Глава 23.
Стол был завален стопками документов, Ян Сяохань низко склонился над одним из отчётов, торопясь завершить работу. Ужин на подносе давно остыл, и пожилой управляющий долго ждал приказов господина за дверью, но в конце концов собрал своё мужество и на цыпочкахпрокрался в кабинет.
— Господин, вы весь день читали, пожалуйста, дайте отдых вашим глазам и лучше съешьте что-нибудь.
Ян Сяохань никак на это не отреагировал. Дописав последние несколько строк, он отбросил кисть и потёр запястье, затем откинулся на спинку стула, потянулся и глубоко вздохнул.
— Хорошо. Наконец-то я закончил возиться с этим. — Едва договорив, он вдруг отвернулся и громко чихнул.
— Ох, что случилось?! — тут же запаниковал слуга. — Вам ни в коем случае нельзя простужаться... Я попрошу кого-нибудь приготовить для вас имбирный суп.
— Ты поднимаешь шум на ровном месте, — поморщившись, отмахнулся от него Ян Сяохань. — Всё в порядке.
— Говорят, что чихнуть один раз — значит, кто-то думает о вас, два раза — проклинает, трижды — предаётся воспоминаниям, — улыбнулся управляющий. — Значит, сейчас кто-то о вас думает.
Стоило ему договорить, как Ян Сяоханьчихнул снова.
— Забудь об этом. — Ян Сяохань подавил сме. — Разве это нормально?
Управляющий несколько озадачился, пытаясь понять, что именно является «нормальным», но вскоре понял, что имел в виду господин. Наблюдая за выражением чужого лица, он ответил:
— Господин хоу, вероятно, уже прибыл в префектуру Янь и беспокоится о вас. Простите этого старого раба за то, что он говорит подобное без позволения, но в последние дни вы работали все ночи напролет и жгли ламповое масло. Это крайне плохо может сказаться на вашем здоровье. Если бы господин хоу был здесь, он не позволил бы вам работать так много, будто от этого зависит ваша жизнь.
— Хм? — Ян Сяохань насмешливо приподнял брови. — Это так... Госпожа ещёне переступила порог, а ты уже пользуешься его влиянием, чтобы мною командовать?
Слуга отметил, что он не выглядит рассерженным и не иронизирует над его попыткой отправить господина отдыхать, напротив, выражение его лица было расслабленным и даже весёлым, поэтому старик решился продолжить:
— Вскоре вы с господином хоу вступите в брак, и будете поддерживать друг друга всю жизнь. У вас появится кто-то, кого будет интересовать, жарко вам или холодно, кто будет внимателен к вам... Разве можно приравнять нечто подобное к командованию вами?
На лице Ян Сяоханя от этих слов расплылась мечтательная улыбка.
— Уже скоро конец года, я видел, как в город один за другим приезжают слуги из усадеб, чтобы вручить новогодние подарки. Цзиннин хоу в этом году будет отмечать праздник на северной границе, там ещёхолоднее. Выбери пару хороших мехов и отрезов шелка поплотнее, загрузи в повозку и отправь ему. Кстати, что со строителями, которых я велел подыскать?
«Этот человек едва уехал и скорее всего даже не успел доесть сухой паек, который брал с собой в дорогу, а господин уже думает, что бы ещё ему подарить». — Слуга мысленно попрощался со своим обыкновенно таким достойным хозяином: от любви его мозги превратились в кашу. Он был таким ласковым и внимательным, что никак не мог оставить предмет своих воздыханий в покое.
— Все в порядке, — мысленно приукрасив нежными чувствами суровый холод в сердце своего господина, ответил управляющий. — Все мастера уже найдены. Поскольку ничего сложного делать не требуется, можно обойтись всего парой рабочих. Но для описанного вами водоёма сперва нужно расчертить схему и закупить материалы. Когда вы сочтёте чертежи удовлетворительными, можно будет начинать работу.
— Нет ничего плохого в том, чтобы работать неспеша, просто завершите всё до двенадцатого февраля, — сказал Ян Сяохань.— В эти дни вам предстоит довольно много потрудиться. Не стесняйся превысить запланированные расходы для покупки всего необходимого. Если в ближайшее время никто из поместья Ин-гуна не объявится, отправляйся к чиновникам в Министерство обрядов, чтобы уточнить, как лучше поступать в этом случае.
