ГЛАВА 1.

Недавно заменённая, вместо разбитой вдребезги на прошлой неделе предыдущей, дверь с грохотом распахнулась, и сшибая всех и всё, что попадалось на пути, скользя на поворотах подошвами и надсадно дыша, словно маленький ураган, в учебный кабинет ворвался невысокий худощавый мальчишка в очках с толстыми диоптриями и не менее толстой оправой. Белоснежная тончайшая рубашка, дублируя каждый изгиб стройного, хрупкого тела, намертво прилипла ко вспотевшим от бега спине и груди, обрисовывая каждый изгиб миниатюрной фигурки. Милое личико было нервно перекошено, губы дрожали, а ладошки непроизвольно сжимались в кулачки.

Промчавшись в конец класса, забившись в самый угол последней парты и, словно щитом, отгородившись учебником химии, он затравленно выглянул из своего мнимого укрытия. Поперхнувшись воздухом, сердито закашлялся, ударяя кулачком по столу. Он смахивал на неоперившегося цыплёнка со своими огромными глазищами, плотно сжатыми пухлыми розовымигубками и пушистыми, спутанными от бега и кое-где прилипшими к потному лбу кудряшками — нежненького и миленького до зубовного скрежета— а едва заметная золотинка в волосах добавляла схожести с этим прелестнейшим созданием. Милейший типичнейший омежка.

Кроме того, Стеша — так его звали — был также типичным заучкой и ботаном, так как не пропускал ни одного урока, и все домашние задания выполнял на отлично. Он никогда ни с кем не ссорился, да и кто бы вздумал наезжать на такое милое создание, положительное со всех сторон и всегда готовое помочь или подсказать, а то и просто дать списать домашку...

Одноклассники зашевелились, оборачиваясь и зашептались, бросая на распахнутую дверь и в сторону омеги сочувствующие взгляды. Однако, никто из них не посмел подняться со своего места и подойти, чтобы поинтересоваться, что же произошло. Мало того, взгляды бросались исподтишка, незаметно, словно ребята боялись обратить на себя внимание.

Минутой позднее в класс ввалились два высоченных черноволосых амбала, с перекошенными злобой физиономиямиразбойников с большой дороги. С первого взгляда было понятно, что это альфы. Похожие, как две капли воды, с идентичными друг другу чёрными мечущими молнии глазами, взъерошенными чёрными, как расплавленный гудрон, волосами и короткой, но хорошо заметной чёрной же щетиной, что говорило о явном избытке в организме тестостерона и придавало им вид типичных горских абреков. На обычных старшеклассников они походили мало. Скорее, близнецы напоминали две перекачанных горы мышц, прописавшихся в тренажёрке и покидающих её лишь для сна и еды, ииногда для того, чтобы появиться в школе и поиздеваться над самым милым и безобидным омежкой в классе.

***

Айдар и Ильдар — близнецы-альфы, которые вместе со своей семьёй переехали в столицу из далёкого мусульманского государства, жители которого чтили традиции и обычаи своего народа, уважали и преклонялись перед старшим поколением и людьми, добившимися высокого положения в обществе, когда там начинались первые отголоски расовых и националистических беспорядков, а о самом противостоянии даже ещё не шло и речи.

Мать близнецов была беременна и в скором времени должна была подарить супругу третьего ребёнка, как на окраине их города что-то громыхнуло, и их дом, находящийся практически в самом эпицентре, тряхнуло, будто при землетрясении. Это событие и стало предвестником непосредственно самого противостояния, а значит, мирному существованию на этой земле пришёл конец.

Буквально через пять минут начал трезвонить телефон, а когда едва оправившаяся от потрясения Валентина взяла трубку, та огласила комнату истеричными женскими криками. Вперемешку со слезами и причитаниями звонившая мать, не позволяя даже вставить слова, в ультимативной форме потребовала к телефону зятя. Искандероказался дома, не посмел ослушаться матери супруги и взял трубку. Тёща в не менее ультимативной форме потребовала от него срочно переводить либо продавать «к чертям собачьим свой сраный бизнес» и уматывать из этой дыры, которая скоро превратится непонятно во что, к такой-то матери, а в идеале — к ним в Россию.

