Фулканелли о Notre Dame de Paris

by Dima Efremov
Фулканелли о Notre Dame de Paris

Из книги "Тайны готических соборов и эзотерическая интерпретация герметических символов Великого Делания"


Парижский собор, как и большая часть столичных соборов находится под защитой блаженной Девы Марии, или Девы-Матери. Во Франции народное наименование этих церквей — Нотр-Дам. На Сицилии они носят весьма экспрессивное название — Matrices. Это означает. что храмы посвящены Матери (по латыни — mater, matris), Матроне (Matrone), в узком смысле. Это слово является производным от Мадонны (по-итальянски — Madonna, моя госпожа) и, в более широком смысле, — Нашей Госпожи (Notre-Dame). 

Пройдя через входную решетку мы подходим к фасаду большого портала, называемого главным входом, или входом Правосудия.

На колонне, делящей надвое вход, есть серия аллегорических изображений средневекового знания. Алхимия изображена в виде женщины, чья голова касается облаков Она сидит на троне и держит в левой руке скипетр — символ монарха, — а правой поддерживает книги; закрытую (эзотеризм) и открытую (экзотеризм). Лестница с девятью ступенями зажата между ее коленями и опирается на грудь. Это — scalа philosophorum, символ терпения, которым должен обладать алхимик во время девяти последовательных операций герметического делания (ил. II).


"Терпение — лестница философов, а смирение — дверь в сад; — пишет Валуа,[41] — ибо всякому, кто будет настойчив без гордыни и зависти, поможет Бог"

Таково заглавие одной из глав этой mutus Liber, которой является готический собор; фронтиспис этой Библии оккультизма; отпечаток Великого мирского Творения на лбу Великого Христианского Творения. Он не мог быть лучше расположен, чем на пороге главного входа.

Таким образом, собор представляется нам основанным на алхимическом знании, исследующем преобразование первичной субстанции, элементарной Материи (от лат. materia, корень — mater, мать). Эта Дева-Мать, откинувшая свою символическую вуаль, ��сть ничто иное, как олицетворение этой первичной субстанции, которую использовал Творческий Принцип для реализации своих замыслов.

Таков смысл к тому же очень ясный, необычного писания, которое читают во время мессы о Непорочном Зачатии Девы.

Вот этот текст: "Я была с Господом в начале его путей. Я была, когда еще не было ничего. И существовала вечно, когда еще не было земли. Еще не существовало бездны, а я уже была зачата. Вода еще не отделилась от земли, еще не было гор; я родилась раньше их. Он не создал еще ни суши, ни морей, не утвердил мир на его противоположностях. Я была там, когда он создавал Небеса; когда окружал берегами пропасти и устанавливал неопровержимый закон; когда окружал землю воздухом; когда придавал устойчивость водам морей; когда заключал их в берега с тем, чтобы они никогда уже не вышли оттуда; когда создавал твердь, — я была с ним и приводила в порядок все".

Речь идет о природе вещей. И Литания учит нас, что Дева — это Чаша, в которой смысл вещей: Vas spitrituale. Эттейла[42]пишет: "На столе, на уровне груди Магов лежит, с одной стороны, книга или ряд золотых пластинок (книга Тота), а с другой — чаша с астральной жидкостью, состоящей на треть из дикого меда, на треть из земной воды и на треть из небесной воды… Тайна скрыта в чаше".

Эта странная Дева, — Virgo singularis, как ее называет Церковь, кроме того еще обозначается эпитетами, рассказывающими смысл ее происхождения. Ее называют еще Пальмой Терпения (Palma Patientiae); Лилией среди колючек» (Lilium inter spinas) символическим Медом Самсона; Руном Гедеона; мистической Розой; Путем в Небо; Золотым Домом и т. д. Те же тексты называют Марию также Средоточием Мудрости или, другими словами, Хранилищем Герметического Знания. В символике планетарных металлов — это Луна, которая поглощает лучи Солнца и хранит их в своих недрах. Она раздает пассивную субстанцию, которую Солнечный дух оживляет. Мария, Дева и Мать, символизирует, следовательно, форму; Илия, Солнце, Бог-Отец символизирует оживляющий дух. Из союза этих двух принципов: образуется живая материя, подчиненная изменчивости законов мутации. Это Иисус, воплощенный дух, огонь, принявший плоть в вещах, какими мы их знаем здесь, внизу:

И СЛОВО СТАЛО ПЛОТЬЮ И ЖИВЕТ СРЕДИ НАС.

С другой стороны, в Библии говорится, что Мария, мать Иисуса, была связана с Ессеями (Jesse ). Древнегреческое слово Jes означает огонь, солнце, божество. Таким образом, принадлежать к Ессеям, значит принадлежать к солнечной, огненной расе. Материя рождается из солнечного огня, и само имя Иисус указывает на небесное происхождение; Иисус (Jesus ) — огонь, солнце, Бог.

Наконец, в Ave Regina [43] Дева прямо называется Корнем, излучением (Salve, radix), чтобы отметить, что она есть принцип и начало Всего. "Здравствуй, корень, из которого свет пришел в мир".

Таковы размышления, навеянные выразительностью барельефа, который встречает входящего у главного входа в собор. Герметическая философия, старая Спагирия, говорит ему "добро пожаловать" при входе в готический собор, алхимический храм. Весь собор — это ни что иное, как молчаливое, но выразительное прославление древнего знания Гермеса, сохраненное средневековыми мастерами. Собор Парижской Богоматери не является исключением. он сохранил своего алхимика.

Если вдруг из любопытства, или прогуливаясь теплым летним днем, вы вскарабкаетесь по винтовой лестнице, которая ведет наверх, пройдите неспешно этот путь к вершине второй галереи. На углу северной башни вы увидите среди химер великолепную скульптуру старика. Это и есть алхимик Нотр-Дам. (ил. III).



