Глава 8.
— Хочешь сказать, у тебя свидание с двумя парнями одновременно в один и тот же день? — фыркнул Дохён. — Не верю.
Я обречённо уткнулась лбом в Скуби.
Максима не было. То есть технически был.
Просто сидел у них в спальне и пытался учиться. Именно "пытался".
Потому что за последние полчаса он уже дважды появлялся в гостиной, смотрел на нас с осуждением, хмыкал и уходил обратно.
А я сидела на их диване и страдала. Скуби, правда, была счастлива. Кажется, единственная в этой квартире.
— Веришь ты или нет, но я правда не знаю, что делать.
Что именно он там учил — неизвестно, но, судя по лицу, учёбу он уже мысленно похоронил.
Молча взял стул, развернул его спинкой ко мне и сел верхом.
Положил локти сверху. Подбородок — на руки.
Дохён тут же слегка завис, как всегда, когда Максим оказывался слишком близко.
Но в этот раз хотя бы удержался и не полез к нему на колени прямо при мне.
Наверное, уже получил свою дневную дозу ласки. Или что там у них.
Хотя, зная Дохёна, ломка начнётся минут через десять максимум.
— Давай рассказывай по порядку. Как так вышло, что ты согласилась на два свидания одновременно? — спросил Максим.
Я невольно улыбнулась. Немного виновато. Но если честно... ещё и слегка гордо.
Это вообще-то был первый раз в моей жизни, когда за мной одновременно пытались ухаживать два настолько красивых мужчины.
"Пытались ухаживать" — возможно, слишком громко сказано.
В понедельник я пришла на работу подавленная. Без улыбки.
Кажется, это было настолько непривычно, что доктор Гомбо заметил меня ещё в коридоре и сразу подошёл.
— Как ты, Сора? — тихо спросил он.
И грудь тут же сдавило. Очень. Очень больно.
Мои молитвы не помогли. Или, может, Бог просто услышал их как-то не так.
Я уже выплакала все глаза за выходные.
И когда Винсент посмотрел на меня тогда — так мягко, с таким сочувствием — и предложил выпить кофе... не на нашей кухне, где вечно кто-то ходит, а спуститься вниз, в маленькое кафе у входа в больницу, я сразу согласилась.
Он купил мне кофе и круассан. Себе взял чай.
— Ты уже знаешь, — тихо сказал он.
Это был даже не вопрос. Он ещё на выходных писал мне. Спрашивал, как я.
А я ответила что-то вроде: "Лучше, чем родители Артура".
Я кивнула. Отпила кофе, пытаясь отвести взгляд.
Глаза снова защипало. Винсент молча протянул мне салфетку. Я быстро схватила её и украдкой вытерла слёзы.
— Я сам приходил в себя все выходные, — тихо сказал он. — Артур был моим...
Он не договорил. Но я и так поняла.
— У тебя это тоже впервые? — осторожно спросила я.
— Да. Я уехал домой, в Бретань. Просто ходил вдоль моря целый день. И знаешь... когда стоишь на скалах и смотришь на океан, начинаешь очень остро чувствовать, насколько мы маленькие. Нас не станет, а море останется. Как было до нас, так и будет после.
— Это очень похоже на буддийскую концепцию, близкую восточной культуре, — тихо сказала я.
Он посмотрел на меня. Отпил чай.
— Да, но не в смысле "мы ничего не значим", — продолжил Винсент тише. — Скорее... что всё временно. Всё меняется. Люди приходят и уходят. Жизнь не останавливается, даже когда нам кажется, что должна.
Повисла короткая пауза. Он посмотрел на свои руки. Потом снова на меня.
— Я много читал об этом, — тихо сказал Винсент. — Одно время даже всерьёз увлекался восточной культурой.
— Да. Я всегда мечтал поездить по буддийским храмам Кореи и Японии. Пожить какое-то время при монастыре. Посмотреть, как всё это устроено изнутри.
У меня невольно вытянулось лицо.
Нет, конечно, были люди, которые приезжали в Корею именно за этим. Но их всё-таки было в разы меньше, чем тех, кто мечтал встретить айдола на улице или найти локации из дорам.
Винсент заметил моё выражение и тихо усмехнулся.
Он слегка замялся. Отвёл взгляд.
