Глава 5.
Этому году не суждено было быть спокойным. Ближе к его окончанию, сразу после шокирующего происшествия с восточно-татарским дипломатическим корпусом, попавшим в засаду, ещё один слух о командующем Северной Янь начал распространяться среди высокопоставленных чиновников и знати, со скоростью искры, разжигающей лесной пожар.
Цзиннин хоу оказался обрезанным рукавом, одержимым страстями Лунъяна и любовью к надкушенным персикам[1].
Этот слух казался странным и крайне сомнительным, но при внимательном рассмотрении заядлым сплетникам на ум приходили некоторые моменты, заслуживающие внимания. Более того, людям свойственно цепляться к самым безобидным фактам, чтобы подтвердить свой вариант событий. Вскоре яркий и красочный рассказ о личной жизни Фу Шэня с момента его вступления в армию облетел все благородные семейства. Для некоторых эти новости даже стали темой праздного разговора за семейным ужином.
В эпоху Великой Чжоу предпочтение мужчин женщинам не было чем-то необычным, и народ терпимо относился к чужим вкусам. Но когда в подобных делах был замешан генерал, обладающий военной мощью, это был уже не просто праздный интерес.
Предыдущая династия Юэ занимала трон более ста лет. Среди череды императоров этой династии был один, который получил посмертное имя[2] Су Цзун, оставшись известным в веках благодаря своему роману.
Прежде чем Су Цзун стал Наследным принцем, он подарил свою благосклонность красавице Хань. Взойдя на престол, он не только назвал Хань фэйИмператрицей, но и присвоил титулы её отцу и братьям. Младший брат Императрицы Хань, ХаньЦан, был человеком, вошедшим в историю, как «изящный и элегантный, схожий лицом с прекрасной девой, сияющий, как жемчуг, и белый, как нефрит». Благодаря старшей сестре, Хань Цанпопал в отряд императорской гвардии Луань. Сопровождая императорский экипаж на прогулке по городу, он случайно попался на глаза Его Величеству, и Су Цзун влюбился с первого взгляда. Вернувшись во дворец, Су Цзун не смог позабыть прекрасного юношу и, проигнорировав все существующие обычаи, привез Хань Цаня во дворец.
Хотя молодой господин Хань и получил бесконечную благосклонность Императора, он не мог носить титул императорской наложницы, поэтому Су Цзун создал титул «благородный владыка»[3], равный титулу Императрицы, так что старшая сестра и младший брат могли на всех церемониях быть рядом с Императором.
В эпоху Великой Юэ никогда ещё не возникало такого прецедента, поэтому не было никого, от высоких чиновников до простых горожан, кто не был бы этим шокирован. Гражданские и военные чиновники упрямо умоляли Императора изменить своё решение, ползая на коленях перед дворцом.
Хотя Сун Цзун был ужасным романтиком, как личность, он, прежде всего, являлся Императором и владыкой государства. Он не мог потерпеть критику, которую обрушили на него все эти бездельники из-за небольшого личного дела. В приступе гнева этот весьма коварный Император издал указ, разрешающий высокопоставленным государственным служащим и ученым брать наложниц мужского пола, а чиновникам выше шестого ранга — супруга, равного по статусу положению первой жены.
Всякий раз, когда вышестоящие получают какие-то преимущества, остальные начинают желать того же. Как только прецедент был создан, большинство людей всё же остались в стороне от нового веяния, но многие учёные мужи сразу же начали восхвалять любовь обрезанных рукавов как изысканную и утонченную. В конечном счёте простые люди не могли не последовать их примеру. С тех пор южный ветер продолжал дуть, не проявляя признаков ослабления. Су Цзун занимал престол почти тридцать лет, и ни один из императорских министров не осмелился обратиться к Его Величеству с прошением об отмене этого указа.
