Глава 3.
Он ждал меня в шесть вечера — в кофейне на другом конце города.
Мне пришлось написать Сом, что срочные дела, что совещание, что встреча... Что угодно.
Лишь бы она не узнала — куда я на самом деле еду. И к кому. И зачем.
Я не видел его эти дня. Но думал о нём всё это время.
Выруливая по узким улочкам в поисках парковки, ловил себя на ощущении, что он — рядом.
Просто затих где-то под кожей.
Те редкие часы, что мне удавалось заснуть — он был там.
И я просыпался в холодном поту, с болью в челюсти от сжатых зубов.
Как будто всё происходящее — не кошмар.
Сегодня утром я почти решился рассказать Сом. Хоть что-нибудь.
О нём. Об угрозах. Об этом... странном ужасе, что держит меня за горло.
Но чтобы рассказать — нужно было начать с брата. И его мужа.
Хотя теперь она и часть моей тоже.
Я ведь люблю Сом. Наверное?.. Но... почему не доверяю?
С коротких сообщений, в которых прячешь половину смысла.
Заметил свободное место. Включил поворотник и начал парковаться.
Я ненавижу параллельную парковку.
Особенно когда позади — очередь машин, которым ты мешаешь проехать.
Ты начинаешь нервничать, спешить...
И в итоге получается плохо. Как всегда.
Вот и в этот раз получилось с третьей попытки.
Я заглушил мотор и остановился.
Он ничего не писал. Ни слова. Ни символа.
Хотелось извиниться. Написать что-то — вежливое, примирительное.
Юнхо, где твоё чувство достоинства?
Он угрожает тебе, шантажирует, заставляет врать — а ты ещё и собрался извиняться за опоздание в три минуты?
Но внутренний голос — тот самый, трусливый — уже пищал в голове:
— Он не сделает, — отрезал разум. — Ты ему нужен. Так что иди. И веди себя достойно.
Я кивнул самому себе в зеркале. Взял сумку, телефон. Вышел из машины. Спину выпрямил почти автоматически.
Даже когда внутри всё разваливается.
Я зашагал в сторону кафе, сверяясь с навигатором.
Я тут же ускорил шаг. Опоздал всего на семь минут — просто не сразу нашёл нужное место.
Кафе называлось «Щепотка кардамона».
(Да, автор, пользуется своим правом на это название — оно идеальное.)
На город уже опустился синий вечер. Тепло светившиеся из окна кафе обромляло всё внутри — как сцена, освещённая софитами.
Он сидел у окна. В углу. За небольшим столиком.
Смотрел в телефон, что-то листал, чуть улыбался.
Это слово отлично подходило ему в эту секунду.
Не вёл себя как мафиози из старых американских фильмов.
Просто сидел — как любой другой молодой парень, ждущий кого-то в кафе.
Я знал, что ему двадцать семь. Узнать это было нетрудно.
В паре статей о смерти кхуна Варсавата упоминались его жёны и дети:
две жены — одна уже умерла, вторая живёт где-то в стране, но в суд не пришла ни разу.
Алекс — младший, от второго брака.
Рядом с другими — что у Варсавата был подпольный игорный бизнес, бордель, наркотики.
Тьютор сказал, что банду растащили конкуренты.
Но Алекс?.. Был ли он одним из тех конкурентов?
Или у него теперь своя игра? Своя сеть? Своя тень?
Я смотрел на него — на опущенную голову, на лёгкую улыбку на губах, и не мог поверить, что этот человек угрожал мне.
Что неделю назад он загонял меня в угол, шантажировал, держал за горло.
Хотя... Как вообще выглядят бандиты?
С бритой головой? С татухами? В кожаной куртке, с наколками на пальцах?
А татуировки... кто его знает.
Он выглядел... просто. Обычно.
И всё это только сильнее сбивало с толку.
Заставляло сомневаться в реальности происходящего.
И кем я должен стать — в этом странном, двусмысленном диалоге.
Алекс опустил телефон на стол, огляделся и вдруг посмотрел в окно.