— Но именно эти мысли очень помогли мне на выходных. И раньше тоже... В жизни ведь всякое бывает. И мысль о том, что всё просто заканчивается пустотой... мне, наверное, слишком тяжело принять.
Он задумчиво покрутил стакан с чаем в руках.
— В рай и ад я никогда особо не верил. А вот идея, что жизнь продолжается в каком-то другом виде... что всё циклично... почему-то кажется мне менее страшной.
Я молча слушала его, медленно откусывая круассан.
Сейчас он был совсем другим. Без привычного флирта. Без лёгкости.
Нет, я и раньше видела Винсента серьёзным — в палатах, на обходах, в тот четверг с Артуром.
Но вот так. Не по работе. Не между делом.
А просто рядом со мной. Это было... неожиданно.
И я вдруг поняла, что он нравится мне ещё сильнее.
Ну это же точно лучше, чем если бы мне нравился доктор Ким.
С которым мы, конечно, тоже неожиданно сблизились.
Он ночевал у меня на диване, успокаивал меня, смеялся над моими шутками и даже познакомился с Лулу.
Хотя там скорее Лулу познакомилась с ним.
И снова превратился в холодную буку в очках.
Вот сегодня утром я встретила его в коридоре буквально за минуту до того, как подошёл Винсент.
Доктор Ким даже не кивнул мне.
Просто прошёл мимо с лицом человека, который одновременно платит налоги, кредит и, возможно, аренду всей этой больницы.
А Винсент писал мне на выходных.
Да, я уже говорила это. И да, повторяюсь.
Но, между прочим, именно так и выглядит мужское внимание, вы не согласны?
У доктора Кима нет моего номера.
Но что мешало ему попросить? Ничего.
И он не попросил. Сбежал ещё до того, как я проснулась. На рассвете.
Как очень высокий, красивый и эмоционально недоступный ниндзя почти сорока лет.
Я раздражённо отогнала мысли об этом странном докторе и снова посмотрела на Винсента.
— Что самое удивительное? — переспросила я.
— Фатима младше Артура на три года. И её день рождения...
— В один день с ним? — перебила я.
Винсент медленно покачал головой.
Я замерла. Даже рот приоткрыла.
Потом быстро сжала салфетку в пальцах, чтобы опять не расплакаться. Но Винсент вдруг просто накрыл мою ладонь своей.
— Сора... — тихо сказал он. — Всё, что я говорил про океан, про временность жизни... не значит, что мне не больно. Я тоже плакал, когда узнал. Злился. Мне тоже кажется это ужасно несправедливым.
— Но разве мысль о том, что часть Артура теперь поможет жить другому человеку... не делает эту смерть хоть немного менее бессмысленной?
Но слова Винсента почему-то всё равно зацепились внутри.
Буддизм ведь правда не о том, что жизнь ничего не значит.
Что всё связано между собой сильнее, чем нам кажется. Что мы постоянно оставляем что-то после себя в других людях.
И, может быть, именно поэтому терять так страшно.
Тот момент, когда узнала про Артура. Как меня накрыло.
Как хотелось сорваться и ехать обратно в больницу, хотя делать там уже было нечего.
Как отчаянно хотелось просто не быть одной.
Поговорить с ним. Снова позвать к себе.
Он ведь жил совсем рядом. На соседней улице.
Но номера у меня не было. А искать его через кого-то...
Нет. Это было бы жалко. И глупо.
Да и с какой стати он вообще должен был меня утешать? Он мне не нянька.
В итоге я просто сидела дома и смотрела в стену.
Позвонила Дохёну. Хотела всё рассказать.
Но они с Максимом как раз ехали за город на пикник, и я вдруг поняла, что не хочу рушить им день.
Хотя они бы наверняка всё бросили ради меня. И никто бы меня за это не упрекнул.
А теперь Винсент спрашивал, легче ли мне от мысли, что Фатима может выжить благодаря Артуру.
Операцию провели сразу. Доктор Ким.
Это мне потом Сьюзи рассказала.
Говорили, мама Фатимы встала на колени перед родителями Артура.
Вообще-то семьи не должны знать, кто стал донором. Но иногда больницы — слишком маленький мир для таких тайн. Особенно когда дети лежат в одном отделении.