Позднее, когда старая династия Юэ ослабла, правящий в ту пору император Сюань Цзунпочувствовал, что этот южный ветер превратился в безудержный шквал, нарушивший традиционные устои Небес и вызвавший резкое сокращение числа трудоспособных людей, а также сложности с сельским хозяйством. В результате он издал указ, запрещающий браки между мужчинами среди простых людей. Этот императорский указ подарил свободу мужчинам-наложницам, что позволило им создать новые семьи и завести собственное хозяйство. Тем не менее, в новом законе предусматривался ряд исключений — Сюань Цзундозволил мужчинам в статусе первой жены оставаться в доме своего мужа. А также даровал особую милость: чиновникам шестого ранга и выше, обладателям титулов гун и хоу, получившим дворянство за верную службу Императору, и членам императорской семьи, кто добровольно решал сочетаться браком с мужчиной в статусе первой жены, разрешалось подавать Императору прошения о выдаче разрешения на брак.
Этот указ стал главным козырем Сюань Цзуня, позволявшим ему сдерживать и уравновешивать разных могущественных министров и собственных знатных родственников. В частности, для тех, чьи дворянские титулы передавались по наследству, женитьба на мужчине означала отсутствие законных детей. В результате, титул, не имеющий законных наследников, возвращался после смерти последнего представителя рода к Императору.
После заката эпохи Юэ этот «нежный нож, убивающий людей, не проливая крови», продолжал регулярно использоваться вплоть до сего дня благодаря своей выдающейся эффективности. Со времён основания Великой Чжоу было более дюжины министров, которых Император одарил[4] мужскими браками. Все они занимали высокие должности и были важными лицами при дворе, обладая силой повелевать ветрами и облаками.
Командующий армией Северной Янь, Цзиннинхоу, старший сын Ин гуна... независимо от статуса, репутация «обрезанного рукава» вызывает у всех большие опасения.
Сколько людей жадно смотрели на него, подобно тиграм, преследующим добычу? Сам Император подыскивал достойную причину, чтобы вернуть в свои руки власть над северными военными гарнизонами. Почему же такой слух разлетелся при дворе именно в этот критический момент?
Фу Шэнь вёл тихую и мирную жизнь, находясь на пенсии в своей резиденции, не общаясь с родственниками и друзьями, поэтому он, конечно, не имел возможности узнать об этих слухах, а его подчинённые слышали слишком много глупых сплетен о Цзиннин хоу. Услышав неимоверное разнообразие самых экстравагантных сказок о генерале, они уже давно перестали обращать на них внимание, какими бы странными они ни казались.
Но если они были заинтересованы в сохранении репутации своего генерала, они не должны были допустить столь безудержного распространения этой отвратительной истории.
Зачинщик затачивал свое оружие в тени, в то время как главный герой этих крамольных побасенок был совершенно не осведомлён о происходящем.
Когда несколько более внимательный к окружающей действительности Ян Сяоханьуслышал эту ересь из уст одного из командиров гвардии Фэйлун Вэй, его сердце пустилось вскачь, а интуиция оповестила о грядущих неприятностях.
В ту ночь он не дождался ответа от Фу Шэня. В такой ситуации даже самый стойкий человек не останется непоколебим. Хотя Ян Сяохань и одержал верх в их давних разногласиях, к сожалению, это не сделало его счастливым.
Император Юаньтай не давал приказа гвардии Фэйлун Вэй заниматься делом попавшего в засаду восточно-татарского дипломатического посольства, поэтому Ян Сяохань взялся провести частное расследование. Сомнения, охватившие его сердце, никуда не делись. Несмотря на упрек Фу Шэня, что Ян Сяохань слишком высокого мнения о его способностях, человек, вышедший невредимым с полей жестоких сражений, сейчас казался командиру Ян похожим на утку, таинственно утонувшую в пруду. И это не упоминая странных и необъяснимых моментов, проглядывающих в этом происшествии буквально ото всюду: даже при помощи методов работы гвардии Фэйлун Вэй, бывших в его распоряжении, Ян Сяохань всё ещё не мог отследить заказчика.