На голове у него фригийский колпак, атрибут Адепта,[44] он небрежно надет на густую шевелюру; ученый закутан в легкий плащ и опирается одной рукой на балюстраду, другой, — гладит свою густую бороду. Он не размышляет; он наблюдает. Пристальный, острый взгляд. Вся его поза выражает крайнее напряжение. Его плечи сгорблены, а голова и грудь— подались вперед. Эта каменная рука оживает Это иллюзия?

Говорят, что видели, как она шевелилась… Что это за великолепное изображение старого мастера, который озабоченно и внимательно исследует эволюцию минеральной жизни и, ослепленный светом, созерцает чудо, которое только его вера дала возможность увидеть

И до чего бедны современные скульптуры, будь они в бронзе или мраморе, после этого великолеп��ого изображения, полного величайшего реализма и простоты!


II

Цоколь колонны фасада посвящен нашей науке; это настоящая находка для любителя герметических загадок.

Здесь мы найдем название: Предмет Мудрых (sujet des Sages) , мы узнаем о приготовлении тайного растворителя, наконец, здесь мы проследим шаг за шагом работу над Эликсиром от первого обжига до окончательной варки.

Но, чтобы следовать методу изучения, рассмотрим последовательный ряд изображений, начиная изнутри и продвигаясь к выходу.

На боковых сторонах контрфорсов, ограничивающих главный вход, мы увидим на уровне глаз два маленьких барельефа. Барельеф на левой колонне изображает алхимика, открывающего Таинственный Источник, который Тревизан описывает в последней «Притче» своей книги "Натурфилософия металлов":[45]

"Он шел долго; он блуждал по ложным путям и сомнительным дорогам; но наконец, он достиг цели! Ручей живой течет к его ногам. Он бьет из старого дуплистого дуба. "[46]

И вот, отбросив лук и стрелы. которым, по примеру Кадма он поразил Дракона. Адепт смотрит на светлый ручей, о чьих растворительных свойствах и летучей эссенции рассказывает ему птица, сидящая на ветви. (ил. IV)



Но, что это за тайный Источник? Что это за жидкость, способная растворить все металлы — в частности, золото — и, с помощью растворенных частей, производить великое делание? Это настолько глубокие истины, что они оттолкнули уже значительное число исследователей. все или почти все разбили себе лбы об эту непреодолимую стену, возведенную Философами, чтобы сохранить в тайне свое знание.

В мифологии этот источник называется Libethra [47] и говорится, что это был источник Магнезии, радом с которым и находился другой источник, называвшийся Скала . Оба вытекали из скалы , похожей по форме на женскую грудь; так что вода была похожа на молоко, вытекающее из сосков. Итак, мы знаем, что древние авторы называют материю Делания нашей Магнезией, и что жидкость, выработанная из этой магнезии называется Молоком Девы. Это указание. Аллегория же слияния и сочетания этой первоначальной воды, произошедшей из Хаоса Мудрых, с другой водой отличной природы (хотя того же типа) достаточно ясна и выразительна. Из этого сочетания возникает третья вода, которая никогда не мочит рук и которую Философы называют иногда Меркурий, иногда Сера, обозначая этим качества воды и ее физический аспект.

В трактате об Azoth ,[48] приписываемом знаменитому монаху из Эрфурта Василию Валентину, можно заметить изображение деревянной фигуры или сирены в короне, плавающей в воде и выдавливающей из своих грудей две струи молока, которые смешиваются с водой.

У арабских авторов этот Источник называется Holmat; они говорят, что его воды дали бессмертие пророку Илие. Они утверждают, что удивительный источник находится в Modhallат; корень этого термина означает непонятное, темное Море, что указывает на изначальный беспорядок, атрибут Хаоса Мудрецов или первичной материи.

В маленькой церкви в Бриксоне (Тироль) была описана Миссоном и отмечена Витковским[49] интересная картинка, которая, вероятно, является религиозной версией этой алхимической темы. "Иисус наполняет огромный бассейн своей кровью из пронзенной копьем груди; Дева сжимает свои груди и молоко льется в тот же бассейн. Излишек переливается в другой бассейн, теряясь в пучине пламени, где души обоих полов, проходящие Чистилище, обнаженные по пояс, торопятся поймать эту драгоценную влагу, облегчающую их страдания.

Под этой картиной есть подпись на церковной латыни:


Dum fluitе Christi benedicto Vulnere sanguis,

Et dum Virgineum lac pia Virgo premit,

Lac fuit et sanguis, sanguis conjungitur et lac,

Е1sit Fons Vitж., Fons et Origоboni.[50]


Среди описаний, сопровождающих символические фигуры Авраама, книга о котором по преданию принадлежала перу Адепта Николая Фламеля[51] и выставлялась в его книжной лавке, отметим две фигуры, которые имеют отношение к Таинственному Фонтану и его компонентам.

Вот фрагменты из оригинальных текстов этих легенд:

"Третья фигура. Представляет собой сад за оградой с калиткой, украшеной изразцами. В центре находится старый дуплистый дуб, у подножия которого — розовый куст с золотыми листьями, а также белые и красные розы, высоко обвивающие этот дуб своими ветвями. И у подножия сего дуплистого дуба бурлит фонтан, чистый как серебро, он течет, уходя в землю; и среди тех, кто его ищет — четыре слепца, пытающиеся откопать его и четыре других слепца, которые ищут не копая. Хотя он и находится перед ними, они не могут его найти, кроме одного из них, который нащупывают его своей рукой".