Он не мог меня видеть — стекло отражало свет. Но почему-то мне показалось, что он заметил.
Нахмурился — и на миг стал тем самым человеком, что стоял в моём кабинете.
Опасным. Спокойным. С холодной уверенностью хищника.
Он начал что-то набирать в телефоне.
Смс пришло почти сразу. Я даже не стал смотреть.
Просто выдохнул, шагнул к двери — и вошёл в кафе.
А я ненавижу непунктуальных людей. Особенно если они — серые мыши. Мелкие. Незаметные. Не стоящие ни времени, ни внимания.
Но эта конкретная мышь — по имени Юнхо — была мне, к сожалению, необходима.
Без него всё станет гораздо сложнее.
Мне нужен кто-то внутри. Кто-то, кто сможет провернуть задуманное тихо, без шума, — не привлекая внимания Тьютора. Пока рано.
А Тьютор... умён. До опасного.
Я не настолько наивный идиот, чтобы его недооценивать.
Он водил моего отца за нос почти пятнадцать лет.
Если я позволю себе расслабиться — заслужу ту же участь.
Иногда он даже вызывал у меня нечто, похожее на восхищение.
Такое... болезненное, как от документалки про маньяка. Ты не одобряешь, не оправдываешь — но ум признаёшь.
Ходы. Холодную логику. Лёд вместо крови.
Был момент в моей жизни, когда мне казалось — я отпустил.
Когда жил за границей, учился, дышал другой жизнью — я просто... забыл о нём.
Есть и есть. Где-то там, в Таиланде. Не со мной. Не про меня.
Но он всё равно напоминал о себе.
Порой — так резко, что от этого звона в голове невозможно было укрыться.
Как тогда, на четвёртом курсе университета.
Меня вызвал декан. Сказал, что я отчислен.
А он объяснил: не оплачено. Второй семестр.
И что, несмотря на напоминания, университет больше не может ждать.
Это было всего шесть лет назад.
Он не ответил. Перезвонил через два дня.
Когда у меня уже отобрали студенческий пропуск.
— Что тебе нужно? — спросил с наскока. Без «привет», без паузы.
Хотел ответить: «и я рад тебя слышать».
— Отец, — сказал я спокойно. — Тут, наверное, ошибка. За учебу не заплатили.
— Я всё платил, — буркнул он. — Скажу бухгалтеру проверить. Наверное, они что-то напутали. Всё. Пока.
Ничего он не проверил. И, конечно, не заплатил.
А потом я узнал, что как раз в это время... Тьютор встал у руля семейного бизнеса.
Ему срочно нужны были инвестиции.
Конечно, не мои несчастные несколько тысяч долларов решали судьбу компании.
Не из жадности. Было бы проще, если бы из жадности.
Он просто не подумал. Не вспомнил.
Но даже потом.... Я смог забыть. Забыть и жить.
До того дня, когда он убил моего отца.
Забыл до 25 декабря — когда суд его оправдал. Свободен. Чист. Невиновен.
Когда нотариус огласил завещание.
В кабинете — я, мой старший брат, сестра, моя мать... Вторая супруга отца.
Все, кто хоть как-то входил в круг его наследников.
И голос нотариуса, спокойный, безличный, читающий чужую волю как документ:
— Всё движимое и недвижимое имущество, за исключением жилого дома, в котором на момент смерти проживает госпожа Варсават, — в полном объёме передаётся господину Чаай Тьютору.
— В том числе: гостиница на побережье, автотранспортные средства, земельные участки, квартиры и иные активы.
Как будто это всё — просто строки на бумаге.
Как будто это не жизнь. Не предательство. Не последняя пощёчина.
Мне не нужны были ни эти дома, ни гостиницы, ни его машины.
Каменные стены — не приносят тепла.
Но... это всё равно было невыносимо.
Потому что вместе с этим завещанием на меня обрушилось что-то большее.
Что-то, что не выразить словами.
Оглушающая, обжигающая, рвущая на части.
