Арка 9, Глава 34: «Притяжение»
Для Петры прошёл почти месяц с тех пор, как она испытала «Перемещение» Клинда — сам он называл это «Сжатием», — а для Мейли — всего несколько дней.
— Может быть, ты сильно удивишься, раз это впервые, но не бойся, — посоветовала Петра Флам, делясь своим опытом с тем, кто ещё этого не испытывал.
Она беспокоилась, что Флам может запаниковать, если её заранее не предупредить о том, что произойдёт. Однако та в ответ покачал головой.
— Нет, не стоит беспокоиться. Мало что может удивить меня сильнее, чем молодой господин.
«Надо же, даже свои считают его ходячим сюрпризом? До чего дошло», — поразился «Субару» такому слишком уж стойкому ответу.
Впрочем, Петра, благодаря обретённым через «Книгу Мёртвых» воспоминаниям Субару, знала, как Райнхард одним взмахом меча снёс здание и раскидал сестру Мейли. Поэтому её не слишком удивила реакция Флам, привыкшей к выходящим за рамки обыденного вещам.
— Даже если Флам-тян будет в порядке, надеюсь, спящий сенсей[1] не раскружится до тошноты-ы. Когда дворецкий впервые переместил нас, Маленькая Багровая Скорпионша жутко переполошилась-о.
— Кстати, интересно, бывает ли от такого «перемещения» укачивание? В Волакии, кажется, были те, кому «перемещение» Спики подходило, и те, кому нет.
Мейли пожала плечами. Её волосы зашевелились, и из-под них показалась Маленькая Багровая Скорпионша, которая, подражая хозяйке, тоже сжала клешни.
Эти слова напомнили о «перемещении» Спики, которую они оставили в Империи. То ли из-за особенностей организма, то ли ещё почему, но некоторым, независимо от силы, оно просто не подходило. Петра переносила его нормально, а вот Гарфиэль, которому было плохо, сворачивался калачиком и дулся.
И тут Клинд, услышав вопрос Петры, поднял палец и сказал:
— Хм, так. Хотя количество попыток и подопытных невелико, до сих пор никто не жаловался на самочувствие. Безопасно. Способность «Уныния»[2], строго говоря, не «перемещение», а результат «сжатия» времени и расстояния, которые были бы затрачены в обычном случае. Сокращение.
— Сколько ни слушаю, всё равно не понимаю-а, — протянула Мейли.
«То есть, можно считать, что это как Кинг Кримзон[3]? Хотя сомнительно, что он может пропускать и результаты тоже, так что, наверное, это всё же нечто другое...»
— Не нужно беспокоиться об укачивании, и это сила, которая даёт нам самое сейчас необходимое — время. Если мы это понимаем, то пока этого достаточно, — заключила Петра, обращаясь к склонившей голову Мейли и «Субару», который пытался осмыслить всё по-своему.
Объяснение «Субару» вроде бы можно было понять, но сейчас было жаль тратить на это время и силы. Будь у неё время, она бы хотела тщательно изучить все полученные воспоминания и знания, чтобы стать той, кто понимает Субару во всём...
— Братец Клинд, можно тебя попросить? — Петра поторопила Клинда, чувствуя, что сейчас непозволительная роскошь даже просто вынашивать такие желания, не говоря уже об их исполнении.
— Да. Своевременно, — кивнул Клинд. Учитывая то, что он собирался сделать, его спокойствие выглядело даже слишком обнадёживающе.
Пока Петра восхищалась этим, Мейли потянула её за рукав.
— Петра-тян, а что насчёт платы, о которой ты говорила-о?
— ...Всё в порядке. Братец Клинд это одобрил.
— Я не об этом-а... Сама не знаю почему, но если тебе придётся что-то терять, Петра-тян, мне это не понравится-о.
— Терять... — Петра моргнула, услышав слова Мейли, которая, казалось, сама не справлялась со своими чувствами.
Прямая забота подруги и оценка Клиндом предложенной платы — в этот момент в груди Петры зародилась гамма невероятно сложных и богатых эмоций.
И всё же, Петра улыбнулась Мейли.
— Спасибо, Мейли-тян. Но я правда в порядке.
— ...Если врёшь, я тебе этого не прощу-а.
Петра с улыбкой кивнула на эту неуклюжую угрозу, выдавленную Мейли после долгих раздумий.
Она бережно прижала к груди отпущенный рукав, а затем поискала взглядом «Субару». Маловероятно, что его, как иллюзию, могли оставить, но это был вопрос её душевного спокойствия.
Когда она нашла его полупрозрачную спину, «Субару» смотрел вдаль, на песчаное море.