Именно этот последний персонаж является сюжетом скульптурного изображения в Нотр-Дам-де-Пари (Соборе Парижской Богоматери). Приготовление уже упоминавшегося растворителя излагается в пояснительном тексте, сопровождающем следующий образ:

"Четвертая фигура. Изображено поле, на котором находится король в короне, облаченный в красные одежды, подобно Иудею; с обнаженной шпагой в руке; два воина, убивающие детей двух матерей, сидящих на земле и оплакивающих своих детей, и два других воина, сливающих кровь в огромный чан, полный этой крови, куда приходят купаться солнце и луна, спускающиеся с неба. И там шестеро воинов, облаченных в белые доспехи, и король производит в воины седьмого, и две матери, одна из которых облаченная в голубое, плачет, утирая лицо платком, и другая, также плачущая, облаченная в красное".

Отметим также фигуру из книги Трисмозина,[52] которая несколько походит на третьего из Авраамов. Мы видим дуб, у подножья которого опоясанного золотой короной, рождается таинственный источник, текущий в деревню. В листве дерева резвятся белые птицы, кроме ворона, который кажется заснувшим; далее видим человека, бедно одетого, стоящего на лесенке и приготовившегося схватить [птицу]. На первом плане этой деревенской сценки — два мудреца, облаченные в изысканные роскошные одежды, ведут спор об этом научном вопросе, не замечая ни дуба, расположенного позади них, ни фонтана, текущего у их ног…

Скажем, наконец, что эзотерическая традиция Источника Жизни или Источника Юности была отражена в Священных Колодцах , которыми в Средние Века обладало большинство готических церквей. Их вода часто обладала целебными свойствами и лечила некоторые болезни. Аббон в своей поэме об осаде нормандцами Парижа отмечает чудесные свойства источника Сен-Жермен-де-Пре, который находился в храме знаменитого аббатства. Также вода источника в церкви Сен-Марсель в Париже, у надгробного камня великого епископа, лечила, по сведениям Грегуара де Тур, многие болезни. Еще сейчас существует внутри собора Нотр-Дам де Лепин (Марн) чудесный источник, называемый — Источник Святой Девы, — и в центре хоров Нотр-Дам де Лиму (Од) аналогичный источник, чья вода лечит все болезни; над ним есть надпись:

0mnis gui bibit banc aquam, si fidem addit, salvus erit.

Всякий, испивший этой воды, если верит, будет здоров.

Мы скоро еще вернемся к этой священной воде, которой философы дали массу показательных эпитетов.

От скульптурного изображения свойств и природы тайного агента мы перейдем к соседнему контрфорсу, на котором изображено приготовление философского состава. На этот раз алхимик наблюдает за результатами своей работы. Облаченный в доспехи, со щитом в руках, наш рыцарь стоит на крыше крепости, если судить по окружающим его зубчатым стенам. Он защищается копьем от какой-то неясной формы (какой-то луч, язык пламени?), которую, к сожалению, нельзя рассмотреть из-за поврежденности изображения. За сражающимися стоит на четырех ножках странное небольшое строение, покрытое сводом со сферическим сегментом. Пылающая масса под внутренним сводом поясняет его назначение. Эта странная башня — инструмент Великого Делания — Атанор, печь с двумя огнями: потенциальным и виртуальным, которые знакомы всем адептам и описания которых часто вульгаризируется. (ил. V)



Сверху изображены еще два сюжета, которые кажутся дополнением. Но, так как в этом случае эзотеризм скрывается под священными и библейскими сценами, мы не будем об этом говорить, чтобы избежать произвольного толкования. Древние ученые не боялись алхимического толкования притчи священного Писания, так как они могут выражаться по-разному. Герметическая философия часто ссылается на свидетельства книги Бытия, чтобы использовать аналогии; огромное количество аналогий Ветхого и Нового Заветов имеют неожиданные толкования в алхимическом смысле. Это придает нам смелости и служит извинением; мы предпочитаем придерживаться сюжетов, толкование которых не вызывает сомнений, оставляя добровольным исследователям возможность приложить свою проницательность к остальным.


III

На цоколях колонн герметические сюжеты изображены в два ряда один над другим, вправо и влево от входа. В нижнем ряду двенадцать медальонов, в верхнем — двенадцать изображений. Эти последние представляют собой фигуры людей, сидящих на возвышениях, между колоннами трехпластного свода. Все они показывают диски с различными алхимическими символами.

Если мы начнем с левой стороны, то на первом барельефе изображена эмблема ворона, символ черного цвета. Женщина, держащая эту эмблему на коленях, символизирует Брожение (Putrefaction). (ил. VI)



Остановимся на некоторое время на иероглифе Ворон, так как в нем заключен ключевой момент нашей науки. Он отображает в процессе приготовления философского Ребуса, черный цвет, первоначальный вид последовательного разложения в смеси материй Яйца. Философы утверждают, что это указывает на будущий успех, являющийся признаком правильного приготовления компаса. Ворон в какой-то степени является канонической печатью Делания, как звезда — признаком священного предмета.

Эта чернота, появления которой алхимик ожидает с таким нетерпением, свидетельствует об исполнении его желаний; она появляется не только в процессе варки. Черная птица появляётся несколько раз и дает алхимику возможность поддерживать порядок в процессе.

По Ле Бретону,[53] "в процессе философского Делания, брожение наступает четыре раза. Первый раз — в момент первого разделения; второй — в момент первого соединения; третий — в момент второго соединения тяжелой воды с ее солью; наконец, четвертое — в момент фиксации серы. Во время каждого из этих брожения появляется чернота". 

Вот несколько цитат, которые помогут исследователю найти путь в этом лабиринте.