Сестра кричала, что убьёт его.
Плакала так, как я никогда раньше не видел.
Собирать по кусочкам всю эту историю, как чью-то биографию.
И всё это — каждый шаг, каждый след, каждую тень — привело меня к Юнхо.
Я достал телефон. Написал ему. Он не ответил.
Открыл TikTok, чтобы отвлечься.
Первое видео — какой-то бессмысленный бред, но я всё равно хмыкнул и поставил лайк. Второе — кролики. Два десятка кроликов, прыгали на батуте прямо в чьём-то дворе. Прыг, прыг, как на репите. Разводят их на продажу или на мясо?.. Чёрт его знает. Лайк.
Он что, не понял, с кем имеет дело? Или решил кинуть меня? Пусть только попробует.
Я перевел взгляд в окно — и увидел в свое отражение.
Хмурый. Скривленные губы. Телефон в руке. Оскал в глазах.
Уже потянулся, чтобы набрать его, как зазвенел дверной колокольчик.
Весь в деловом костюме, явно очень дорогом, но уверенности этот костюм ему не добавлял ни на грамм.
Испуганный. Потерянный. С приоткрытым ртом и мечущимися глазами.
Просто красиво оформленный страх.
Худощавый, но не болезненно. Аккуратное лицо, правильные черты, узкие глаза, скулы. И — синяки под глазами. Серый цвет лица.
Я смотрел на него — и, на миг, почти почувствовал жалость.
Но и я, когда в мою жизнь вошёл Тьютор, — был ни при чём.
Невиновные всегда страдают первыми.
— Ты опоздал, — сказал я, когда он подошёл к моему столику.
Ни «привет», ни «извините», просто кинул сумку рядом, стянул плащ и уселся напротив.
Как будто собирался провести тут весь вечер. Я невольно усмехнулся.
— Извини. Долго искал, где припарковаться, — пробормотал он и замолчал.
Я приподнял бровь, не удостоив его ответом.
Его нервозность. Сжатые губы. Бегающий взгляд.
Мне нравилось чувствовать эту хрупкую, но абсолютную власть, что сейчас была у меня.
Пусть он это знает. Каждой клеткой.
К столику подошла официантка, улыбнулась вежливо.
Я уже сидел с чашкой чая и недоеденным десертом — что-то клубничное, сладкое до приторности.
— Кофе, — отозвался Юнхо быстро. На ломаном тайском.
— Он будет чай, — поправил я, даже не глядя на официантку.
— Я сказал, кофе, — повторил уже увереннее.
Я посмотрел на девушку, не торопившуюся записывать, и перевёл взгляд на Юнхо.
Перешёл на английский, чтобы он понял без искажений:
— Уже шесть вечера. Ты и так, похоже, не спишь все эти дни. После кофе точно не заснёшь и следующие. Так что — чай.
Кажется, первый страх начал отступать.
Он повернулся к официантке и, с тем самым упрямством, за которое его, возможно, кто-то и любит, чётко произнёс:
Перевела взгляд с него на меня — как будто пытаясь понять, кто из нас в паре «решающий». Ответ был, похоже, очевиден.
Я кивнул с ленивой полуулыбкой:
— Какао с молоком. И шоколадный торт к нему.
— Отлично, — записала она, ещё раз на нас взглянув, на этот раз уже с лёгкой улыбкой— и ушла.
Юнхо тут же наклонился вперёд и с лёгким раздражением прошипел:
— Считай, что это забота о твоём здоровье.
— Вполне. Я не хочу, чтобы у человека, который мне так нужен, мозги работали через раз. А ты и так не спишь. А кофе... только добьёт.
Он скрипнул зубами. Буквально. Я услышал этот резкий, неприятный звук, но сделал вид, что не заметил. Прикрыл глаза.
Молодец, Юнхо. Веди себя спокойно — и всё закончится с минимальными потерями.
Я просто ждал, когда принесут заказ — не хотелось отвлекаться.
Сделал глоток остывшего чая, отломил кусок клубничного пирожного, не торопясь начал жевать.
