юноши скользнула вниз — он попытался коснуться его там, но Катчер мягко, но настойчиво остановил его, ещё крепче прижимая Ви к себе.
Теперь мужчина, пробравшись под тонкую ткань футболки, исследовал тело Ви. Пальцы нашли соски и, осторожно задевая их, гладили, щипали, вызывая волну удовольствия и бешеный стук в груди.
Вторая рука Катчера ловко расстегнула ширинку брюк Ви. Его длинные пальцы спустили трусы и обхватили горячую, уже напряжённую плоть. Ви всхлипнул от удовольствия.
Катчер вдруг остановился на мгновение, чтобы облизать свою руку, и вздох разочарования слетел с губ юноши. Но мужчина тут же быстро вернул её обратно, обхватив пальцами чувствительную головку. Теперь влажная ладонь легко скользила вверх-вниз, постепенно задавая ритм, от которого Ви тихо постанывал. Его тело изгибалось, а губы приоткрылись, прерывисто дыша.
— Как хорошо... — выдохнул Ви и накрыл своей ладонью руку Катчера, направляя его ритм.
То быстро, то медленнее,то нежно. То грубо и до боли крепко.
Ещё несколько движений, и тело Ви затрепетало. Его ногти впились в затылок Катчера, и он, приглушённо вскрикнув, кончил, выстреливая густой белой жидкостью в ладонь мужчины, чувствуя, как волна наслаждения прокатывается по нему от головы до кончиков пальцев.
Он тяжело дышал. Катчер тоже. Они оба замерли, пытаясь справиться с накрывшей их волной наслаждения и страсти.
Плоть Катчера болезненно пульсировала от возбуждения, но он даже не замечал этого. Вид Ви в его руках — опьянённого, дрожащего, — сводил с ума сильнее любой ласки.
Стараясь быть нежным, Катчер осторожно повернул Ви к себе лицом. Его сильные руки поддерживали юношу, словно боялись, что он сейчас упадёт. Катчер потянулся к журнальному столику и взял несколько бумажных салфеток. Первым делом он вытер свою ладонь, а затем протянул одну из них Ви.
Но Ви отстранил его руку и, слегка покачиваясь, вытерся сам.
Катчер не стал настаивать. Он молча наблюдал за ним, не сводя глаз. Ви ещё не успел прийти в себя — его дыхание было неровным, взгляд оставался затуманенным, а движения казались чуть неуверенными, как у человека, лишившегося всех сил.
Катчер улыбнулся. Эта картина наполнила его сердце тихой радостью: Ви, его колючая ромашка, который всегда прятался за острыми шипами, теперь казался беззащитным, даже ранимым. И он не удержался. Бережно взял его лицо в ладони, обрамляя пылающие от страсти щеки теплыми пальцами. Ему хотелось запомнить этот момент, запечатлеть его в памяти навсегда.
Склоняясь ближе, он медленно прикоснулся губами к его губам — обветренным, покрасневшим, ещё чуть дрожащим от наслаждения. Оставляя почти невесомый, робкий поцелуй.
Ви отстранился, прервав поцелуй, всё ещё тяжело дыша. Он протянул руку и предложил тихим, сбившимся голосом:
— Позволь мне теперь доставить тебе удовольствие. Ты всё ещё возбужден.
Катчер покачал головой, легко улыбаясь:
— Нет, не сегодня. Я не хочу, чтобы это было обязанностью с твоей стороны.
Ви удивлённо замолчал, глядя на него. Всегда получая, он отдавал взамен. Но Катчер не просит ничего, не намекает, не играет в размен удовольствий. Он просто улыбается, гладит его щёку и смотрит так, как никто не смотрел.
— Ты моя ромашка. Видеть тебя таким — уже удовольствие для меня, — сказал он и снова поцеловал нежно, мягко и, возможно, даже любя.