«Если бы я был хоть немного собраннее, ей не пришлось бы так мучиться...»
На востоке — там, где воздух стонал, небо окрасилось в чудовищные цвета, а земля сотрясалась от грохота, — всё ещё продолжалась битва «Святого Меча» и «Ведьмы Зависти».
Столкновение двух чудовищных сил, способных решить судьбу мира. Петра, увидев профиль «Субару», сожалеющего о собственной нехватке сил, затаила дыхание от щемящей тоски.
«Субару», беспокоясь о друге, не стал затрагивать недавний разговор Петры и Клинда, уважая её решение.
В сущности, от него, существующего лишь в голове Петры, ничего нельзя было скрыть. При желании он мог бы узнать всё, о чём она просила его не слушать. Однако воображаемый Субару этого не делал. Было ли это проявлением его благоразумия и такта, или же это её собственная воля, заставлявшая его подчиняться, Петра, в чьём сознании смешались самосознание, нежность и воспоминания, не могла определить.
Но, как бы там ни было, думала Петра.
Будь то его забота или результат её желания, образ «Субару» был основан на том, как видела настоящего Нацуки Субару сама Петра Лейт.
— Братец Клинд, прошу, — обратилась Петра к Клинду, всё ещё ощущая нежность к «Субару».
— ...Понял вас. Восхитительно.
Петра, Мейли и Флам. Патраш, тянущая драконью повозку, и бессознательные Гарфиэль и Эццо. Всего шесть человек и одна земляная драконица. С «Субару» и Маленькой Багровой Скорпионшей — ещё одна сущность и одно существо. Вся эта компания, с помощью силы Клинда, начала действовать.
Для этого «плата», предложенная Петрой, была возложена к Од Лагуне[4]...
В тот же миг, буквально в мгновение ока, мир изменился, и «Сжатие» завершилось.
Закрыла глаза, открыла — и пейзаж совершенно другой. Ощущения на языке и коже, запах мира, касающийся обоняния, — всё резко изменилось, и Петра поняла, что способность была использована.
На мгновение Петра зажмурилась, осмысливая начавшееся движение.
Однако эта секундная молитва отбросила сантименты на полку, и её сознание сосредоточилось на том, что происходит прямо сейчас. Отныне у них не было ни секунды на промедление.
Именно так, Петра решительно настроилась, и тут...
— Дова-а-а?! Ч-что такое?! Откуда ни возьмись, драконья повозка вылетела?!
— Э-это Райнхард?! Только он на такие шутки способен!
— Я что, всё ещё сплю? Тон! То-о-он! Дай мягкое колено прилечь!
— Эй, какого черта вы так шумите?! Откуда вы... откуда вы взялись?!
Такой вот шумный и беспокойный приём омрачил решительный настрой Петры на месте «Сжатия».
«Что?! Старик Ром это ладно, но Тончинкан[5]?! Это же Тончинкан! Почему они вместе?! Зачем, почему, why?!»
Стоит добавить, что «Субару», первым отреагировавший на этот «горячий приём», тоже во всё горло выражал своё неожиданное удивление.
— Петра-тян! Мейли! Вы обе целы?!
В тот самый миг, как Петра увидела Эмилию, с искажённым от волнения лицом подбежавшую к ним, она почувствовала, как её грудь взрывообразно наполняется сладостным чувством.
Её сердце переполнилось мягким, тёплым, до одури приторным ощущением, а в голове роились изысканные комплименты её красоте и очарованию. Этот восторг касался не только её внешности, но и манер, голоса, и даже, в конце концов, стука её туфель.
Захваченная этой очевидно сильной волной эмоций, Петра почувствовала головокружение.
До сих пор самым сильным влиянием «Книги Мёртвых» она, без сомнения, считала существование воображаемого Субару, но этот «Эмилия-шок» был сравним с ним.
Откровенно говоря, передозировка Эмилии могла бы быть опасной для жизни...
— О чём я только несу, глупая…!
Внезапно потеряв едва ли не половину сознания, Петра с трудом ухватилась за ускользающую собственную сущность и кое-как удержалась в реальности.
Она знала это, но любовь к Эмилии переполняла её слишком уж беззастенчиво. Само это обстоятельство вызывало у неё смутную ревность, но больше всего Петре претило то, что её собственное, искреннее чувство радости от встречи с Эмилией и её забота об Эмилии оттеснялись на второй план.
Поэтому Петра, сдержав рвущееся наружу «Э-М-Т!»[6] при виде Эмилии, чьё лицо, и без того прекрасное, сейчас было заплаканным, раскрыла руки.