— Я не знаю, Винсент, — честно сказала я. — Может быть... для нас. Для врачей. Для Фатимы. Но не для родителей Артура.
Он понимающе кивнул. Замолчал. Допил свой кофе.
Я тоже молчала, с интересом поглядывая на него.
На голубые глаза. Кудрявые волосы. Ямочку на подбородке.
А потом мы просто вернулись к работе. И жизнь пошла дальше.
Как не остановилась она в субботу в шесть утра, когда Артур ушел. Как не замедлилась после этого.
Люди всё так же ходили по коридорам.
Пищали мониторы. Кто-то пил кофе. Кто-то смеялся. Кто-то умирал. Кто-то продолжал жить.
Может, именно это и делает жизнь менее бессмысленной. Или наоборот — ещё страшнее.
А потом доктор Гомбо начал уделять мне больше внимания. Садился рядом в столовой, приносил кофе, заходил ко мне в кабинет между пациентами. Смотрел. Улыбался.
И даже доктор Ким почему-то перестал этому мешать.
Почему он больше не появлялся из-за угла в самый неподходящий момент? Не отдёргивал Винсента. Не находил ему срочную работу.
Не смотрел своим фирменным взглядом:
Теперь он просто заходил на кухню, молча наливал кофе и уходил. Словно ему действительно всё равно.
Мне просто показалось, что между нами тогда что-то изменилось? А для него — нет.
Вот так всё и тянулось до среды.
Пока после работы Винсент не зашёл ко мне в кабинет. Я уже сняла халат и собиралась уходить.
Он застыл у двери и почему-то никак не мог начать говорить.
Смотрел то в пол, то на меня. Мне даже смешно стало.
— Что такое? — улыбнулась я. — Я вообще-то уже уходить собиралась.
Словно набрал в лёгкие побольше воздуха. И вдруг выпалил почти скороговоркой:
— Что ты делаешь в эту субботу? У меня нет дежурства, и... если ты не против... мы могли бы куда-нибудь сходить.
Под конец он даже слегка запнулся. И покраснел.
Вот это меня добило окончательно.
Потому что Винсент Гомбо вообще не выглядел человеком, который умеет смущаться.
— Ничего... в смысле свободна?
И он тут же улыбнулся в ответ.
Так искренне и радостно, что я окончательно растаяла.
— Вот так я согласилась на первое свидание, — закончила я.
Максим и Дохён синхронно кивнули.
Про Артура и весь наш разговор в кафе я им, конечно, не рассказывала. Но общую суть они поняли.
— А второе? — тут же оживился Дохён. — И главное... с кем?
Они снова сидели друг на друге.
Восемь минут продержались. Почти рекорд.
Скуби лежала между ними с таким счастливым видом, словно наконец собрала всю свою стаю в одном месте.
Максим даже открыл пиво, и теперь мы втроём рядышком сидели на диване, пили и разбирали мою личную жизнь так серьёзно, будто это было заседание совета директоров.
— Второй... — я запнулась и опустила взгляд в бутылку. — Ну... второй — главврач...
Дохён подавился пивом. Максим медленно ухмыльнулся.
А я тут же вскинула подбородок, уже заранее готовясь защищаться.
— С тем самым извергом? — уточнил Дохён.
— Я вообще-то такого никогда не говорила, — моментально возразила я.
— Ага, — хмыкнул он. — Значит, изверг, но красивый?
— Не плохой, — пожала я плечами с максимально невинным видом.
Дохён уставился на меня с явным недоверием.
— Всё. Мне срочно надо это увидеть, — заявил он. — Покажи.
И даже руку протянул за телефоном.
Всё так же закинув ноги на Максиме. Иногда я вообще не понимала, где у них чьи конечности.
— Только двоих! — тут же предупредил Дохён. — А потом мы проголосуем, с кем тебе идти.
— Вообще-то Сора сама может решить.
— Милый, — Дохён повернулся к нему со своей ужасно бесячей улыбкой человека, который по умолчанию считает себя самым умным в комнате. — Если бы она могла сама решить, она бы сейчас тут не сидела и не тряслась.
Я возмущённо открыла рот. И тут же закрыла.
Потому что... ну. Я действительно сомневалась.