"Во второй операции, — пишет Неизвестный Рыцарь,[54] — алхимик закрепляет обычную мировую душу в обыкновенном золоте и выделяет в чистом виде земную неподвижную душу. В этой операции, которая называется Голова Ворона, брожение длится очень долго. В третьей операции присоединяется философская материя или общая мировая душа".

Ясно отмечены две последовательные операции, из которых одна заканчивается, а другая начинается с появлением черной окраски, причем обе они не имеют отношения к варке.

Ценный анонимный манускрипт XVIII века[55] также гласит об этом первом брожении, которое нельзя путать с последующими. В нем говорится:

"Если материя не испорчена и не оскорблена, вы не можете извлечь наши элементы и основы. Я дам вам указания, чтобы вы могли это понять. Это замечено другими философами. Морьен пишет, что материя должна обладать кислым вкусом и от нее должен исходить запах тления. Филалет пишет, что на ее поверхности должны образовываться пузырьки и пена, так как это свидетельствует о брожении материи. Это брожение длится очень долго и надо обладать большим терпением, так как оно осуществляется с помощью нашего тайного огня, который единственный может вскрывать, возгонять и разлагать".

Однако, из всех этих описаний наиболее многочисленны и подробны те, которые относятся к появлению Ворона (черного цвета) во время процесса варки, так как они вбирают в себя характер всех остальных операций.

Бернар Тревизан[56] пишет: "Заметьте, что когда компост напитается вашей бессменной водой, он предстает в виде растаявшего вара, весь черный, как уголь. И вот в этот момент его называют: черная смола, обоженная соль, расплавленный свинец, Магнезия и Дрозд Иоанна. Появляется черное облако, вылетая из средней части сосуда и поднимаясь над ним; а в нем остается расплавленная материя. Об этом облаке говорит Жак из городка Сен-Сатурнэн: "О, блаженное облако, вылетающее из нашего сосуда! В нем затмение солнца, о котором говорит Раймонд.[57]

И, когда эта масса почернела, значит она мертва и лишена своей формы… Эта влажная, цвета черного серебра, вонючая масса, которая раньше была сухой, светлой, хорошо пахнущей, очищенной серой во время первой операции; теперь должна быть очищена этой второй операцией. Для этого тело лишено души и его былое великолепие теперь почернело и подурнело… Эта черная масса, — ключ [58] начало и знак перехода ко второй операции приготовления нашего камня. Вот почему говорит Гермес: "Увидев черноту, знайте, что вы на правильном пути".

Батсдорф, считающийся автором классического труда,[59] который другие приписывают Гастону де Клав, пишет, что брожение начинается с появлением черноты, и что это — признак правильной и соответствующей природе работы. Далее он пишет: "Философы давали ему разные названия: Запад, Сумерки, Затмение, Проказа, Испытание Ворона, Смерть, Уничтожение Меркурия… Этим брожением осуществляется процесс отделения чистого от нечистого. Признаками хорошего брожения считаются очень глубокая чистота, отвратительный запах, о котором философы говорят toxicum et venenum ,[60] который воспринимается не обонянием, а рассудком". Однако, закончим пока цитирование, которое можно еще долго продолжать уже без пользы для изучающего, и вернемся к герметическим изображениям Нотр-Дам.

На втором барельефе мы видим изображение философского Меркурия; змея, обвившаяся вокруг золотого жезла. Еврей Авраам, также известный под именем Елеазар, употреблял этот символ, как это видно в книге Фламеля, в чем нет ничего удивительного, так как этот символ встречается на протяжении всего Средневековья (ил. VII).



Змея обозначает растворяющие качества Меркурия, который жадно поглощает металлическую серу и никак не может это сцепление быть нарушено, будучи удерживаемо с такой силой. Это он — "отравленный червь, который все заражает своим ядом", как говорится вДревней борьбе рыцарей.[61]

Змея — это вид Меркурия в его первом состоянии, а жезл — поглощенная им вещественная сера. Растворение серы или, другими словами, поглощение ее Меркурием служит сюжетом многих эмблем; а конечное вещество, гомогенное и хорошо приготовленное, также сохраняет название философского Меркурия и изображается кадуцеем. Это материя или состав первого порядка, купоросное яйцо (L'oeuf vitriole), "для которого нужна теперь лишь постепенная варка, чтобы преобразовать его сначала в красную серу, потом в эликсир, потом в третьем круге в Универсальное Лекарство." В нашей работе, — утверждают философы, — достаточно одного Меркурия".

Следом идет женщина с развевающимися, как пламя, волосами. Олицетворяя обжигание (Calcination), она прижимает к груди диск с изображением Саламандры, "которая живет в огне и питается огнем" (ил. VIII).



Эта легендарная ящерица обозначает центральную соль (sel central), огнестойкую и неизменную, которая сохраняет свойства даже во прахе сгоревших металлов; древние называли ее Металлическим Семенем. Под действием огня различные части вещества разрушаются, остаются только чистые, нерушимые, которые могут быть выделены действием щелочи.

Таким образом авторы показывают спагирическое выражение обжига, основную идею герметической работы. Однако наши учителя позаботились привлечь внимание к различию между обычным обжиганием, производящимся в химических лабораториях и тем, которые осуществляет Посвященный. Это последнее не может быть осуществлено никаким обычным огнем, оно не требует помощи отражателя; но для него необходим оккультный агент, тайный огонь, который, если описать его форму, похож скорее на воду, чем на огонь. Этот огонь или эта пылающая вода — это жизненная искра, вложенная Создателем в инертную материю; это — дух, заключенный в вещах, вечный огненный луч внутри темной, бесформенной, холодной субстанции. Здесь мы соприкасаемся с самой великой тайной Делания; и мы были бы счастливы разрубить этот Гордиев узел для изучающих нашу Науку, — вспоминая, что более двадцати лет назад мы уже были остановлены на этом же месте. — если бы нам было разрешено раскрыть эту тайну, познание которой приходит от Отца Света. К нашему большому сожалению, мы могли только отметить ее существование и порекомендовать вместе с самыми лучшими философами внимательно читать: Артефия,[62] де Пантануса[63] и небольшую работу, озаглавленную Epistola de Igne Philosophorum .[64]

Там вы найдете наилучшие указания о природе и качествах этого водянистогоогня или этой огненнойводы, что можно дополнить изучением следующих двух текстов.