Язык капитально заплёлся, и Петра прямо перед трогательной встречей умудрилась удивить Эмилию.
Она чуть было не выпалила «Эмилия-тан» и впопыхах попыталась исправиться, но не до конца получилось. Совершенно неподобающая для Петры оплошность.
— Но, слава богу… Вы обе пришли ко мне.
— Да. И очень рада, что вы, сестрица Эмилия, тоже в порядке, — ответила Петра, обнимая Эмилию в ответ, когда та притянула её к себе, переполненная чувствами.
С другой стороны Петры, Мейли, которую так же обнимали, не слишком искренне пробормотала:
— Душно-а... — и робко обняла Эмилию за спину.
«Уо-о-о! Какое облегчение видеть Эмилию-тан целой и невредимой! А? Она что, стала ещё милее за то время, что мы не виделись? У неё такой огромный потенциал роста!»
«Субару», паря в воздухе, с восторгом разглядывал Эмилию со всех сторон, пока та обнимала Петру и Мейли. Слишком уж он разволновался. Но это и неудивительно.
Ведь судя по моменту получения «Книги Мёртвых», последняя Эмилия, которую «Субару» знал, — это та, что была в крайне подавленом состоянии в «Святилище».
В то время Петра ещё не была так близка с Эмилией, как сейчас, и не могла ей помочь. Даже Петра сожалела об этом, так что досада «Субару», испытавшего всё это вблизи, была, должно быть, несравнимо сильнее.
«Ах! Это невероятно, Петра! Смотри! Эмилия-тан бодро шагает!»
— Да, точно. Она шагала своими длинными ногами. Как хорошо.
«Хорошо…! Правда, очень хорошо…!»
Так что даже не хотелось прерывать «Субару», дрожащего от избытка чувств. Умеренно поддакивая его восторженным восклицаниям, Петра втайне жевала горько-сладкое чувство облегчения.
Причина этого облегчения была одна — то, что, увидев Эмилию, она не испугалась.
«Последняя картина, увиденная в "Книге Мёртвых"...»
«Святилище», погружающееся во тьму, и Нацуки Субару, пойманный неотвратимой одержимостью, цепляющийся за отвратительные средства, предложенные «Ведьмой», и покончивший с собой.
В тот последний миг Субару, то есть Петра, увидела это. …Страшная «Ведьма Зависти» имела то же лицо, что и её любимый человек.
Когда она пыталась глубже задуматься о причине этого, чёткие мысли никак не формировались, словно она тянула руку к чему-то туманному. Тем не менее, ярко запечатлевшееся чувство не исчезало.
Поэтому она боялась встречи с Эмилией. …Нет. Точнее, она боялась, что не сможет видеть Эмилию так же, как раньше.
— Но хорошо, что этого не случилось... Хотя сердце колотится по-другому, чем раньше.
— А? Петра-тян, что-то случилось?
— Ничего. Я просто очень рада видеть вас, сестрица Эмилия.
Скрыв свою внутреннюю борьбу, Петра искренне радовалась встрече с Эмилией. Эмилия, удивлённо округлив глаза, улыбнулась в ответ, а над головой Мейли, всё ещё продолжавшей изображать неискренность, Маленькая Багровая Скорпионша, словно заменяя хозяйку, весело щёлкала клешнями.
— …А, стало шумно, смотрю, и ты тут, девчушка.
Низкий, скрипучий голос прервал их, и Эмилия удивлённо воскликнула: «А!».
В дверном проёме комнаты, оставленном Эмилией открытым, когда та вбежала, стояла большая тень, которая постучала в дверь и заглянула внутрь.
Увидев старика Рома, который, казалось, с трудом протиснулся в дверь, Эмилия удивлённо моргнула. В ответ на её слова старик Ром, поглаживая свою лысую голову, горько усмехнулся:
— Судя по тому, как ты говоришь, ты и вправду думаешь, что мы кровные родственники… Окружающие зовут меня стариком Ромом. Мы ведь впервые так нормально разговариваем, да?
— Эм, да, верно. В день начала Королевского Отбора в замке мы не смогли поговорить, а когда Фельт-тян украла у меня эмблему, было совсем не до спокойных разговоров…
— …Не нужно так на меня коситься и беспокоиться, я всё понимаю, так что всё в порядке-о, — ответила Мейли на беспокойный взгляд Эмилии, который та бросила на неё, находящуюся в её объятиях. Тон Мейли был смесью раздражения и заботы.