С тех пор, как Фу Шэнь покинул столицу, количество дел, требующих от Ян Сяоханясрочного решения, внезапно увеличилось. В общем-то, до того, как Фу Шэнь поселился в этом доме, его жизнь всегда была такой. И лишь когда в поместье появился больной человек, которому постоянно требовалось его внимание, Ян Сяохань обеспокоился, что из-за дел не сможет должным образом позаботиться о нём. К тому же он не желал нарушать покой больного, оттого отложил все рабочие вопросы на потом, и вот сейчас это самое «потом» настало.
Когда Фу Шэнь жил в поместье Ян Сяоханя, он практически не покидал дом на ночь и не общался с другими людьми, за исключением вызовов ко двору. Стоило только ему освободиться от своих обязанностей, как он немедленно возвращался домой, чтобы составить компанию своему постояльцу, проследить, чтобы он поел и принял лекарства, поддержать, пока он во дворе пытается ходить, побыть рядом, пока он умывается и принимает ванну. Хотя они и жили в разных комнатах, Ян Сяохань каждый вечер приходил к Фу Шэню, чтобы дождаться, когда тот уснёт, и только после этого возвращался к себе... Некоторые из этих вещей вполне могли бы сделать слуги, некоторые – нет. Но только Ян Сяохань был свидетелем того, какую жизнь вел Цзиннинхоу в своём поместье, и теперь, когда тот попал в его руки, он не мог позволить Фу Шэню терпеть какие бы то ни было невзгоды.
Он вновь и вновь смотрел в спину этого человека, хорошо понимая, что не сможет удержать его. Теперь же, когда Фу Шэньбольше не способен ходить, разве не может Ян Сяохань попытаться оставить его рядом, сделать так, чтобы он сам больше не желал уходить?
В дополнение к служебным обязанностям в последнее время он занимался ещё и парочкой личных вопросов: первым из них был слух об «обрезанном рукаве», которым занимался Вэй Сюйчжоу, а вторым — расследование покушения на Фу Шэня. По последнему вопросу Император уже приказал трём судебным министерствам провести строгое расследование, а два месяца спустя министерства объявили дело закрытым. Ян Сяохань внимательно изучил все отчеты и понял, что это полная чушь. Главный судья Министерства юстиции назвал единственной причиной произошедшего «некомпетентность войск». После задержания местных высокопоставленных военных они раскрыли пару татарских шпионов и, выбив из них признание, радостно свалили на их головы всю вину и завершили расследование.
Что касается личности того, кто приказал устроить засаду, откуда взялся порох, вызвавший обвал, и был ли истинной целью убийства молодой татарский князь или Фу Шэнь... все эти вопросы так и остались скрыты густым туманом.
Главные должностные лица трёх министерств молчаливо понимали друг друга и не хотели придавать слишком большого значения этому инциденту, прекрасно осознавая все опасения Императора в отношении Фу Шэня из-за этого внезапного указа о браке. Только один дуюйши[1] из Юйшитая по имени Гу Шанлюупорствовал в своём убеждении в том, что дело было слишком подозрительным, и постоянно просил открыть его снова для детального дорасследования, но его прошения так и не были переданы Императору, поскольку все материалы уже давно были отправлены в архив императорским евнухом.
Ян Сяохань явно не мог прибегнуть к помощи Фэйлун Вэй для расследования дела. Он прилагал множество усилий, чтобы не привлекать внимания к собственным попыткам докопаться до правды, но результаты были минимальны. Поскольку дело касалось секретной информации армии Северной Янь, а Фу Шэнь надёжно скрывал её от стражей Фэйлун Вэй, его людям крайне сложно было узнать хоть что-то полезное. Единственным достижением за эти два месяца стало только обнаружение «зелёной тропы» для частных сделок между военными туры Тонг и контрабандистами на границе.
Зелёные тропы были полной противоположностью официальным дорогам и, как следует из названия, использовались для секретных сделок между солдатами и гражданскими торговцами. Странствующие купцы перемещались между провинциями, армия могла покупать у них провиант и лекарства, а у иностранцев — порох и мечи. Кто-то даже организовал небольшую часть войск Великой Чжоу и татарской конницы, чтобы наладить постоянный обмен еды, чая, соли и других приятных сердцу безделиц на боевых коней.
Поначалу официальные дороги то были открыты, то перекрывались на какое-то время, а налоги за их использование были очень высоки — зелёные тропы возникли именно в то время и сохранялись по сей день, несмотря на все запреты. Не будет преувеличением сказать, что всюду на границе Великой Чжоу, где стояла её армия, была по крайней мере одна такая зелёная тропа.