Анонимный автор "Наставлений отца Авраама" пишет: "Эту первичную небесную воду надо извлечь из вещества, в котором она пребывает, что обозначается между нами семью буквами, обозначающими семя (semenсe), из которого произошло все живое, и неустойчивую и неопределенную поместить в дом Овна, чтобы родился сын. Именно этой воде философы дали столько названий, это также универсальный растворитель, жизнь и здоровье всего. Философы говорят, что в этой воде купаются солнце и луна и сами растворяются в ней. В результате растворения они умирают, — так говорят — но их разум переходит в воды этого моря… Хотя существуют другие способы растворения веществ до их первоматерии, придерживайся этого, сын мой, ибо я знаю его из опыта и из того, что передали нам древние".

Лиможон де Сен-Дидье также пишет: "…Тайный огонь Мудрецов — этого огонь, который алхимик приготовляет согласно Искусству, или, в крайнем случае, он может быть приготовлен людьми, в совершенстве знающими химию. Этот огонь не горячий в обычном понимании, он — огненный дух, заключенный в предмете той же природы, что и камень; и, будучи незначительно возбужден внешним огнем, он его обжигает, растворяет, сублимирует и превращает в сухую воду, как говорит об этом Космополит".

Однако, скоро мы увидим другие изображения, касающиеся производства этого тайного огня, заключенного в воде, с помощью которого получают универсальный растворитель. Материя, использующаяся для его получения, служит сюжетом четвертого барельефа: Мужчина показывает эмблему Овна и держит в правой руке предмет, который, к сожалению, в наше время нельзя хорошо рассмотреть (ил. IX).



Что это? Минерал, инструмент, посуда или кусок какой-то ткани? Мы этого не знаем. Время и варварство испортили барельеф. Однако видны изображение Овна и фигура держащего это изображение мужчины, символ мужского металлического принципа. Это позволяет нам понять слова Пернети: "Адепты говорят, что они извлекают свою сталь из чрева барана и называют эту сталь своим магнитом". 

Последующее развитие представлено на трех панно, символизирующих тройственность Цветов Тетрадями Делания, описания которых можно найти во всех классических трудах (ил. Х).



Цвета идут в неизменном порядке от черного к красному, проходя через белый. Но, как гласит старая пословица, Natura non facit saltus (в природе ничего не делается резко), поэтому там есть много промежуточных цветов, однако, они ничего не говорят знатоку; так как являются поверхностными и мимолетными. Главные же цвета длятся дольше, чем переходные оттенки, и принимают вид самой материи, показывая изменения в ее химической структуре. Это не мимолетные цвета, а окраска целиком, которая передается вовне и растворяет все другие цвета. Нам кажется, было бы хорошо уточнить это важное замечание.

Эти цветовые этапы, относящиеся к варке в практике Великого Делания, всегда служили символическим образцом, каждому из них приписывалось определенное и часто достаточно обширное значение. Таким образом, во все времена существовал цветовой язык, тесно связанный с религией, как об этом говорит Порталь,[65] что нашло в Средние Века отражение в витражах готических соборов.

Черный цвет был дан Сатурну, который в спагири является символом свинца, в астрологии обозначает планету с вредным влиянием, в герметизме — Черного Дракона или Свинец Философов, в магии — Черную Курицу и т. д.; В Египетских храмах, когда неофит проходил посвящение, жрец приближался к нему и шептал на ухо таинственную фразу: "Помни, что Осирис — это Черный Бог!" Это символический цвет Тьмы и киммерийских теней; цвет Сатаны, которому преподносили черные розы; а также цвет первичного Хаоса , где перемешаны семена всех вещей; это песок в геральдике и символ земли, ночи и смерти.

Также как и день сменяет ночь, сказано в Книге Бытия, также и свет сменяет тьму. Его символом является белый свет. Достигнув этого, Мудрецы утверждают, что теперь их материя лишена всякой грязи и полностью очищена. Она предстает в этот момент в виде твердых зерен или сверкающих алмазным блеском корпускул ослепительной белизны. Также белый цвет обозначает чистоту, простоту, невинность. Белый цвет — это цвет Посвященных, потому что покинувший тьму, чтобы идти к свету, из профана становится Посвященным, чистым, духовно обновленным. "Это слово — Белый — было выбрано по глубоким философским соображениям, — пишет Пьер Дюжоль. — Белый цвет на большинстве языков обозначает благородство, величие, чистоту. По знаменитому "Учебному Словарю древнееврейского и халдейского языков " Гезения burbeum означает быть белым; burim, beurim означает благородные, белые. Эта более или менее правильная древнееврейская транскрипция ведет к слову heureux (счастливый, успешный). Слово bienheureux (блаженный, счастливый) обозначает тех, кто возродился, умывшись кровью Агнца; они всегда носят белую одежду. Никто не отрицает, что это также синоним Посвященных, благородных, чистых. Посвященные носили белые одежды. Благородные также. В Египте Души Умерших тоже были одеты в белое. Птах Возрождающий был одет в белое. Он был одет в белое, чтобы подчеркнуть возрождение Чистых и Белых. Катары, секта, к которой принадлежали флорентийские Белые, были Чистые . На латинском, немецком, английском слова weiss, white означают белый, счастливый, духовный, мудрый. Напротив, еврейское schher означает черный цвет перехода; иными словами, это профан, ищущий посвящения. Черный Осирис, который является в начале погребального ритуала символизирует состояние души, которая идет от ночи к дню, то-есть от смерти к жизни".

