Diary
Авантюрин медленно кивнул, и Рацио устало вздохнул, доставая из-за спины что-то странное. Похоже, книжку? Детектив подошел к койке и протянул предмет, который казался подозрительно тонким для действительно книги, блондину. Серая обложка оказалась абсолютно пуста, как и задняя сторона. Авантюрин непонимающе уставился, тот попросил его открыть, сказав, что за время, пока парень лежал без сознания, он получил доступ к походу к Синци Жи, и заготовленным козырем пригрозил ему. Это стоило некоторых усилий, но к утру он получил информацию — местонахождение вот этой вещи.
Авантюрин все еще не понимал, в чем её ценность, но когда открыл, понял. Это был дневник. Дневник его сестры, что умерла в пожаре. Она писала... Очень плохо. Почерк был корявым, трудно читаемым, словно писал какой-то нездоровый человек. Она писала о повседневной жизни с очень странного угла, обрывками, ни одна запись не доходила до логического конца. Тут часто были родители, их равнодушие, записи то кричали ненавистью к ним, то полным безразличием, и такие скачки настроения присутствовали все первые страницы. Потом произошло изменение: иногда начали мелькать записи про школу. Было что-то про то, что ее никто там не понимает, иногда были записи про то, как ее задирали, были и обратные про то, как она отплачивала обидчикам в троекратном размере. На некоторых страницах виднелись маленькие размытые пятнышки, оставшиеся от слез. Но вот, в какой-то момент, вдруг начался просачиваться новый персонаж. Она называла его очень просто: Кузина. Сначала по отношению к ней был записан такой же негатив, как и ко всем остальным, однако с каждой страницей записи про эту "Кузину" из школы, обретали все более позитивный окрас, даже почерк становился более понятным. Везде говорилось, что Кузина единственная, кто ее понимает, только она может ей помочь, а в записях между них в противовес растущему доверию по отношению к Кузине, строки о других людях становились все более жестокими, мелькали намеки на жестокость и насилие, применяемое к ним и бесконечная ненависть к своим родителям, что заменили ее на какого-то оборванца с улицы. Пусть на страницах и не были помечены даты, с трудом, но можно было понять, в какое время года шли события, и пока что записи в дневнике пережили период с лета до зимы, где склонности к насилию достигли своего апогея, а образ Кузины был фанатично обелен, сравнимый ее с божеством, пришедшей в ее жизнь только благодаря ежедневным молитвам. На страницах стали виднеться красные вкрапления, словно дневник находился в открытом состоянии там, где не следовало, и последней записью было корявое:
Авантюрин невидящим взглядом повернулся к Рацио, что медленно положил руку на его плечо.
— Кузина — дочь Синци Жи. У твоей приемной сестры были серьезные проблемы с психикой из-за игнорирования и давления со стороны родителей, Воскресенье этим воспользовался.
Парень кивнул, возвращаясь взглядом к дневнику.
— Она убила их, Авантюрин. Убила, и за свои грехи умерла вместе с ними, устроив пожар. Она опомнилась слишком поздно, испугавшись смерти, попыталась скрыться в ванной от дыма, но это ее не спасло, а Воскресенье смахнул с себя подозрения, обвинив во всем подготовленного заранее убийцу и подкупив полицию.
Всю свою жизнь он гнался за ответом на свой вопрос: Кто убил его семью? Однако, кроме простого имени этой личности, он узнал, что той семьи, которая ему показывалась, никогда на самом деле и не существовало. Были лишь родители, холодные к своему чаду, и ребенок, пошедший на убийство тех, кто его породил. Никакой любви там не было и в смерти своей виноваты они сами.
Концовка 1. Правда.
Я написал это за 12 часов до конца и сократил изначальный план в четыре, а то и пять раз, убрав 2 другие концовки, так что у вас тут был только один шанс проиграть, чтоб меня.