Их нынешний разговор касался связи Эмилии и старика Рома — инцидента, когда Фельт украла у Эмилии эмблему, дающую право на участие в Королевском Отборе, и того, что в этом была замешана Эльза, сестра Мейли.
Если подумать, эти трое тоже связаны довольно странными узами. А если добавить «Субару» — то уже четверо. А если и Райнхарда… то этому не будет конца.
— Девчушка… да и так тебя называть, учитывая нынешнее положение, как-то неловко. Могу я звать тебя Эмилией?
— Да, конечно. Ещё раз, приятно познакомиться, старик Ром.
«Ого… Эти двое нормально представляются друг другу, прямо какой-то исторический момент, кажется».
— Ну не так уж это и грандиозно.
Наблюдая за Эмилией и стариком Ромом, обменявшимися рукопожатием, «Субару» сказал что-то столь высокопарное, что это вызвало усмешку.
Да, в этом было что-то немного трогательное, но звучало так, будто он стал свидетелем воссоединения двух людей, не общавшихся более десяти лет.
Пока что отложив восторги «Субару»…
— Я тоже слышала о Фельт-тян. У вас, старик Ром, тоже были трудности, да?
— Хм, да. Нам нужно бы всё это обсудить. Петра.
— Согласна. Думаю, братец Клинд вернётся не скоро, так что мы можем начать и без него... Время играет против нас.
На последнее замечание Петры Эмилия и старик Ром одновременно глубоко кивнули.
Да, гонка со временем. Ради этого они даже прибегли к нечестным приёмам.
— В настоящее время Петра и остальные собрались в Королевском Дворце столицы Лугуники.
Хотя члены лагеря Эмилии были разбросаны, местоположение этого места было известно, и если уж кому-то и собираться вокруг кого-то, то это, несомненно, должна была быть Эмилия.
Так рассудив, Петра после воссоединения со стариком Ромом и остальными благодаря «Сжатию» Клинда поспешила в столицу, но…
— Разорение этой столицы даже меня поразило, — сказал старик Ром, скрестив свои могучие руки.
— Я тоже давно не была в столице-о, но когда видела её в прошлый раз, город не был таким раздолбанным по всем углам, да и таких вот «объектов» точно не было-о, — подхватила Мейли, глядя в окно.
В отличие от этих двоих, имевших опыт, Петра приехала в столицу впервые. К счастью, ранее она вспомнила, что склад украденного находился в трущобах столицы, так что, опираясь на эти воспоминания, она смогла сравнить прежнюю столицу с нынешней.
Действительно, в её воспоминаниях в столице не было столько высоких, сверкающих ледяных башен, а аристократический квартал с его роскошными домами не был так разорён.
— Хотя я и питал к ним отвращение и неприязнь, но чтобы аристократический квартал так сравняли с землёй… По слухам, эвакуация была проведена, но это просто возмутительно.
— Мейли-тян тоже говорила, но эти ледяные башни — это вы, сестрица Эмилия?
— А, э-э, да, это так, но на это была причина! Все были в ужасной опасности, и у меня совсем не было времени на полумеры!..
Указывая на кардинальные изменения в городском пейзаже столицы, видимые из уцелевшего Королевского Дворца, Эмилия растерянно пыталась подобрать слова для объяснения.
С нежностью наблюдая за её суетливостью, Петра, при содействии старика Рома, стала шаг за шагом разбирать произошедшие события…
— …Да. Из-за того, что я не смогла остановить Ала, город тоже превратился в хаос.
— Это вовсе не вина сестрицы Эмилии. Если бы вы не создали эти ледяные башни, жителям столицы пришлось бы очень туго… Поэтому вы — Э-М-Г (Эмилия-тан Мадзи Гадиан Эндзеру — Эмилия-тан Реально Ангел-Хранитель)!
— Мм, Петра-тян, спасибо… А? Что ты сейчас сказала?
Петра решительно покачала головой, отрицая вину Эмилии, которая корила себя.
Услышав, что к масштабным разрушениям в столице Лугуники причастны Ал и Волканика, скорее Петра чувствовала свою ответственность. Если бы только удалось остановить злодеяния Ала ещё в Сторожевой Башне Плеяд, отправной точке всего этого…
— Если так рассуждать, этому не будет конца-а. Все мы понемногу были обведены вокруг пальца этим типом в шлеме-е. Виноват он и его дружки, верно-о?
— Верно. Размышлять над ошибками, чтобы восполнить недостатки, — это хорошо, но сожалеть о нехватке сил бесполезно. Это, так сказать, опыт старика.
— …Да, думаю, вы оба правы. Зло совершил Ал, и он должен за это ответить. А у нас нет времени на уныние, верно?!