— Пока по разговорам я за... как там его зовут? — продолжил Дохён.
— Винсент, — пробормотала я, уже ища его страницу в инстаграме.
На фотографиях он выглядел очень даже ничего.
Голубые глаза. Светлая футболка.
Улыбка человека, который совершенно точно знает, что красивый.
Дохён тут же выхватил телефон из моих рук.
— Я за него, — заявил он моментально.
И сразу получил крайне недовольный взгляд от Максима.
— Что значит "за него"? — буркнул тот. — То, что у него голубые глаза, ещё не делает его хорошим человеком. Ты вообще не думаешь о счастье сестры.
Мы с Дохёном одновременно хмыкнули. Прямо синхронно. И так же синхронно ответили:
— Я как раз только о ней и думаю.
И начал листать фотографии Винсента, одобрительно кивая чуть ли не после каждой второй.
Максим тут же отобрал у него телефон.
— Вы оба ужасно поверхностные, — обречённо пробормотал он. — Всё равно. Покажи второго.
Инстаграма доктора Кима у меня, естественно, не было.
Да и я с трудом представляла человека его возраста и статуса, который выкладывает селфи с подписью: "понедельник — настроение кофе".
Поэтому я открыла сайт больницы.
Нашла страницу отделения трансплантологии.
Доктор Ким в очках. Белая рубашка. Галстук.
Серьёзное лицо человека, который, кажется, даже улыбаться строго по расписанию.
Хотя тут он как раз не улыбался. Наверное, ещё не наступил нужный слот.
— В жизни он красивее, — тут же начала оправдываться я, неожиданно почувствовав себя почти оскорблённой его реакцией. — Ему тридцать девять, но выглядит он моложе. И голос у него...
Максим медленно повернул голову в мою сторону. Дохён расплылся в совершенно мерзкой улыбке.
— О-о-о, — протянул он. — "И голос у него".
— Заткнись, — моментально отрезала я.
Максим выхватил у него телефон и внимательнее посмотрел на фото доктора Кима.
— Берём этого, — уверенно заявил он. — Главврач. Умный. Богатый. В очках. Отличный вариант.
— Для чего "берём"? — возмутился Дохён. — Ты ей парня на вечер выбираешь или человека, с которым удобно оформлять ипотеку?
— Поверь, ипотека ему точно не нужна.
— И поверь, это его единственное преимущество, — трагично заявил он.
Я нахмурилась и забрала у Максима телефон.
— Ладно. Дело не в цвете глаз, — пробормотала я, убирая телефон подальше. — А в том, что я вообще согласилась на два свидания одновременно.
— Вот это я до сих пор не понял, — засмеялся Максим и отпил пиво. — Как ты вообще умудрилась согласиться?
— Ну... — я запнулась и провела рукой по волосам. — Так вышло, что я не успела нормально подумать. Он застал меня врасплох.
— Тебя? — Максим посмотрел на меня с искренним удивлением. — Не верю.
Я закатила глаза и тяжело выдохнула.
Всю эту неделю доктор Ким меня избегал.
Здоровался. Иногда смотрел. Но вёл себя так, будто той ночи у меня дома вообще не было.
И это бесило меня почему-то даже сильнее, чем если бы он снова начал придираться.
Во вторник, кажется, он всё-таки остановил меня в коридоре.
Я как раз выходила из палаты Николя, а он куда-то шёл.
"Куда-то шёл" — слишком человеческая формулировка для доктора Кима. Его величество всегда шёл исключительно "по делам".
— Сора, как вы? Всё хорошо? — спросил он, поправляя очки.
Я остановилась. Улыбнулась. Даже волосы зачем-то поправила. И ведь обрадовалась как дура этому его обычному сухому вниманию.
А он даже не улыбнулся. Вообще выглядел так, будто пришёл обсуждать годовой отчёт, а не меня.
— Да, — ответила я. — Ходила разговаривать с его мамой. Постаралась вести себя профессионально.
Потом сказал, что у него много дел.
Как будто это я его остановила.
Сам подошёл. Сам спросил. Сам ушёл.
В обед в столовой, мы ели все вместе, и я специально села возле доктора Кима. Даже улыбнулась ему.
А он за весь обед не сказал мне ни слова.