Ви нахмурился, весь застыл от напряжения, а затем резко шагнул назад. Он понимал, что они перешли невидимую черту, но он не готов, не может позволить себе чувствовать что-то больше, чем просто влечение к этому мужчине. Любовь, привязанность — это слишком сложно для него. Он не знал, что это такое, и знать не хотел. Это принесёт только боль и разочарование.
— Катчер, ты же не думаешь, что теперь между нами что-то изменилось? Это просто секс, ничего большего, — произнёс он уверенно, ровно.
Его взгляд стал колким, резким, как будто это не он только что стонал, тая в его руках.
— Я тебя услышал, — спокойно ответил Катчер. — Ты получил, что хотел, я тоже. Пусть всё останется как есть.
«Пока»,— добавил он про себя, но вслух ничего не сказал.
Ви кивнул и, приведя себя в порядок, ушёл. Но привести мысли в порядок у него так и не получилось...
Тан не видел Рейна уже больше недели; ему пришлось срочно уехать по делам и отменить все встречи с адвокатом. Он скучал, и как только вернулся в город, сразу позвонил в адвокатскую контору, назначая срочную встречу с ним. Ничего срочного, конечно, не было, кроме желания увидеть его, но он никогда не стеснялся следовать своим желаниям.
Тан сам вышел ему навстречу, поздоровался и проводил в свой кабинет. Войдя внутрь, он мягко закрыл дверь и жестом пригласил его присесть напротив рабочего стола.
Рейн оказался тут впервые и с любопытством оглядывался вокруг, оценивая каждую деталь.
Кабинет являлся настоящим воплощением характера его владельца — просторное, светлое помещение с высокими окнами, через которые открывался захватывающий вид на деловой центр столицы. Современный интерьер, местами слегка вычурный, и яркий, как и сам Тан. Удобное на вид кресло из чёрной кожи, широкий письменный стол. Рейн улыбнулся, обращая внимание на причудливые сувениры, стоящие на краю стола.
— Вам нравится? — спросил Тан, заметив его заинтересованный взгляд и лёгкую улыбку.
— Простите, — тут же одёрнул себя Рейн, возвращая лицу серьёзность и хладнокровие.
Тан приподнял одну бровь, но не стал настаивать. У него было о чём поговорить и без сувениров.
— Кхун Памчай, мы давно не виделись. Вы скучали? — напрямую спросил он.
Рейн нахмурился. Он думал о нём намного чаще, чем ему хотелось бы, но тому не обязательно об этом знать. Рамки приличия должны быть соблюдены, чего бы ему это ни стоило.
— Кхун Сомчай, мы же тут ради работы, а вы опять за своё. Суд уже скоро, пора бы вам серьёзнее воспринимать меня.
— Я вас воспринимаю серьёзней некуда. Хотел бы даже проще относиться, но никак не получается. Вы слишком занимаете мои мысли. И почему так? — и лукавая улыбка коснулась его губ.
«Потому что ты привык, что тебе никто не отказывает, а тут никак не получается заполучить меня!» — ответил про себя адвокат, а вслух сказал:
— Потому что, кхун Сомчай, мне кажется, вам просто скучно. И вот вы решили поразвлечься, пытаясь привлечь моё внимание. — Он сделал паузу, позволяя Тану осмыслить свои слова, и закончил спокойным, ровным голосом: — Но, к сожалению для вас, у меня нет времени на эти... игры.
Тан улыбнулся, заметив, как напрягся Рейн, хотя тот и старался казаться невозмутимым. Он наклонился чуть ближе, будто невзначай, сократив расстояние между ними:
— Игры? Кхун, неужели вы и правда думаете, что это просто игра?
Рейн выпрямился, пытаясь держать дистанцию, и усмехнулся, но не слишком уверенно:
— А разве это не так? Сначала вы заигрываете, потом смотрите, как я реагирую. Для вас это, должно быть, способ убить время.
— Вы так уверены? — улыбка исчезла с его лица, и, не отводя взгляда, Тан серьёзно продолжил: — А если я скажу, что вы мне действительно интересны, и это не мимолётная прихоть? Почему вы так старательно держите дистанцию? Или... боитесь, что ваши мысли о нас двоих могут стать реальностью?