Слова Мейли и старика Рома заставили Эмилию собраться с духом и поднять голову. Петра, увидев её реакцию, тихо вздохнула и тоже напряглась.
Все правы, уныние под видом самокритики — дурная привычка. Путь всегда только вперёд.
«Ал, наверное, тоже так думает... Иначе бы он не перешёл черту, устроив побег Архиепископу Греха. О чём он вообще думает, этот парень?»
Уловив мысли Петры, «Субару» нахмурился, думая о бесчинствах, устроенных Алом в столице.
Действительно, натравливание Волканики и нанесение огромного ущерба столице — это уже само по себе чудовищный теракт, но даже это меркнет по сравнению с его истинной целью — организацией побега «Чревоугодия».
Как мог сбежать Архиепископ Греха «Чревоугодия», с которым у них такие давние счёты?
— Если просто перечислить всё, что он натворил, голова кругом пойдёт, — сказал старик Ром. — Напал на людей, связанных с кандидатами на престол, похитил одного из рыцарей. Переманил на свою сторону «Божественного Дракона» Волканику, хранителя королевства, и, используя «Ведьму Зависти», сковал движения «Святого Меча». Затем, взяв в заложники одного из кандидатов, ворвался в столицу, разрушил половину аристократического квартала и устроил побег заключённому Архиепископу Греха.
«Разве это не ужас? Сколько лет за такое дают?»
— Похоже на сотню смертных казней…
Действительно, количество и тяжесть преступлений Ала — нет, всей шайки Ала — были просто невероятными.
Казалось, они решили совершить все мыслимые злодеяния, но Петра считала, что это не отчаянный шаг, а часть продуманного плана.
Да, у Ала был чёткий план. Он последовательно выполнял необходимые для него шаги, и просто так совпало, что все они были близки к преступлениям века.
— План, для которого нужен Архиепископ Греха… может, его с самого начала стоило пересмотре-еть?
— Да ещё и «Ведьма Зависти» замешана, так что оправданий никаких нет, хотя…
Впрочем, у Петры и не было причин его оправдывать.
Судя по впечатлениям от «Книги Мёртвых», Субару тоже считал Ала своим земляком — человеком, к которому он не испытывал ненависти, — но тот явно перешёл все допустимые границы.
В этом сходились все присутствующие — нет, не только они, но и все причастные, даже те, кого здесь не было.
— Сейчас я попросила братца Клинда обойти всех остальных и позвать сестрицу Фредерику и других. Сестрица Эмилия, а Отто-сан?
— …А! Эм, это, насчёт Отто-куна…
— По вашей реакции всё понятно. Он опять рискует, да?
— У-у… Да, это так. Прости, что не смогла его остановить.
Эмилия поникла и опустила глаза, словно виня себя в своей нерешительности. Но вины Эмилии тут не было. Если кто и был виноват, так это Отто, хотя и он в данном случае не был плох.
Отто и так постоянно рисковал больше всех в лагере, так что Петра, Фредерика и остальные постоянно просили его отдыхать, но на этот раз их увещевания были неуместны.
Действительно, Отто, владеющий «Божественной Защитой Духовной Речи», в этой ситуации был слишком уж ценен.
— Разведка и шпионаж с помощью насекомых и птиц, да? Божественная Защита, которая позволяет придумывать всякие коварства… Но, похоже, и хлопот она доставляет немало.
— Ах-а, совершенно верно. Братец в шляпе, он же прямо на вид страдалец, — хихикнула Мейли.
— Я хоть и прожил немало, но о «Божественной Защите Духовной Речи» никогда не слыхал. Если такая полезная Защита совсем неизвестна, значит, никто из тех, кто ею обладал, долго не прожил, верно?
Хотя Мейли и посмеялась, Петра была согласна с мрачным предположением старика Рома.
То, что чрезмерное использование «Божественной Зашиты Духовной Речи» вредно для здоровья, было фактом. Петра и сама видела в Империи, как у Отто шла носом кровь после активного применения Защиты.
Хотя и это было вызвано необходимостью в условиях войны, где нельзя было расслабляться.
— Он очень переживает из-за Субару и остальных, но особенно из-за Гарфиэля… Он полон решимости во что бы то ни стало всё исправить.
— Думаю, если бы Гарф очнулся, он бы упал духом, причитая: «Братан Отто на меня понадеялся, а я что натворил, а?!». Они похожи.
— Я даже удивилась, как похоже Петра-тян изобразила-а, — протянула Мейли. Эмилия тоже была удивлена.