Положение Фу Шэня заставило его подозревать, что за этим делом потянутся и другие неприглядные тайны, и Ян Сяохань желал узнать правду, скрытую за ними.
Это желание не имело ничего общего ни с правосудием, ни с моралью, но командир Ян нуждался в истине, потому что держал в своих руках острейший клинок, призванный обеспечить безопасность Императора. Только когда он доберется до бурного подводного течения под спокойной поверхностью реки, он сможет направить лезвие этого клинка в нужную сторону, а не быть поражённым им самому или позволить течению подземной реки утянуть его за собой.
Все сменяющие друг друга на Драконьем троне императоры нынешней династии уделяли особое внимание охране императорского дворца. Территорию Запретного города охраняли десять отрядов императорской гвардии, названные НаньяШивэй. В самом дворце несли службу солдаты трёх армий: Юйлинь, Шэньшу и Шэньу, которые именовались Шестью северными армиями, поскольку каждая из них была разделена на две оси – правую и левую[5].
Кроме того, сотня солдат гвардии Фэйлун Вэйпатрулировала четыре границы Запретного города. Их командиром был чиновник третьего ранга, также выполняющий функции императорского посланника, обладающего полномочиями говорить от лица Императора.
Помимо этого, командир гвардии Фэйлун Вэйвыполнял роль инспектора над всеми должностными лицами при дворе, и все командиры Шести северных армий были членами его гвардии. Как посланник Императора, Ян Сяохань занимал более высокое положение, чем другие генералы и, следовательно, обладал реальной властью над боевыми силами всего Запретного города.
Слух о том, что Цзиннин хоу является обрезанным рукавом, принёс в императорскую гвардию генерал левой оси армии Шэньшу, ВэйСюйчжоу. Семейство Вэй было крайне многочисленным, и обладало таким количеством родственных связей, что состояло в родстве с большинством знатных семей столицы. Генерал Вэй был обладателем уникального благословения Небес — среди солдат императорской гвардии невозможно было найти другого человека, более увлечённого игрой в сваху и распространением пустых сплетен и слухов.
О вражде Ян Сяоханя и Фу Шэня было хорошо известно в гвардии Фэйлун Вэй, поэтому ВэйСюйчжоу открыто злорадствовал по поводу несчастья последнего:
— Этот слушок, действительно, слишком мерзкий. Глядя на обычную отчуждённость и благородный облик Цзиннин хоу, я всегда думал, что ему придётся провести всю свою жизнь в одиночестве, имея для компании только правую и левую руку, — генерал Вэй зашелся хохотом.
— Откуда к тебе прилетели эти новости?
— Из семьи двоюродного брата мужа младшей сестры моей второй тёти, — ответил генерал Вэй. — То есть от супруги Лю Энь хоу. В семействе хоуесть дочь на выданье, которой приглянулся Цзиннин хоу. Потребовалось лишь немного поболтать с нею наедине, чтобы узнать этот любопытный секрет.
Ян Сяохань помассировал лоб, не желая продолжать разговор с этим чудовищным человеком.
— Господин, — Вэй Сюйчжоу дважды обошел вокруг него, будучи удивлённым его странной реакцией. — Цзиннин хоу не проявляет никакого волнения по поводу своих увлечений, почему же вы беспокоитесь о нём?
Это было странно. Слишком странно.
Человек, которому много лет улыбалась удача, внезапно её утратил, будто его судьба полностью изменилась. Что сделал Фу Шэнь, чтобы вызвать гнев небес и людей? Почему все демоны и призраки явились неустанно терзать его?