И я сидела молча ковыряя еду вилкой, пока остальные коллеги весело болтали через стол.
Так что в какой-то момент я просто сухо попросила:
Господи, какой же невозможный человек.
Но в пятницу утром, когда я пришла на работу, настроение у меня было прекрасное.
Потому что завтра свидание. Потому что Винсент — хороший, умный и красивый парень.
Потому что он всего на два года старше меня, а это всё-таки важно.
Потому что у нас много общего. И вообще он мне нравится.
А докторов всяких там Кимов с раскосыми умными глазами я понимать не собираюсь.
У меня психика не настолько крепкая.
Вот с этими мыслями я и села за стол в кабинете, когда дверь внезапно открылась.
Я уже хотела сказать, что ещё не принимаю пациентов, но...
Это был доктор Ким. Ему, видимо, стучать в двери противопоказано.
— Нет, — хмыкнула я. — Только иду. Вон там ещё по улице прохожу.
Он тихо засмеялся. И тут же словно оборвал себя, когда встретился со мной взглядом.
Потом всё-таки зашёл в кабинет. Не спросив разрешения.
В хирургической форме под белым халатом.
— Нет. Я вообще-то никогда не работаю по выходным, — хмыкнула я. — Вы хоть раз видели меня тут в субботу?
— Я не слежу за сотрудниками, — спокойно ответил он.
А потом вдруг едва заметно улыбнулся.
И всё. Я моментально растерялась.
И тут же забыла, что вообще-то злилась на него всю неделю.
Что он меня избегал. Что делал вид, будто между нами ничего не произошло.
Хотя... между нами и правда ничего не произошло. Ну. Почти.
Смотрел то на пол, то на меня. Руки в карманах халата.
Нет, серьёзно. Он сейчас что, просто бросил фразу посреди разговора и ждёт, что я сама дальше всё додумаю?
— И что теперь? — не выдержала я. — Мне спасибо вам сказать за то, что вы за мной следите?
Доктор Ким тихо выдохнул через нос.
— Не то чтобы слежу, — поправил он. — Я же не сталкер.
Пыталась понять, к чему он вообще ведёт и что это всё должно значить. Но мой мозг в такую рань ещё работал с перебоями.
Доктор Ким прокашлялся, поправил очки и наконец сказал:
— Завтра вечером будет вернисаж одного корейского поэта. Достаточно интересное мероприятие.
Поэт? Корейский? И "интересное мероприятие"?
Нет, у доктора Кима слово "интересно" явно означало что-то совсем другое, чем у нормальных людей.
— Хорошо, — кивнула я. — Желаю вам насладиться культурой родины.
Я сняла халат с вешалки и начала надевать его.
И тут доктор Ким неожиданно подошёл ближе и поправил ткань на моих плечах, помогая нормально просунуть руку в рукав.
Он даже не коснулся меня. Но это вообще никак не помогло.
Я всё равно почувствовала его дыхание возле своей шеи.
Тепло его тела. Слишком близко. Так неожиданно близко.
И от этого по спине моментально пробежали мурашки.
Хорошо, что я стояла к нему спиной и он не видел, как я смутилась.
— Что-то ещё? — спросила я, изо всех сил стараясь звучать нормально.
Хотя намёк, вообще-то, уже услышала. Но договаривать за него не собиралась. Ни за что.
— У меня приглашение на двоих, — наконец произнёс он.
— Вы приглашаете меня на вернисаж?
— У меня приглашение на двоих, — повторил он с таким серьёзным лицом, будто был попугаем в очках. — Там всё будет на корейском, поэтому...
— Кроме меня никто вокруг не понимает корейский? — моментально нахмурилась я.
А я раздражённо махнула рукой.
— Ну, буфетчица из кафе внизу вроде тоже кореянка. Пригласите её.
Потому что он не говорил прямо. Ходил вокруг да около. А я не собиралась додумывать за него.
Я уже почти хотела послать его куда подальше. Но доктор Ким вдруг закатил глаза.
— Вы сами, — мгновенно огрызнулась я.
Но он перебил меня раньше, чем я успела окончательно разойтись.
— Я приглашаю вас завтра вечером на вернисаж, — чётко произнёс он. — Вы не работаете.
И снова слегка улыбнулся. А я... Я вообще этого не ожидала.