— А где торт? — спросил я наконец. Не чтобы заполнить тишину — просто хотелось, чтобы он перестал теребить бедную салфетку в ладонях. Раздражало.
Юнхо нахмурился, удивлённо посмотрел на меня.
— Ты его и ешь, — с легкой дрожью в голосе ответил он.
На висках у него блестел пот, а пальцы всё ещё мяли ту самую салфетку. Так и хотелось прикрикнуть, чтобы он прекратил. Но знал — скорее добью, чем успокою.
— Я имел в виду ваш. Свадебный, — пояснил я.
— Я туда не попал. Как, по-твоему, я мог тебе его принести? — бросил он уже спокойнее.
Кажется, страх начал отступать.
Руки больше не терзали несчастную салфетку — просто держали её. Пальцы напряжены, но уже без паники.
— Мог зайти в кондитерскую по пути, — небрежно ответил я, откидываясь на спинку кресла.
Он фыркнул и кивнул на моё пирожное:
— Тебе мало того, что ты сейчас ешь?
Я как раз отломил очередной кусок и засунул в рот.
Оно было посредственным — просто сладкое, с намёком на клубнику.
Но я жевал так, будто это лучший десерт на свете.
— Клубники много не бывает. Так что в следующий раз жду от тебя.
— Что? Мне ещё и клубнику тебе носить? — он даже глаза расширил от удивления.
— Пока ты ничего не носишь. Можешь начать с клубники, — усмехнулся я.
Официантка вернулась с заказом.
Мы поблагодарили официантку почти одновременно — каждый на своём языке.
Она задержала на нас взгляд — внимательный, с прищуром, будто прикидывала, кто мы такие.
Потом дежурно улыбнулась и ушла.
Юнхо тут же схватил чашку. Даже не подумал подуть.
Сделал большой глоток — и тут же обжёгся.
Покраснел, закашлялся, зажмурился, резко дёрнулся —
Пара капель пересекла стол и попала прямо на меня.
Идеально. Ещё чуть-чуть — и были бы на лице.
— Извините, я не хотел! — забормотал он и тут же протянул салфетку — ту самую, которую нервно мял всё это время. Хотел дотянуться до моего плеча, вытереть.
— Дай я сам, — рявкнул я, отдернувшись.
В мои планы не входило быть облитым слюной и какао.
Я вырвал у него салфетку и начал вытираться. На голубой футболке теперь расплывался неровный коричневый след.
— Извините... — снова тихо сказал он, глядя в чашку.
но по лицу было видно: обжёгся опять.
Краем губ дёрнулся, задышал чаще.
— Хватит пить это своё какао, — отрезал я раздражённо. — Я тебя не за этим сюда позвал.
Он тут же послушно отодвинул чашку. Слишком послушно.
Опустил взгляд, уставился в столешницу.
Страх, который вроде бы уже начал отступать, снова накрыл его.
— Зачем ты меня позвал? — наконец спросил.
Я положил использованную салфетку на стол и посмотрел на него. Прямо, без улыбки.
Он попытался замереть, но вышло ещё хуже.
Я положил локти на стол, наклонился вперёд — так, чтобы никто вокруг не мог нас услышать.
— Юнхо, — тихо прошептал я, — мы в общественном месте. Я тебя тут не трону.
— А где тронешь?.. — залепетал он.
Я улыбнулся. Медленно, чуть склонив голову набок — и ответил почти шёпотом, в одно дыхание:
— Нигде, если будешь себя правильно вести.
И спокойно откинулся назад, уселся поудобнее.
Он, кажется, понял. Кивнул — будто соглашаясь. Потянулся снова к своей чашке.
Я закатил глаза и протянул ему свою:
— Пей чай. Он хотя бы холодный. Если ты, как ребёнок, не умеешь дуть на горячее.
Он удивлённо посмотрел на меня, но чашку не взял.
С каким-то упрямством — почти детским — потянулся за своей.
Подул. Медленно, молча. Сделал глоток.