Рейн выдержал его взгляд. Он знал, что Тан играет на грани, и не мог позволить себе поддаться.
— Кхун Сомчай, у вас слишком много свободного времени, если вы начали анализировать мои мысли. Давайте сосредоточимся на деле, — и демонстративно положил на стол планшет, показывая, что разговор закончен.
— Ах, как же сложно с вами, кхун Панчай, — ответил Тан, качая головой.
— Вам не должно быть со мной сложно или легко, вы должны сотрудничать и помогать, когда я прошу, вот и всё, — строго поправил Рейн и добавил: — Мы не виделись почти две недели. Я подготовил ряд документов, которые хочу обсудить с вами... — начал адвокат, возвращая разговор в деловое русло.
Он что-то говорил, объясняя Тану, но тот слушал его мельком; доводы адвоката его не убедили, и мысли продолжали вертеться вокруг губ Рейна, которые так мило шевелились в ритм его слов, длинных красивых пальцев, держащих очередной документ, или умных глаз, смотрящих на него...
Он впервые обратился к нему просто по имени, и мужчина от неожиданности чуть не выронил планшет.
— Можете на секунду перестать быть моим адвокатом? — Тан положил руки на стол, наклонившись к нему. Его голос звучал твёрдо, уверенно.
— Я хочу ухаживать за вами, ходить на свидания, говорить вам комплименты, дарить подарки. А будучи моим адвокатом, вы мне это запрещаете, — просто ответил Тан, без тени улыбки.
— Вы мой клиент, и я рискую не только своей работой, но и лицензией, позволяя вам подобное. Пожалуйста, держите себя в руках, — Рейн старался говорить строго и сухо, но это было тяжело. Внутренняя борьба не позволяла ему самому верить в его собственные слова.
— Чтобы я мог пригласить вас на свидания, вы должны перестать быть моим адвокатом? — спросил Тан, поднимая подбородок. — В этом всё дело? Вы же знаете, что это легко устроить.
— Вы угрожаете? — Рейн нахмурился, стараясь не заводиться, но это было тяжело.
— Нет, — тут же возразил Тан, с усталой улыбкой на губах. — Я никогда не позволю себе этого. Но вы сами подводите меня к такому выводу. Неужели я вам совершенно не нравлюсь?
— Не имеет никакого значения, нравитесь вы мне или нет. Я просто не могу, — выпалил он с упрёком.
Легко ему рассуждать, сидя по ту сторону и ничем не рискуя. Кто он такой, чтобы его осуждать? Роман с адвокатом — это красиво в сериалах и книгах, но на деле — позорное пятно на карьере и сплетни со слухами, от которых потом будет не отмыться. Он любил свою работу и не хотел её терять. Как бы сильно он ему ни нравился, самодисциплина — это всё, вспомнил он слова отца.
Рейн замолчал и, переступая через свою гордость, в итоге спросил:
— Кхун Сомчай, вы довольны моей работой?
— Вы хотите поменять адвоката?
— Это позволит мне быть ближе к вам? — вернул Тан вопрос.
— Нет, — отрезал Рейн категорично.
— Тогда и речи об этом быть не может. — Помолчав немного и внимательно глядя на Рейна, он добавил: — Но я хочу предложить вам сделку: раз в неделю вы не будете моим адвокатом, а я — вашим клиентом. Вы будете позволять себе смеяться, шутить и быть самим собой, а я буду оставаться таким же обворожительным и милым.
Тан легко засмеялся, но тут же запнулся и, уже серьёзнее, продолжил:
— Я хочу доказать вам, что это не игра и что я более чем серьёзен насчёт вас. Раз в неделю в любом месте на ваше усмотрение. Никто не узнает, и мы не будем переходить рамки приличия... если, конечно, вы сами не позволите мне. А может, в итоге именно вы переступите их?
Рейн молчал, удивлённый его предложением. Он хотел сразу отказаться, но что-то внутри остановило его.