Красный же цвет — символ огня, выражает экзальтацию, превосходство духа над материей, господство, могущество и апостольство. Достигнув формы кристалла или летучей и плавкой пудры красного цвета, философский камень приобретает способность лечить прокаженных, т. е. преобразовывать в золото обычные металлы, которых окисляемость делает несовершенными, больными или калеками.

Парацельс в "Книге образов" также говорит об окрасках этапов Делания: "Хотя было несколько элементарных цветов, — как лазурный, в частности. принадлежащий к земле, зеленый — воде, желтый — воздуху. красный — огню, — однако черный и белый цвета относятся непосредственно к спагирическому искусству, в котором также имеются четыре первоначальных цвета: черный, белый, желтый и красный. Черный — это корень и первоисточник всех других цветов; поскольку любая черная материя может отражаться в течение необходимого для этого времени таким образом, что последовательно появятся три других цвета. Белый цвет следует за черным, желтый за белым и красный за желтым. Любая материя достигнув стадии четвертого цвета посредством отражения приобретает своего рода природную окраску".

Чтобы дать некоторое представление о распространении символики цветов — и особенно трех основных цветов Делания отметим, что Богоматерь всегда изображается облаченной в голубое (соответствует черному — в последствии мы объясним, каким образом), Бог — в белое и Христос — в красное. Это цвета французского национального флага, который, между прочим, был создан масоном Луи Давидом. На знамени темно-синий или черный символизирует буржуазию; белый — народ, простаков и крестьян, а красный — судебную власть или монархию.

В Халдее Зигуры, обычно представляющие собой стены в три этажа, к подобной разновидности принадлежала и знаменитая Вавилонская Башня, облицованы в три цвета: черный, белый и пурпурно-красный.

До сих пор мы говорили о цветах теоретически, и подобно тому, как это делали Учителя до нас, следуя философской доктрине и традициям. Возможно теперь следовало бы описать цвета, ради Сынов Науки, более практически, нежели абстрактно, и таким образом выявить то, что отличает подобие от реальности.

Немногие философы отважились вступить на этот нелегкий путь. Эттейлла,[66] сообщив нам о герметической картине, принадлежавшей ему, оставил нам несколько легенд, описанных ниже, среди которых мы читаем не без удивления, его достойный следования совет: Не слишком полагайтесь на цвета. Что же это значит? Хотели ли старые мастера обмануть читателей?

Ищите, братья; не падайте духом, ведь здесь также как и в других неясных местах, вам надо приложить большое усилие. Вы можете прочитать в любой работе, что философы говорили ясно только тогда, когда хотели отстранить профанов от их круглого Стола. Цветовые обозначения их режимов необычайно ясны и прозрачны. Однако вы должны заключить, что они ложны.

Ваши книги закрыты каббалистическими печатями, как «Апокалипсис». Их надо разбить одну за другой, но борьба без опасности ведет к победе без славы.

Обращайте внимание не на то, чем один цвет отличается от другого; но на то, чем один режим отличается от остальных. И вообще, что такое режим? Это способ сохранить, увеличить и заставить произрастать жизнь, которую ваш камень получил с рождения. Это modus operandi ,[67] который может быть передан лишь чередованием различных цветов… "Познавший Режим будет уважаем князьями и великими мира", — пишет Филалет. Он же добавляет: "Мы от вас не скрываем ничего, кроме Режима". Итак, чтобы не привлекать на свою голову проклятий философов, раскрывая то, что они хотели сохранить в тайне, мы довольствуемся предупреждением, что Режим Камня, т. е. его приготовление, содержит в себе несколько повторений одного и того же способа производства. Размышляйте, используйте аналогии и никогда не уклоняйтесь от природной простоты. Думайте о том, что вам надо есть каждый день, чтобы поддерживать вашу жизнеспособность; что отдых всем необходим, так как он способствует, с одной стороны, перевариванию и усвоению пищи, с другой — обновление клеток, используемых в каждодневном труде. Кроме того, разве не должны вы выбрасывать переработанные и неусваиваемые остатки?

Также и ваш камень требует питания, для увеличения своей силы. Это питание должно быть последовательным и изменяться в определенный момент. Сначала давайте молоко, потом пойдет более питательный мясной режим. И не забывайте выбрасывать экскременты, ведь ваш камень может быть заражен ими… В любом случае, следуйте природе и подчиняйтесь ей насколько это будет возможно. И, когда вы совершенно познаете Режим, вы поймете, каким образом следует осуществлять варку. Тогда вы лучше поймете обращение Толлия[68] к суфлерам, рабам буквы: "Отойдите, вы, кто с таким прилежанием ищет разные цвета в своих стеклянных сосудах. Вы мне надоели с вашими разговорами о черном вороне; вы также глупы, как тот человек, который имел привычку аплодировать в пустом театре, так как ему представлялся какой-то новый спектакль. Также и вы, роняя слезы радости, думаете, что видите в ваших сосудах вашего белого голубя, желтого орла и красного фазана. Отойдите от меня, если вы ищите философский камень в статичных вещах; ибо не сможет он пронизывать тела металлов, если тело человека ставит препятствие…

Вот, о чем я хотел вас предупредить, чтобы вы оставили ваши бесполезные работы; к этому я прибавлю еще несколько слов касательно запаха.