Но, оставив в стороне реакцию Эмилии и Мейли, легко можно было представить, как Отто и Гарфиэль готовы рисковать из-за таких причин.
Гарфиэль всё ещё был в коме, его оставили в лечебнице столицы, но нужно было очень внимательно следить, чтобы после пробуждения он безрассудно не винил себя и не пытался навредить себе.
— Надеюсь, Фуруфу-тян сможет как-то успокоить Отто-сана, — пробормотала Петра, беспокоясь об Отто, которого сейчас не было с ними.
С какими бы насекомыми или животными он ни договаривался, чтобы собрать информацию, сам Отто должен был присутствовать, чтобы её услышать. Поэтому Отто в одиночку преследовал шайку Ала — точнее, вместе со своим давним партнёром, драконом Фуруфу.
«Отто, да?.. Беспокоюсь, как бы он не напортачил в самый ответственный момент, и насколько на него можно положиться…»
— Если Отто-сан это услышит, мы увидим самое разъярённое его лицо за всё время.
Субару всегда всё взваливал на себя. Да кто угодно из лагеря разозлился бы, услышав такое, но, по мнению Петры, страшнее всего был бы гнев Отто.
Тем не менее, это действительно была ноша, которую не следовало взваливать на одного Отто. Если бы Клинд привёл Рам, с помощью её «Ясновидения» можно было бы разделить нагрузку.
И тут, додумав до этого момента, Петра вдруг вспомнила.
— Кстати, сестрица Эмилия, я хотела кое-что спросить.
— Сестрица Эмилия, возможно, вы не знаете, но по пути сюда со мной и Мейли-тян внезапно случилось что-то странное, нам стало очень плохо…
Вопрос, который задала Петра, касался события, произошедшего примерно сразу после того, как Флам с помощью «Божественной Защиты Телепатии» со своей сестрой Грассис определила координаты старика Рома и остальных, они воссоединились и решили лететь в столицу. Внезапно всё тело Петры покрылось мурашками, и её охватил шок, будто её душу выворачивали наизнанку.
От такого ужаса Петра подумала, не побочный ли это эффект от «Книги Мёртвых» или, может, Райнхард проиграл, и это предвестие того, что «Ведьма Зависти» явится за ней. Но поскольку Мейли испытала то же самое, они пришли к выводу, что это ни то, ни другое.
— Но, понимаете, ситуация такая… Флам-тян и старик Ром с остальными были в порядке, но я, Мейли-тян и даже братец Клинд это почувствовали. Поэтому я подумала, что это может быть связано с Ал-саном… Сестрица Эмилия?
Это было странное явление, которому они с Мейли и Клиндом так и не нашли объяснения.
Петра прервала своё сообщение об этой потенциально опасной информации, увидев реакцию Эмилии. Прекрасные фиалковые глаза Эмилии расширились, а щеки напряглись.
Это явно была реакция человека, которому что-то известно.
— …Это ужасно неприятное чувство… думаю, это, наверное, проделки Архиепископа Греха «Чревоугодия».
— Уф, какое мерзкое ощущение-е.
«Субару» нахмурился при упоминании самого ненавистного в данный момент Архиепископа Греха, а Мейли высунула язык. Петра тоже прижала руку к груди и взглядом попросила Эмилию продолжать.
— Что именно он сделал, я точно не знаю. Но Ал что-то велел «Чревоугодию»… Лою, и тут же мне стало очень плохо, и пока у меня кружилась голова…
— Они сбежали, Ал-сан и «Чревоугодие», да?
Эмилия понуро опустила плечи и безвольно кивнула.
Услышав её ответ, Петра бросила взгляд на старика Рома. Мудрый старец из лагеря Фельт погладил себя по голове большой рукой и сказал:
— Когда Петра и Мейли одни об этом говорили, я не совсем понял, о чём речь, но если и Эмилия испытала то же самое, да ещё и «Чревоугодие» замешано, хорошего предчувствия это не вызывает.
— Общее у всех… то, что все мы — союзники сестрицы Эмилии?
— Если бы братец с клыками был в сознании, или братец в шляпе спокойно ждал здесь, или если бы братца Субару не схватили, всё было бы понятнее-е, — протянула Мейли.
«Включая меня нынешнего, мы прямо тройка неудачников, явившихся не вовремя…»
То, что это связано с Алом, Петра и предполагала, но то, что тут замешан «Чревоугодие», делало неизвестную атаку несоизмеримо более серьёзной угрозой. На мгновение ей показалось ошибкой, что они оставили Спику в Империи.
Спика ведь тоже, пусть и после долгих перипетий, была одной из Архиепископов Греха «Чревоугодия»…
— Нет-нет, так думать нельзя. Я же не господин[7].