Если предположить, что порох,действительно, прибыл с одной из таких троп, а перевал Цинша находился на самом севере префектуры Тонг, главным подозреваемым в организации покушения будет расквартированная в этих местах армия.
Если верить словам Фу Шэня, шпионом Императора был кто-то из высокопоставленных военных северной Янь. Армия префектуры Тонг давным-давно отделилась от Железной кавалерии, и сейчас с нею были тесно связаны западные границы Северной Янь и префектура Юань.
Кем, на самом деле был шпион, Фу Шэнь, возможно, уже догадался. Однако Ян Сяоханю не следовало знать слишком много деталей — дела армии Северной Янь были тем, куда он не мог сунуть свой нос.
Но если Фу Шэнь не сможет избавиться от этого человека, то, независимо от того, кто конкретно из них двоих решит это сделать, публично или в частном порядке, Ян Сяохань непременно нанесёт свой удар.
Что касается упомянутого ранее первого вопроса, то, на удивление, результат несколько превзошёл его ожидания. Самый первый слух о том, что Фу Шэнь — обрезанный рукав, пришёл от его мачехи, госпожи Цинь. Её дочь была ляндиНаследника и проживала в Восточном дворце, где и нашептала эту ерунду на ухо Его Высочеству Первому Принцу, а тот придумал гнусный трюк, чтобы «облегчить бремя» Императора Юаньтай.
Продолжать расследование не требовалось, поскольку он знал, что госпожа Цинь уже давно ломала голову над тем, как бы получше нанести удар Фу Шэню в спину, чтобы её родной сын унаследовал титул. Она боялась, что первый молодой господин Фу будет вечным препятствием к этому. Вот почему она так спешила сделать шаг и прервать будущую линию наследников Фу Шэня.
Одна лишь эгоистичная и злобная женщина, разыгравшая во внутреннем дворе эту сомнительную уловку, едва не стала причиной смены военного руководства армии Северной Янь из-за разлетевшихся при дворе сплетен.
Однако, когда Ян Сяохань впервые услышал о роли этой женщины в распространении сплетни, его взбесило даже не нынешнее положение, а воспоминание о том, что он услышал от Фу Шэня тогда, в пещере. Много лет назад он сказал: «У меня нет матери».
Едва его мать умерла, как ребёнка начала мучить безразличная злобная мачеха. Как ему удавалось терпеть все эти годы?
Ян Сяохань на какое-то время обрёл подобие спокойствия в штабе Фэйлун Вэй,затем отыскал одного из подчинённых и ненавязчиво сказал:
— У Цзиннин хоу есть младший брат по имени Фу Я. Я слышал, он постоянно посещает петушиные бои и собачьи бега — такой юный, а уже такой распутный. Его Величество никогда не любил чрезмерную славу Ин гуна и, поскольку Цзиннин хоублаговолит мне, я не могу относиться к его брату плохо.
Его подчинённый был проницателен и мгновенно уловил суть дела.
— Этот подчинённый понимает. Могу я осмелиться спросить, сделать его импотентом немедленно или воспользоваться средством, чтобы неспешаобессилить его тело?
— Не нужно торопиться, — холодно усмехнулся Ян Сяохань. — Сделаем это медленно. Лучше подождать того момента, когда он получит титул официального наследника. Этот чиновник хочет узнать, кто из членов семейства Фу сможет после этого называться Ин гуном.
Разве госпожа Цинь не была любительницей вредить людям, обрывая их семейные связи? Значит и её драгоценному сыну пришло время испробовать сей способ на себе.
Что касается Фу лянди, Ян Сяоханьсперва планировал заняться ею следом за еёбратцем. Кто же мог знать, что из восточного дворца Наследного Принца придёт известие, будто Фу Тин практикует колдовство с шестигранными камнями, планируя покушение на жизнь главной супруги Его Высочества. Этот коварный и жестокий замысел был раскрыт доверенной служанкой Первой супруги. Однако, при вынесении приговора лянди, Цэнь фэй приняла во внимание, что та была частью семейства Фу, потому всё же великодушно пощадила еёжизнь, но лишила звания и в наказание понизила до служанки, выполняющей самую грязную работу.
Наследник престола был идиотом, но его главная жена, госпожа Цэнь, отличалась очень острым умом. Ян Сяохань был рад, что его работу сделал кто-то другой. Его одолевало любопытство, что же сейчас происходит в доме Ин гуна.
«Когда госпожа Цинь увидит конец, что постиг её горячо любимых детей, что она почувствует?» — не без злорадного восторга думал Ян Сяохань.