Земля — черная, Вода — белая; Воздух ближе к Солнцу, поэтому он желтый, эфир же — красный. Смерть также, как уже было сказано, черная; жизнь — полна света; больше света — больше чистоты, ближе к ангельской природе, а ангелы — это чистые огненные духи. Разве не неприятен запах смерти и тления? Этот смрадный запах у философов обозначает фиксацию; наоборот, приятный запах указывает на летучесть, потому что она приближает к жизни и теплу".

Возвращаясь к барельефам Нотр-Дам, мы найдем шестым по счету барельеф, на котором изображена Философия, на диске которой изображен крест. Это изображение кватернера элементов и проявление двух металлических принципов: Солнца и Луны, или Серы и Меркурия, по Гермесу — родителей камня (ил. XI).




IV

Барельефы правой части сохранились хуже; они почернели и потрескались из-за их расположения у входа. Семь веков овеваемые ветрами, некоторые из них превратились в бледные силуэты.

На седьмом барельефе этого ряда — первом справа — мы замечаем продольный разрез Атанора и приборы для получения философского камня; в правой руке персонаж, изображенный на барельефе, держит камень (ил. XII).



Это грифон, который детально изображен далее. Сказочное чудовище с головой и грудью орла и туловищем льва указывает исследователю на различные качества, которые необходимо объединить в философской материи (ил. XIII).



В этом изображении мы находим иероглиф первого соединения, которое осуществляется постепенно в ходе этой трудной и неинтересной работы, которую Философы называют орлом. Ряд операций, приводящих к союзу Серы и Меркурия называются Сублимацией. При повторении орлов и философских Сублимаций, Меркурий освобождается от грубых земных частей, от излишней влажности и овладевает порцией твердого тела, которое он растворяет и ассимилирует. Заставить орла полетать, по герметическому выражению означает заставить свет выйти из могил на поверхность, что и является сущностью всякой настоящей сублимации. Именно это является сутью мифа о Тезее и Ариадне. В этом случае Тезей — это организованный явный свет, который отделяется отАриадны, паука в своей паутине, пустой скорлупы, кокона бабочки (Психеи). "Знайте, мой брат, — пишет Филалет,[69] что приготовление Летящих Орлов — это первая ступень совершенства и, чтобы ее понять, надо обладать подвижным и деятельным талантом… Чтобы достигнуть этого, нам пришлось много потрудиться, провести много бессонных ночей. Поэтому знайте, начинающие, что вы не преуспеете в этой первой операции без большого труда…

Поймите, брат мой, что говорят Мудрецы, замечая, что ведут своих орлов, чтобы победить льва, и чем меньше орлов, тем более трудна борьба и тем труднее победить. Для нашего Делания нужно не меньше семи орлов, и даже нужно, чтобы их было девять. И ваш философский Меркурий — это птица Гермеса, которую называют также Гусем, Лебедем и, иногда, Фазаном".

Каллимах описывает сублимации, когда в своем «Гимне Делосу» пишет о лебедях:

"(Лебеди) пролетели семь раз над Делосом… и они еще не пропели восьмой раз, как родился Аполлон".

Это вариант процессии, которую Иисус предлагает совершить семь раз вокруг Иерихона, стены которого падут перед восьмым кругом.

Чтобы показать жестокость битвы, которая происходит перед нашим соединением, Мудрецы символизировали две природы образами Орла и Льва, одинаковых по силе, но разных по характеру. Лев изображает земную статичную силу, орел же воздушную, летучую. В присутствии друг друга они бросаются один на другого, бьются, пока потерявший свои крылья орел и свою голову лев не составят единое тело, однородную субстанцию, одушевленный Меркурий. 

Как-то давно, когда мы изучали высокую Науку, склонялись перед трудноразрешимыми тайнами, мы как-то видели строящийся дом, убранство которого, отражавшее наши герметические задачи, нас поразило. Над входной дверью обнявшиеся мальчик и девочка приподнимают скрывавшую их вуаль. Их бюсты выступают из нагромождения цветов, листьев и фруктов. На вершине угла — барельеф; на нем изображена символическая битва орла и льва, о которой мы только что говорили, и было видно, какого труда стоило архитектору разместить загромождающий барельеф, присутствие которого диктовалось неумолимой высшей волей»…[70]

Девятый сюжет позволяет нам проникнуть в тайну приготовления Универсального Растворителя. Женщина означает аллегорические материалы, необходимые для постройки герметического сосуда; она поднимает деревянную доску, имеющую сходство с доской от бочки, чье содержимое раскрывается нам веткой дуба, изображенной на диске. Мы снова находим здесь таинственный источник; жест женщины передает духовный характер этой субстанции, этого природного огня, без которого ничто не может расти здесь, внизу (ил. XIV).



Этот дух, разлитый везде, проницательный и ловкий алхимик должен уловить, когда тот будет материализовываться. Mы добавим еще, что необходимо особое вещество, служащее воспринимателем, аттрактивной землей, где он сможет найти принцип, способный его воспринимать и «воплотить». "Начало наших веществ — в воздухе, но их главная часть — в земле", — говорят Мудрецы. Там этот магнит, заключенный в чреве Овна, который надо взять с отвагой и ловкостью в момент его рождения.