Родители Валентины имели крупный строительный бизнес в столице, где и сами мирно обитали в своё удовольствие. Буквально на днях на одной из «неформальных бизнес-встреч без галстука», которая, тем не менее, освещалась не только во всех новостях страны, но и кое-где за рубежом, их компания была признана одной из ведущих представительниц своей отрасли, и господин директор получил неприлично приличную сумму в знак признания данного факта. Конечно, данная премия была лишь мизерной каплей в море их собственной прибыли, однако вызвала чувство удовлетворения и приятные ощущения в груди главы семейства, отозвавшись лёгким теплом где-то в районе левого лацкана пиджака.

Искандер первый поздравил тестя и тёщу с получением премии.

Поздравление было искренним и от чистого сердца, так как он до сих пор не мог поверить, что эти суровые люди северной страны, жёсткие бизнесмены и, в то же время, бесконечно любящие родители, решились много лет назад доверить ему, страшному и бородатому, своё единственное чадо. Валентина в то время как раз заканчивала институт искусств — она великолепно рисовала и собиралась стать известным дизайнером. Супруг до сих пор хранит в ящике рабочего стола свой собственный простой карандашный портрет. Уже затёртый и практически неразличимый, он по-прежнему дорог Искандеру, как память о первом дне знакомства со своей парой.

Разговор в тот день длился не более десяти минут, полных милейшей застенчивости с одной стороны и неистового обожания с другой, по истечении которых Валентина, пряча за светлыми кудряшками нещадно алеющие щёки, вручиласвоему, как он уже тогда был твёрдо уверен, будущему супругу свёрнутую в аккуратный валик белоснежную салфетку. Развернув её тот обнаружил свой собственный, очень подробный для такого короткого промежутка времени, портрет и номер телефона семьи. Таким образом, единственный наследница СПТ «Валентина», непосредственно сама Валентина предпочлабудущей карьере создание и хранение семейного очага в далёких краях. Родители безмерно тосковали по своей дочери, поэтому не упускали момента перекинуться хотя бы парой слов по телефону и втайне надеялись, что однажды молодая семья захочет покинуть свой жаркий рай и переехать жить к ним.

Поэтому, даже если бы семья обожаемой единственной малышки осталась вообще без средств к существованию, их это не особо волновало. Главное, чтобы все были живы и здоровы. Тем более что Валюша собираласьодарить эту несчастную землю очередным внуком. И не важно, какой гендер несёт в себе эта ещё не родившаяся маленькая жизнь, Янина Андроновнауже беззаветно обожала его и боялась сотен тысяч бед и напастей, что могли приключиться с ним и с не менее любимыми старшими внуками, которых она видела вживую последний раз лет семь назад, когда те ещё представляли собой два дико орущих кружевных свёртка, украшенных огромными пышными бантами.

К сожалению, надеждам родителей не суждено было оправдаться. Тот самый взрыв не прошёл для их дочери даром, и Валентина, не доносив всеготрёх месяцев до окончания срока, вынуждена была родить преждевременно, так как у неё была обнаружена быстро развивающаяся онкология, вызванная полученным гамма-облучением и спровоцировавшая отложенную ионизациюорганизма. Медики предложили вызвать роды медикаментозно, чтобы практически сразу же отправить на операцию.

К сожалению, оперативное вмешательство не дало результата, и спустя месяц Валентины не стало.

Безутешный глава семейства Оевых долго не мог поверить, что любимой супруги больше не будет рядом, и в её смерти, придерживаясь непонятной логики и буквально ненавидя, обвинял собственного новорожденного сына. Когда же онузнал, что ребёнок является омегой, то к ненависти добавились брезгливость и полное отторжение. Из роддома малыша забирали родители Валентины, и большую часть детства маленький Саят провёл у бабушки с дедом. Однако, когда ему исполнилось восемь лет, они оба погибли в авиакатастрофе во время деловой поездки за границу.