Что можешь, а что нет, полезен или бесполезен.
Если начать оценивать людей с такой точки зрения, можно быстро превратиться в Розвааля. Проницательность можно оттачивать сколько угодно, но если чувствуешь, что человечность иссякает, нужно быть начеку.
— Что касается проделок «Чревоугодия», пока остаётся только принять это к сведению. Итак, по словам вашего советника по внутренним делам, их пункт назначения…
— …Карараги, Великий Гейзер Моголейд, — подхватила Эмилия слова старика Рома, который пытался увести разговор от неразрешимой темы.
Это был конечный пункт назначения шайки Ала, и обстоятельства, при которых это выяснилось…
— Фельт, которую они тащили с собой, оставила сообщение, а ваши близкие его передали, так? Я Фельт верю на все сто, а вы своим?
— Отто-куну? Я верю ему не на сто, а на миллион, наверное.
— Сестрица Эмилия, это сейчас было не о количестве, а о процентах. Но всё равно, это было круто.
Петра почувствовала, как её сердце согревается от ответа Эмилии, не обратившей внимания на понятие процентов, в то время как старик Ром и Мейли удивлённо усмехнулись.
Но Эмилия, как всегда, ответила именно на то, что хотел услышать старик Ром.
«…Она не просто милая, она стала невероятно сильной, Эмилия-тан».
«Субару» смотрел на Эмилию сияющими глазами.
Для «Субару», вырванного из процесса решения проблем в «Святилище», было досадно, что он не мог в полной мере понять, как Эмилия обрела эту силу.
Так хотелось сказать ему. …Нынешняя Эмилия закалилась, работая бок о бок с Субару.
«Нет, раз есть Беатрис-тян, то это как бег втроём на четырёх ногах… если уж так рассуждать, то я тоже хочу присоединиться, да и Гарф-сан, наверное, обидится, если его не включить. Мейли-тян, а ты как?»
— Как что, о чём ты вообще-е? Когда ты вдруг начинаешь говорить как братец Субару, становится жутко-о.
«Это действительно похоже на то, что я мог бы сказать, но Мейли так хорошо меня понимает, да?» — «Субару» криво усмехнулся, слушая разговор Петры и Мейли, всё ещё ощущая некоторую досаду.
В любом случае, предыдущий ответ Эмилии, похоже, удовлетворил и старика Рома, и информация о том, что конечным пунктом назначения Ала является Великий Гейзер Моголейд, была принята всеми.
Честно говоря, неизвестно, что там находится, но…
— Раз уж место известно, с помощью силы Клинда-сана мы должны смочь их опередить, верно?
— …Да. Старик Ром, а Тончинкан и остальные?
— Пока что все, кроме тяжелораненых, должны были войти в ближайший город, как и было указано. Сила этого молодого человека по имени Клинд… её ведь нельзя использовать слишком часто, верно? Мы подстроимся под ограничения.
Старик Ром, пожав широкими плечами, проявил понимание и к способности Клинда, о которой не было дано подробных объяснений.
Благодаря «плате», предложенной Петрой, ограничения на использование способности Клинда «Сжатие» были сняты, но и её могло не хватить в зависимости от количества перемещений или людей. Сначала нужно было подготовить плацдарм минимальным количеством людей, а ввод максимального числа производить после тщательной оценки.
И эта подготовка, благодаря Отто, который сейчас находился в гуще безрассудных действий, уже давала проблеск надежды.
Оставалось собрать как можно больше информации о том, каким составом шайка Ала собирается добраться до конечного пункта назначения.
— …Средства для этого уже в наших руках. Удобный случай.
Услышав голос, прозвучавший как раз в нужный момент, Петра и остальные разом обернулись. Взгляды всех были прикованы к Клинду, который, поклонившись, оказался тем самым человеком, с которым они только что хотели поговорить.
Эмилия, чьё лицо мгновенно просияло от такого удачного совпадения, словно он поджидал подходящего момента, воскликнула:
— Спасибо, что привёл Петру-тян и остальных. Благодаря тебе мы смогли как следует встретиться.
— Не стоит благодарности. Возвращение в Мирулу было моим собственным решением, а то, что я смог оправдать ваши ожидания, — результат того, что Петра подтолкнула меня. Воодушевление. Гораздо важнее то, что я должен извиниться за опоздание. Извинение.
— Не думаю, что ты так уж сильно опоздал, но что-то случилось? Братец Клинд.
Клинд медленно покачал головой и, извинившись таким образом, заставил Петру склонить голову набок.