"Вода, которой мы пользуемся, — пишет анонимный автор "Ключа от Герметического Кабинета", — это вода, которая несет в себе все качества неба и земли; поэтому она и есть Всеобщий Растворитель любой Природы; именно она открывает двери нашего герметического кабинета; в ней заключены наши Король и Королева; она их ванна… Это Источник Тревизана, в котором Король освобождается от своей пурпурной мантии, чтобы одеться в черное… Это правда, что эту воду трудно найти: об этом нам говорит Космополит в своей Загадке, что она была очень редка на острове… Этот автор показывает это еще яснее следующими словами: она не похожа на воду из облака, не имеет ее видимость. В другом месте он описывает ее под именем стали и магнита, ибо это на самом деле магнит, притягивающий влияния неба, Солнца, Луны и светил, чтобы сообщить их Земле. Он говорит, что эта сталь находится в чреве Овна, что значит начало Весны, когда Солнце находится в знаке Овна… Фламель дает достаточно верное описание в "Фигурах еврея Авраама"; он пишет о старом дуплистом дубе ,[71] откуда бьет источник; этой же водой садовник поливает цветы на клумбе. Старый, полый внутри дуб символизирует бочку, сделанную для поливки растений, чтобы она стала еще лучше, чем полученная… Здесь лежит ключ к одной из великих тайн философов, так как без специального сосуда вы не сможете осуществить это брожение и очищение наших элементов. Как нельзя получить вино, не имея бочки. Также как бочка сделана из дуба, ваш сосуд тоже должен быть сделан из древесины старого дуба в форме полушария с крепкими стенками. Почти все философы говорят о необходимости этого сосуда для проведения операции. В книге о "Двенадцати Ключах"[72]изображен этот сосуд и выходящий из него дым, что указывает на волнение и кипение этой воды, а столб дыма заканчивается окном, в котором видны Солнце и Луна, указывающие на происхождение этой воды и ее качества. Это — наш Меркуриальный уксус, который спускается с Неба на Землю и поднимается с Земли на Небо.

Мы приводим фрагмент этого текста, который может быть полезен при условии, однако, что он будет прочитан с осторожностью и понят с мудростью. Мы здесь повторим правило, почитаемое всеми Адептами: дух оживляет, но слово убивает.

Теперь перед нами очень сложный символ: Лев. Сложный, потому что нас не может удовлетворить какое-то одно объяснение. Мудрецы ставили перед этим символом разные задачи; то изображать аспекты субстанций. с которыми они работают; то обозначать их специальные и решающие качества. В эмблеме Грифона (восьмой сюжет) мы видели, что Лев, царь земных животных, изображал неподвижную, основную часть состава, которая теряла в контрасте с летучестью свою лучшую часть, определявшую ее форму, т. е. на языке иероглифов, голову. В этот раз мы будем изучать Льва в одиночестве, не принимая во внимание предыдущего значения. В общем, Лев — это знак золота, столь же алхимический, сколь и природный; он передает также физико-химические свойства этого вещества. Но тексты называют его как воспринимающую материю для Всемирного Разума, тайного огня в изготовлении растворителя. В обоих случаях отмечается могущество, неподверженность порче, совершенство этого короля алхимического бестиария, который изображается еще Витязем с поднятым мечем или Рыцарем в панцыре (ил. ХV).



Первый магнитный агент, служащий для приготовления растворителя, который многие называют Alkaest, также называют зеленым Львом, не столько оттого, что он обладает зеленой окраской, но больше потому, что никогда не приобретает минеральных свойств, которые отличают взрослое состояние от новорожденного. Это зеленый и терпкий плод в сравнении с красным и зрелым. Это юность металла, над которой еще на работала Эволюция, но которая содержит в себе источник действительной энергии, которая будет использована впоследствии. Это Мышьяк и Свинец по отношению к Серебру и Золоту. Это временное несовершенство, откуда в будущем получается наивысшее совершенство; начало нашего эмбриона, эмбрион нашего камня, камень нашего Эликсира. Некоторые Адепты, среди них и Базиль Валентин, назвали его зеленым Купоросом (Vitriol vert), чтобы обозначить его горячую, жгучую и соляную природу; другие — Изумрудом философов, Майской Розой, Сатурнианской Травой, Растительным камнем и т. д. "Наша вода несет листья деревьев, сами деревья, все, что имеет зеленый цвет, — чтобы обмануть безумцев", — говорит мэтр Арнольд из Виллановы.

Что же касается Красного Льва, то философы утверждают, что это та же самая материя, или Зеленого Льва, разными способами доведенная до специального состояния, которое характеризует гер��етическое золото или Красного Льва.

Именно это побудило Базиля Валентина дать следующий совет: "Растворяй и питай истинного Льва кровью Зеленого Льва, поскольку кровь связывает Красного Льва, и делает летучей кровь Зеленого поскольку они обе одной природы"

Какая же из этих двух интерпретаций правильна? Мы признаемся, что не можем разрешить этот вопрос. Вне всякого сомнения, символический лев был или окрашенным или золоченым. Какой-нибудь след киновари, малахита или металла вывел бы нас из затруднения. Но там только посеревший и стершийся известняк. Каменный лев хранит свою тайну!

Излечение негорящей красной Серы символизируется фигурой чудовища, похожего на Петуха и Лису. Это тот же символ, которым пользуется Василий Валентин в третьем из своих "Двенадцати ключей". "Это великолепная мантия, в которой "Соль Звезд, — пишет Адепт, — она защищена от порчи; и когда будет нужно, заставит их взлететь птицей, и Петух сожрет Лису, прыгнет в воду и утонет, а потом, обретая жизнь с помощью огня, будет разорван Лисой". (ил. ХVI)



За Петухом-Лисой следует Телец. (ил. XVII).



Изображенный как Зодиакальный Знак, это второй месяц подготовительных операций в первом делании, и первый режим элементарного огня во втором. Как практический образ Телец и Бык, будучи посвящены Солнцу, также как Корова-Луне, изображает Серу, мужской принцип, ибо, как сказано Гермесом, Солнце — отец Камня. Бык и Корова, Солнце и Луна, Сера и Меркурий — это все, следовательно, идентичные символы, изображающие первичные полярные природы до их объединения, которые Алхимия извлекает из несовершенных составов.

April 16, 2019
by Dima Efremov
Ритуал и Исход
Доктрина и База знаний