— В этом деле что-то не так. Брат Вэй, позволь мне уточнить, ты знаешь, откуда именно пошли слухи о том, что Цзиннин хоу обрезанный рукав... — Ян Сяохань прервался на полуслове, когда молодой евнух в синем ханьфу внезапно вошёл во внешние покои. Этот новичок был учеником Тянь-гунгуна[6], евнуха, держащего перо Императора[7]. Заметив его прибытие, мужчины поспешно прервали разговор и подошли ближе, чтобы узнать о цели его визита. Маленький евнух повторил полученные ранее устные инструкции:
— Его Величество приказывает господину Яну предстать перед Императором в Зале духовного совершенствования.
Услышав эти слова, Вэй Сюйчжоу дёрнулся отойти в сторону, но Ян Сяохань быстро подал ему за спиной знак задержаться, отвечая евнуху:
— Гунгун, прошу вас, подождите немного, у меня есть несколько официальных дел, требующих немедленного рассмотрения, я передам их генералу Вэю.
Слова маленького евнуха были слишком самонадеянными:
— Но это приказ самого Императора. Господин Ян желает, чтобы Его Величество его ждал?
На губах Ян Сяоханя появилась очень нежная улыбка. Это выражение наиболее часто можно было заметить на его лице, невероятно ласковое, и в то же время, внушающее уверенность, что он собирается вот-вот закусить человечиной.
— Как императорский посланник и командир гвардии Фэйлун Вэй, этот чиновник каждый шаг подчиняет воле Императора. Слова гунгуна только что сделали эту ситуацию несколько затруднительной для меня.
Речь евнуха изначально была преисполнена пустой бравады и бахвальства. Теперь, увидев ласковую улыбку Ян Сяоханя, он сразу припомнил все те ужасные истории, которые рассказывали во дворце об императорском посланнике, командире гвардии Фэйлун Вэй. Самодовольное выражение резко сползло с его лица, маленькому евнуху потребовалось приложить немало усилий, чтобы успокоиться и уступить:
— Если это так, господин Ян может делать то, что считает нужным.
Сбитого с толку генерала Вэя утащили к письменному столу. Ян Сяохань наугад взял несколько случайных документов для вида и, понизив голос, прошептал:
— Отправляйся в резиденцию Цзиннин хоу и донеси до него последние новости, гуляющие по столице. Скажи Фу Шэню, пусть будет осторожен и готов к любому развитию событий. Что бы ни произошло, ему нужно воздержаться от необдуманных и опрометчивых действий.
Любовь к сплетням в сердце Вэй Сюйчжоуразгорелась с новой силой, но серьёзное лицо Ян Сяоханя, на котором не было и проблеска веселья, охладило его пыл. Он поспешно кивнул:
— Господин, будьте уверены, вы можете положиться на меня.
Независимо от того, насколько уверено говорил Ян Сяохань, он не мог заставить евнуха, передавшего императорский приказ, ждать слишком долго. Он на время выбросил из головы эту грязную историю и поспешил в Зал духовного совершенствования.
Евнух, держащий перо императора, Тянь Тун, не был в хороших отношениях с Фэйлун Вэй. Ученик разделял неприязнь своего шифу[8] к сопернику и потому не пожелал раскрывать какую-либо информацию о грядущей встрече. В итоге, когда Ян Сяохань прибыл в Зал духовного совершенствования, он обнаружил, что помимо Императора Юаньтай там находится Наследный принц Сунь Юньлян.
— Этот ничтожный чиновник выражает своё уважение Вашему Величеству, а также Вашему Императорскому Высочеству Наследному принцу.
— Мой возлюбленный подданный может подняться.
Император Юаньтай был высоким и величественным. Лицо его казалось слегка пухлым, щёки были немного дряблыми, и две глубокие морщины спускались от крыльев его носа к тонким губам. Все это придавало сидящему на троне человеку суровый, непреклонный и безжалостный вид. Императора, действительно, можно было назвать проницательным и способным, он был склонен к излишней серьёзности, но сейчас явно пребывал в хорошем настроении — на его лице можно было заметить даже намёк на улыбку, которая несколько развеяла атмосферу гнева и уныния, воцарившуюся во дворце после инцидента с дипломатическим корпусом. Его Величество и в самом деле выглядел немного доброжелательнее, чем обычно.