Город Янчжоу, столица северной Янь.
Фу Шэнь вернулся в Северный Синьцзян под предлогом поклонения предкам, но он всё ещё не покинул свой пост командующего армией Северной Янь. Стоило ему войти в город, как войска, ожидавшие своего генерала целую вечность, приветствовали его в поместье губернатора провинции Янь. За исключением нескольких генералов, которым выпало патрулировать границу, все остальные кучей устремились обратно в Янчжоу, где по очереди желали, чтобы он и Ян Сяохань вместе «отрастили седые волосы» и «вскоре родили сына», что ужасноразозлило Цзиннин хоу, заставив его подняться из инвалидного кресла. Эта стая обезьян полдня разыгрывала из себя шутов, пока в итоге их не выгнал злой и смущённый генерал Фу.
Днём военный лекарь Северной Янь, ДуЛан, осмотрел ноги генерала, после чего взглянул на него и с улыбкой произнес:
— Приношу свои поздравления господину хоу.
— Благодарю. — К этому моменту у Фу Шэня уже выработался рефлекс на эти слова. Тон его оставался крайне холодным.
Какое-то время эти двое молча смотрели друг на друга, прежде чем Ду Лан неловко кашлянул, сдерживая ухмылку.
— Как я и говорил, мои поздравления, генерал Фу, ваша травма зажила довольно хорошо. Кто бы вас ни лечил, должно быть, это именитый лекарь. Большинство ваших костей хорошо срослись, а мышцы укрепляются... Если будете продолжать в том же духе, то уже через полгода сможете оставить инвалидное кресло и ходить, как здоровый человек.
— Сколько времени потребуется на полное восстановление? — Он притворился, будто ничего странного не произошло.
— Полное выздоровление невозможно, — терпеливо напомнил Ду Лан. — В зависимости от того, насколько стабильно будет проходить ваше восстановление, и если вы будете следовать тому методу, который я ранее предложил, предел составит от шестидесяти до семидесяти процентов былой подвижности.
— Спасибо за беспокойство, господин Ду, — уклончиво пробормотал Фу Шэнь.
Вскоре после того, как Ду Лан отбыл, другой посетитель распахнул двери его покоев. Он был немного старше Фу Шэня, красивый и необычайно юный лицом, с нежными, дружелюбными чертами — не ласковая мягкость маски Ян Сяоханя, а естественное выражение, свойственноеблагородному господину. Увидев, кто явился, Фу Шэнь почувствовал облегчение и указал на стул:
— Цинхэн, садись здесь. В последнее время ты много работал.
Звали этого человека Ю Цяотин, Цинхэнбыло его вежливым именем. Он был очень способным военным, а также оставался близким другом Фу Шэня. Именно он управлял всеми делами армии Северной Яньво время отпуска генерала Фу, так что вряд ли за время его отсутствия произошли какие-то неприятности.
Но как мог Ю Цяотин сесть, когда самым большим его желанием было ухватить Фу Шэня за ворот и трясти, спрашивая: «Что происходит в столице, и какой это еще брачный указ?!»
Фу Шэнь поведал ему о тяжёлом положении дел. Выслушав его слова, Ю Цяотин резко перестал выглядеть добродушным.
— Император и в самом деле... готовится спустить собаку на кролика, — прошептал он. — Он собственной рукой обрушивает Великую стену. Какая в этом для него польза?
— Он правитель страны. Он смотрит на вещи иначе, чем мы, — ответил Фу Шэнь. — К счастью, Император думает обо мне, только как о соринке в своём глазу. Если он однажды приедет в Северную Янь и увидит, что представляет собой её армия, всё,действительно, будет кончено.
— И что ты теперь собираешься делать?
— Я? — с загадочным видом уточнил Фу Шэнь. — Я женюсь. Могу ли я не выполнить Императорский указ?
—...Мы знаем, что ты женишься, перестань хвастаться. Я хочу сказать... не говори мне, что ты собираешься вернуть армию Северной Янь в руки Императору и позволить ему делать всё, что он пожелает?
Видя, что Фу Шэнь медлит с ответом, он сделал ещё один намёк:
— Император уже очень стар... Цзинъюань, ты должен подумать о будущем.
1.都御史 - Dōu yù shǐ – чиновник Министерства юстиции при династии Мин и Цин. Полностью аналогичен древнему чину чжунчэн. Дуюйши – помощник Юйши дафу(главы Юйшитая), занимался расследованием преступлений чиновников.