— Подумайте, я не тороплю вас, — тихо закончил Тан.
Рейн нахмурился; он понимал, что тот провоцирует его, но на этот раз он поддался эмоциям и, заранее жалея, произнёс:
— Я подумаю... — ответил он, и после короткой паузы, сменил тему на судебные документы.
Рейн не отказал ему сразу, и это уже было маленькой победой. Тан заметил его сомнения и понимал, что для него моральные устои и рамки приличия слишком важны. Может, именно поэтому его так тянет к нему? Эта сухость, зажатость, но в то же время внутренний стержень и достоинство... Всё это восхищало его.
Рейн был частично прав, говоря, что Тан воспринимает его как игру. Да, сначала это было игрой. Но он давно перестал видеть в нём просто трофей. Чем больше времени он проводил с ним, тем яснее понимал — Рейн нравится ему искренне, глубоко и далеко не в рамках приличия.
В его фантазиях адвокат уже не был сдержанным, строгим и недосягаемым. Там, за пределами судов и норм, Рейн отвечал ему не с холодностью и отчуждённостью, а с желанием и страстью. В своих воображаемых картинах Рейн снимал свой строгий костюм, словно маску, обнажая внутренний огонь...
Мысли об адвокате были сладким и мучительным наслаждением. Мимолётные взгляды, будто случайные, но задерживающиеся дольше, чем следовало; отрицание, смешанное с гневом и смущением... Тан усмехнулся и тяжело вздохнул. Их игра не может длиться вечно. Кто-то из них должен уступить. Он бы сам сдался без раздумий, но сейчас его поражение значило бы слишком многое. И он надеялся, что уступит Рейн.
В этот момент телефон завибрировал.
From Рейн: Я согласен. Раз в неделю. Я сообщу, где.
Прочитав сообщение, Тан расплылся в глупой, счастливой улыбке. Он был как озорной мальчишка, наконец получивший заветную игрушку, и довольный тем, что не пришлось её ждать до Рождества...
После того как Ви ушёл, Катчер принял душ и, понимая, что работать он всё равно не сможет, решил вернуться домой.
Ночевать одному в этой студии было слишком одиноко и холодно, и, сев за руль своего Audi, он неспешно поехал по ночным, пустынным улицам Бангкока.
Он любил ночную жизнь, наверное, поэтому и открыл бар, а не дневное кафе с пирожными. Ночь, полная тайн и загадок, освещённая уличными фонарями и звёздами, казалась ему всегда чем-то таинственным и притягательным. Ещё будучи ребёнком, а потом подростком, он никогда не боялся темноты, а, наоборот, любил засыпать поздно, наслаждаясь ночной тишиной и прохладой. Сначала он просто ждал, когда стемнеет, и выменивал у родителей пару дополнительных минут до сна, а потом, когда их не стало, перешёл полностью на ночной образ жизни, прячась от своих демонов в темноте. Учёба в университете заставила его вернуться к обычному распорядку дня, но даже тогда Катчер старался выкраивать побольше времени ночью и сокращать часы по утрам. Он был настоящим ночным жителем столицы, чувствуя себя комфортно и в тишине звёздной ночи, и в шумном, переполненном клубе.
Сейчас он ехал, наслаждаясь трассой, освещённой фонарями и фарами встречных машин. Мысли витали вокруг Ви и произошедшего ранее. Он сказал ему не думать и оставить всё как есть, но готов ли он сам воспринимать случившееся как простое, разовое приключение? Просто секс? А что он сам испытывает к Ви? Ревность, раздражение, гнев, жгучее влечение, которое сводит его с ума — но неужели только это? Та нежность, которую он почувствовал сегодня, видя его беспомощным и ранимым, — что это было? А беспокойство и страх, когда он стал свидетелем той драки? А его непреодолимое желание дразнить его, заигрывать, шутить и видеть, как на его губах появляется улыбка... Как объяснить все эти чувства и при этом оставить всё как есть?