Похоже, произошедшее не было чем-то плохим. Сердце Ян Сяоханя немного успокоилось. Он осторожно подумал, что возможно череда происшествий последних дней сделала его слишком нервным, если он начал переживать по любому поводу.
Невыразительное лицо Наследного принца выглядело очень напряженным. Ян Сяоханьчувствовал на себе его взгляд, не враждебный, но полный ядовитой насмешки.
— Наследный принц может вернуться в Восточный дворец, — Император Юаньтайвыразил желание говорить с Ян Сяоханем наедине. Поразмыслив, он обронил Его Высочеству редкую похвалу: — Вы сегодня прекрасно справились с решением этого вопроса.
Казалось, что, услышав эти слова, Наследный принц достиг своей цели и больше от сегодняшнего дня ничего не ждёт. Он перевел взгляд на Ян Сяоханя и даже улыбнулся ему, прежде чем поклониться Императору и испросить дозволения уйти.
Эта улыбка, полная жалостливой насмешки, породила в душе Ян Сяоханя зловещее предчувствие.
1. Здесь присутствуют сразу три эвфемизма, обозначающие в Древнем Китае гомосексуальную связь. «Обрезанный рукав» — отсылка к истории Ай-ди из династии Хань, который отрезал свой рукав, чтобы не разбудить любовника, уснувшего на нем (там всё плохо кончилось в итоге). «Страсти Лунъяна» — 龙阳 — отсылка к другому историческому лицу, Лун Ян-цзюню, которому благоволил император Аньси, правитель Царства Вэй. Согласно одной из легенд, Лун Ян-цзюньвместе с императором Аньси ловил рыбу и, поймав одну, заплакал. Когда император спросил его, что случилось, Лун Ян выразил беспокойство, что так же, как он откажется от одной рыбы, поймав более крупную, император Аньси откажется от него, обретя более красивого любовника. Император Аньси успокоил его и заявил, что казнит любого, кто упомянет ему о других красавцах. «Надкушенный персик» — отсылка к полулегендарной фигуре Ми Цзыся, которому благоволил Вэй хоу. В одной из историй Ми Цзысяразделил персик с хоу, потому что нашёл его особенно сладким.
2. 庙号 лит. «Храмовый титул» — имя, данное императору после его смерти, когда его памятная табличка устанавливается в императорском Храме Предков. Обычно такое имя включает иероглиф 宗(zōng) или 祖 (zǔ), что означает «предок».
3. 贵 君. 贵 — «благородный», как и в титуле благородной супруги (императрицы, иначе говоря), в то время как 君 может означать что угодно, от господина до владыки. Можно, наверно, использовать для его обозначения обращение «цзюнь».
4. 赐 婚 лит. «Подарок / дар + брак» обычно используется в контексте ситуации, когда император «дарит» кому-то невесту. Это может быть награда за достойную службу, а может быть крайне нежелательный брак или оба варианта сразу. Конечно, очень немногие осмелятся отказаться от дара от императора.
5. Все эти прекрасные названия отдельных отрядов императорской гвардии были попросту вырезаны переводчиком, потому что передавать их названия без перевода было бы слишком бесчеловечно (они длинные и непроизносимые совершенно), а переводить по смыслу — и вовсе убийственно. Но знайте, здесь перечислялись все пять подразделений гвардии, каждое из которых было разделено на две части — правую и левую. У каждой из частей, соответственно, был свой генерал, и все они входили в отряд Фэйлун Вэй и подчинялись Ян Сяоханю. Страшный человек.
6. 公公 / gōng gong — так обращаются к евнухам в императорском дворце, подобно тому, как называют женщин императорского гарема 娘娘- niáng niang.
7. 秉 笔 太监: 秉 笔 может означать «держать перо» или «писать». По сути, этот евнух — доверенное лицо императора, поскольку ему разрешено писать за него.