Искандеру не только пришлось срочно принимать огромное наследство и вникать во все тонкости бизнеса тестя, но и забрать в свой дом ненавистного неправильного сына. Он совершенно не обращал на него внимания. а когда им случалось пересечься в тесном пространстве, отца буквально передёргивало от отвращения и желания придушить этого недомальчишку одновременно. И только старшие братья Айдар и Ильдар души в нём не чаяли. Они были уже старшеклассниками, и появление в доме ласкового и безумно миленького братика-омежки буквально пролил бальзам на души дерзких подростков, нещадно мучимых резко разбушевавшимися гормонами и самоутверждавшихся перед сверстниками и друг перед другом не иначе как кулаками ибеспорядочным сексом с доступными омежками.

Саят был, как две капли чистейшей родниковой воды, похож на Валентину, и был такой же, как мать — хрупкий, нежный и ласковый. И только чёрные, как спелая черешня, глаза и прямые чёрные же волосы, за которыми так любила ухаживать баба Яня, он взял от матери Искандера. Братья также безумно полюбили, возвращаясь из школы и пересказывая мелкому школьные байки и хвастаясь своими победами и успехами, перебирать длинные блестящие пряди и расчёсывать их деревянной расчёской. Однако, когда младшему исполнилось тринадцать лет, отец, заметив такое неподобающее альфам поведение, пришёл в ярость и приказал немедленно остричь это недоразумение, чтобы хоть немного создать видимость мужского пола. Саят был безутешен. Он много лет отращивал такую красоту, вместе с бабулей подбирал всевозможные шампуни и бальзамы, чтобы придать максимально насыщенный цвет и блеск... и всё было похерено в один момент.

Братья немного погоревали о поступке родителя, но скоро привыкли и к такому мелкому, ведь даже короткая стрижка не смогла испортить милое и нежное омежье личико. Спорить с отцом близнецы не рискнули, так как прекрасно знали его отношение к мужчинам-омегам и, непосредственно, к собственному младшему сыну.

***

Точно так же загнанно дыша, оба альфы замерли при входе и стали грозно озираться по сторонам. Любой, кто попадал в поле их зрения, тут же терялся и отводил глаза, словно становясь меньше в размерах, и выражал всем видом полную готовность в любой момент скрыться под партой, чтобы не навлечь на свою голову гнев братьев. Те же подпирали спинами дверную коробку с двух сторон и, сложив мощные ручищи на груди, похоже, собирались сорвать урок. Учитель, пожилой миловидный омега, который так и застыл у доски с мелом в руке с момента появления мальчишки, наконец, отмер и неловко откашлялся, попытавшись хоть как-то обратить на себя внимание близнецов.

Те же лишь мельком окинули его взглядом, продолжили поиск, мрачнея с каждой секундой всё больше и больше. Заметив пытающегося слиться со стеной омежку, альфы подобрались, и в их глазах вновь вспыхнул азарт. Отлепившись от двери, они вальяжно, с видом хищников, загнавших таки добычу, направились к последней парте. Приблизившись с двух сторон, чтобы отсечь возможность побега, и, опустив на крышку стола огромные кулачищи, удовлетворённо осклабились, будто два зимних гризли.

— Попался! — пророкотал один, а второй лишь вскинул бровями в подтверждение слов брата.

Ярко-голубые с гетерохромной золотинкой по контуру радужки огромные глазищи испуганно уставились на своих мучителей поверх книги, светлые брови надломились домиком, придавая омежке ещё более несчастный вид. Класс замер в немом ожидании. Все прекрасно знали, что эти два амбала были неприкосновенны, так как их дед с бабкой являлись генеральными спонсорами не только этой школы, но и других организаций и мероприятий города. Учителя не смели повышать на них голос, и даже сам директор лебезил перед ними, то и дело упоминая известных родственников и рассыпаясь в благодарностях. Братья росли, не зная ни в чём отказа как в семье, так и в школе. Наверное, ни одна омега, включая и молоденьких учителей, не осталась безо внимания этих избалованных, развращённых собственной безнаказанностью близнецов.