Он застал меня врасплох. Настолько, что я на секунду даже забыла про Винсента.
Про нашу прогулку вдоль Сены. Про ресторан. Про то, что у меня вообще-то уже есть планы.
Доктор Ким просто стоял напротив. В очках. С этим своим спокойным взглядом. И ждал ответа так, будто заранее знал, что я соглашусь.
Дохён тут же хмыкнул. Максим задумчиво погладил Скуби.
Иногда он всё-таки гладил собаку, а не коленки моего брата.
— А почему ты просто не можешь сказать одному из них, что не придёшь? — спросил Максим.
— Кому именно? — тут же с надеждой уточнила я.
— Ну... тому, кого меньше хочешь видеть. Логично же.
— А я считаю, раз Винсент был первым и ты уже согласилась с ним пойти, значит, с ним и надо идти, — заявил Дохён. — Извинись перед мужчиной в галстуке и иди гулять с Винсентом.
— Ты же понимаешь, пандочка, что на свидание с ним идёт она, а не ты?
Дохён застонал, повернулся к Максиму и совершенно без стеснения поцеловал его в губы.
— Не ревнуй, дорогой, — ласково протянул Дохён.
Этот человек был абсолютно эмоционально зависим от моего брата.
— Винсент и мизинца твоего не стоит, — продолжил Дохён уже мягче, поглаживая Максима по щеке. — Я просто думаю, что так правильно.
— А я думаю, — уже спокойнее возразил Максим, — что идти надо с тем, кто тебе нравится больше. А если нравятся оба — перенести одно из свиданий.
— Но... — начала я и тут же замолчала.
Я хотела сказать, что мне почему-то казалось: если доктор Ким узнает про свидание с Винсентом, он очень расстроится.
И больше вообще меня никуда не позовёт. Не могу же я ему настолько нравиться, чтобы он начал меня добиваться.
А если я откажу Винсенту и пойду с доктором Кимом... Тогда Винсент точно поймёт, кого именно я выбрала.
— Идите втроём, — вдруг заявил Дохён и невинно пожал плечами. — Может, отлично проведёте время.
И подмигнул. Я тут же возмущённо уставилась на него.
— Господи, какие пошлые мысли сразу, — оскорблённо отрезал Дохён и повернулся к Максиму. — Видишь? Как плохо она обо мне думает.
— А мне кажется, правильно думает, — хмыкнул Максим и чмокнул его в щёку. — Ты же явно намекал на секс втроём.
Потом довольно улыбнулся и тихо мурлыкнул:
— Это ты у меня до невозможности развратный.
И Дохён мгновенно покраснел. Вот просто моментально. Его собственная шутка неожиданно вышла ему боком.
А я усмехнулась и отпила ещё пива.
— Секс втроём точно не планируется, — сообщила я. — Даже если звучит... местами заманчиво.
— СОРА! — возмущённо ахнул Дохён, явно переигрывая. — Слышал бы тебя отец Габриэль.
Мы с Максимом переглянулись. И абсолютно синхронно выдали:
Максим расхохотался, а я невозмутимо пожала плечами.
Но вообще-то выбор действительно был за мной.
Неделю назад всё было бы очевидно.
Мы с ним сблизились, и он мне правда нравился. Добрый, красивый, внимательный. С ним было легко разговаривать. Он писал мне, поддерживал, смотрел так, будто я действительно важна ему.
И, наверное, именно такого мужчину и стоило выбирать.
Без эмоциональных качелей и психологических квестов на выживание.
Доктор Ким на моём диване. Темнота квартиры. Его голос через открытую дверь спальни. И то странное чувство, с которым я тогда засыпала.
Какое-то совершенно ненормальное ощущение уюта рядом с человеком, который вообще-то большую часть времени раздражал меня до нервного тика.
А ещё был тот сон. Его пальцы. Губы. Тёплая вода в моём душе. Мы с ним... Он стоит сзади...
Я быстро отпила пиво, пытаясь отогнать воспоминание, и мысленно застонала.
Но ведь и Винсент мне когда-то снился.
Или я просто слишком всё усложняю?
Это же всего лишь свидание. Можно сходить сначала с одним, потом с другим. А потом сидеть и ждать звонка, которого в итоге не будет.