— Что, с третьей попытки получилось? — не удержался я от укола.
Юнхо не ответил. Просто снова отпил.
Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
— Так зачем я тут? — спросил он наконец.
Я постарался не смотреть на эту каплю.
Ровную, чуть светлее верхней. Чуть полнее.
Блядь, он что — не чувствует её?
— У вас новый тендер? — спросил я, намеренно глядя ему в глаза. — Ищете клиентов?
— Откуда ты... — начал он, но оборвался.
Понял, наверное, что спрашивать бесполезно. Просто кивнул.
Облизнул губы. Невинно, автоматически.
А эта чёртова капля — всё ещё в уголке.
— Я очень надеюсь, что вы найдёте, — добавил я холодно.
Достал телефон, открыл почту, стал набирать.
— Я тебе отправил информацию. Гонконг. Поставщик стекловаты.
Юнхо нахмурился, достал телефон, открыл почту и стал читать вложение.
— И что? Эта компания слишком мелкая. Неизвестная. Практически нулевая репутация.
— Именно поэтому она нам и нужна, — спокойно ответил я. — Идеальный вариант для тестового контракта.
— Нам? — он посмотрел на меня, всё ещё не понимая. — Кому «нам»?
— Твоей компании. Вашей производственной линии. Вашим фильтрам нужен новый поставщик стекловаты.
— Нужен. Сделай так, чтобы «Eastern Glass Fiber Co.» прошла тендер и получила хотя бы часть объёма. Не обязательно как основной подрядчик. Пусть она будет субпоставщиком.
— Так это не работает. Я не единственный, кто принимает решения. Есть комитет закупок. Есть служба верификации контрагентов.
— Юнхо, — я усмехнулся, — не скромничай. Я же знаю, что именно ты разрабатывал стратегию распределения поставок по этому проекту. И если ты скажешь, что для оптимизации рисков нужен ещё один, пусть и небольшой, поставщик — все кивнут.
Он открыл рот... потом закрыл. Посмотрел на экран телефона.
— Алекс, это всё равно не так просто. У компании нет сертификации. Ни одного кейса. Откуда она вообще взялась?
— Из Гонконга. Там всё написано, — я лениво поддел его. — Мы можем подать её как резервного поставщика. Формально — на случай сбоев у основного подрядчика.
— Это не решение. Compliance не пропустит. Отдел рисков порвёт в клочья.
— Тогда обоснуешь через ценовое преимущество. Или логистику. Пропиши это в техническом задании. У тебя же голова есть — используй.
Он сжал губы. Снова взглянул на письмо. Помолчал. Вдохнул.
— Чья эта фирма? Мне нужно больше: учредители, конечный бенефициар, обороты, лицензии. Всё.
— Вот это уже другой разговор.
Запиши, что нужно — пришлю полный KYC-пакет.
Я взял чистую салфетку. Потянулся — эта капля...
— Что ты делаешь? — он дёрнулся назад, испуганно уставившись на мою руку.
— Вытрись. Ты как ребёнок, — кивнул на губу.
Он покраснел, выхватил салфетку из моих пальцев и принялся вытираться.
— Заплатишь, — не спрашивал, просто сообщил.
Я уже повернулся к выходу, как вдруг он остановил меня. Лёгкое прикосновение к локтю — почти осторожное.
— Алекс... Ты уверен, что всё это того стоит?
Я медленно повернул голову, посмотрел ему прямо в глаза. Подался ближе, наклонился и тихо прошептал:
— И поверь... это, возможно, единственный хороший поступок, который когда-либо сделал твой друг.
Он резко повернул ко мне голову. Наши взгляды встретились — в нескольких сантиметрах друг от друга.
А он... он смотрел, как загнанная мышь.
Испуганно. Удивлённо. Слишком близко. Слишком открыто.
И только попробуй не ответить на моё сообщение.
Я легко хлопнул его по плечу — почти по-дружески.
Твой друг виноват не в смерти моего отца.
В том, что я никогда не был ему нужен.