Степанид — единственный, кто осмелился противостоять им. Он ни в какую не соглашался сдавать свои позиции, хоть Ильдар и Айдар и водили вокруг него хороводы, подобных которым не случалось до этого ни перед кем. Этот его неожиданный отказ резко повлиял на их самооценку, и братья усилили натиск, периодически зажимая и тиская омежку в тёмныхуглах. Однако, он стоял на своём, утверждая, что не собирается ложиться под танк лишь для того, чтобы почувствовать себя избранным элитой этого мира. Он не шлюха. И он слишком любит своего папу и уважает память погибшего при исполнении отца-полицейского. А кроме того, Степанид до этого момента ни разу не видел этих двоих безбашенных быков ни с одним парнем-омегой, так что экспериментом для них быть тоже не собирается. Никаких доводов со стороны близнецов слушать он не собирался, поэтому просто стал игнорировать их петушиные пляски вокруг своей персоны.

За эту свою дерзость он и поплатился в день своего пятнадцатилетия, неожиданно для себявыбросив в озон предвестник омежьего феромона.Слишком рано... так не должно было быть. Учуяли близнецы его, отправленного учителем в кабинет медика, тогда от самого футбольного поля, где у них проходила товарищеская игра между школами — то есть с самого дальнего угла школьного двора. Бросив всё, альфы синхронно рванули в корпус, снося на своём пути всех, не замечая вообще ничего и никого.

Остановить их смог лишь случайно оказавшийся в школе по благотворительным делам отец, перенявший дело и меценатство свёкра. Поначалу они и его не заметили, однако, резкая команда «Стоять!» заставила их замереть на месте и повиноваться. Даже горячая южная кровь не позволила ослушаться старшего — этому учил отец, этому учил дед, этому же учил и дед Антон по приезду их семьи в его дом, пока был жив. Не задавая глупых вопросов, Искандер взял обоих сыновей за шиворот и сказал всего несколько слов на родном языке, отчего те сразу же остыли и приосанились.

Непристойно подобное поведение для людей их ранга, и отец имел неприятную возможность увидеть своих наследников в столь неприглядном свете. Однако, хоть отец и смог немного вразумить их, проводив родителя до автомобиля, братья рванули, перегоняя друг друга в медпункт, где всё было пропитано ароматом белой сирени. Так пахла их мама, и это был самый любимый запах близнецов. Конечно же, увидев, кто этот запах источает, альфы синхронно плотоядно облизнулись, словно им предстояло угоститься вкуснейшим десертом.

Однако, светлые кудряшки и ярко-голубые глаза худощавого стройняшки, испуганно замершего на кушетке, разметав золото волос по казённой подушке, заставило парней буквально застыть на месте. Настолько сильно это зрелище напомнило им навсегда врезавшийся в память момент последней встречи с матерью — когда та уже не могла больше выходить к ним и вынуждена была принять семейство в больничной палате, бессильно откинувшись на подушки, — что какое-то время они не могли произвести и звука.

Больше мальчишки не виделись с матерью до самых похорон...

С того самого дня, как испытали двойное дежавю, Айдар и Ильдар утроили преследование своего, как они решили для себя, омеги. Братьяотпустили его временно, лишь до момента начала цветения, пока он не созреет, чтобы одарить их полновесным феромоновым душем. Близнецы ни на шаг не отходили от омежки, распугивая всех, кто имел неосторожность оказаться в пределах их видимости, не только своим видом, но и жуткой аурой подавления, и нетерпеливо дожидаясь, когда же Степанид начнёт источать тот самый запах, который подтвердит их догадку. Они клятвенно пообещали взять своё, как только ягодка созреет, и не спускали с него глаз ни на минуту.

Теперь же, догнав в очередной раз попытавшегося улизнуть от их назойливого внимания мальчишку, близнецы неторопливо выудили его из-за парты, не обращая никакого внимания на жалкие протесты и робкую попытку помешать, предпринятую учителем. Ильдар бесцеремонно закинул брыкающегося омегу на плечо, а Айдар с довольным видом шлёпнул его по оттопыренной попе, после чего они молча покинули классную комнату.