Действительно, учитывая возможности «Сжатия», можно было бы сказать, что Клинд несколько задержался с прибытием в Королевский Дворец. Но ведь ему нужно было объяснить ситуацию тем, кого он забирал, так что Петра не считала, что он опоздал настолько, чтобы извиняться.
Возможно, это проявление перфекционизма, свойственного умелым людям. Так подумала Петра, но Клинд, посмотрев на неё, открыл рот:
— Нет. Отрицание. Причину задержки лучше всего будет не объяснять словами, а дать вам ощутить её непосредственно. Так будет быстрее и надёжнее для понимания. Ощущение.
Слишком уж странный выбор слов для объяснения опоздания заставил «Субару» и Петру одновременно склонить головы набок.
Тот же вопрос, похоже, возник и у Эмилии с Мейли. Старик Ром, находясь, пожалуй, в самой объективной позиции, скрестил руки на груди и с интересом наблюдал, ожидая, что же произойдёт.
И вот, пока все смотрели, Клинд отодвинулся в сторону от входа в комнату, и…
С гордым и властным видом, рассекая плечами воздух, в комнату вошла горничная с персиковыми волосами, которой очень шла эта её бесцеремонная манера — всем известная Рам.
Она, встреченная и приведённая Клиндом, была одета в форму горничной, которую не носила уже некоторое время. Петра, тоже горничная, с ностальгией подумала, как давно она сама не надевала униформу.
Слова Эмилии, которая с улыбкой хотела было подбежать к Рам в её наряде горничной, оборвались. Она остановилась, и рука, тянувшаяся к руке Рам, прижалась к её собственному лбу.
— Э, то… — растерянно пробормотала Эмилия.
Из-за внезапности произошедшего Петра должна была бы забеспокоиться о ней, но не смогла. Потому что Петра, как и Мейли, и Эмилия, была охвачена необъяснимым чувством.
Едва взглянув на Рам, их захлестнуло необъяснимое, невыразимое словами огромное смятение.
Петра почувствовала, что это загадочное, всепоглощающее ощущение похоже на ту тошноту, вызванную «Чревоугодием», о которой они недавно говорили. Однако, если тогда в этом ощущении чувствовалась сильная злоба, то сейчас этого не было.
Это было нечто иное, гораздо более сильное, мощное притяжение — от вида Рам в форме горничной что-то интенсивно вытягивалось изнутри.
И ответ на это притяжение появился сразу же, из-за спины Рам.
— …Прошу прощения за опоздание, Эмилия-сама.
Так сказала девушка с синими волосами, стоявшая рядом с Рам, одетая в ту же форму горничной. Она изящно, плавно сделала глубокий реверанс.
Конечно, это было знакомое лицо. Однако, насколько Петра знала, та, кого она помнила, не должна была носить эту форму горничной и не могла бы выполнять обязанности так безупречно. …Нет, это тоже не то.
Снова, и снова, и снова её восприятие менялось.
Не так. Да, всё было не так. Чушь собачья, будто у неё не было знаний и манер горничной. Ведь в этом мире именно она первой показала Нацуки Субару, и Петре, тогда ещё деревенской девчонке, какой должна быть настоящая горничная.
Это Петра Лейт вспомнила благодаря тому самому притяжению.
— Я… чтобы вернуть Субару-куна, Рем приложит все свои скромные силы.
Так, глядя прямо перед собой своими светло-голубыми глазами, заявила Рем, бывшая универсальная и незаменимая горничная особняка Розвааля, отвечавшая за ехидные и язвительные замечания.
[1] Сенсей – здесь обращение к Гарфиэлю. Мейли иногда так его называет.
[2] «Уныние» – речь о способности Клинда, происходящей от его Архиепископского фактора.
[3] Кинг Кримзон – отсылка к способности персонажа из манги и аниме «Невероятные приключения ДжоДжо», которая позволяет «стирать» промежуток времени.
[4] Од Лагуна – в мире Re:Zero это источник всей маны и душ, своего рода первоисточник мира.
[5] Тончинкан – это прозвище группы Гастона (Тон), Чина и Кана. Также японская идиома, означающая «бестолковый», «несуразный», что подходит к удивлению Субару от их неожиданного появления.
[6] Э-М-Т – аббревиатура, которую Субару (и теперь Петра под влиянием его воспоминаний) использует для выражения восхищения Эмилией: «Эмилия-тан Мадзи Тэнси» (Эмилия-тан Реально Ангел).
[7] Господин – Петра имеет в виду Розвааля L. Мейзерса, который часто оценивает людей с точки зрения их полезности.