Сосед из квартиры 2101
В комнату Акакия свету попасть было кажется невозможно, напрочь закрытые жалюзи и темные коричневые шторы не позволяли ни единому лучику попасть внутрь. Поэтому проснувшись в темноте, Акакий не мог даже предположить, который сейчас час. Хотя Акакия это не особо и волновало. Когда он лег спать Акакий тоже не знал. Вставать с кровати Акакий в общем тоже не собирался несмотря на то, что он только проснулся, ему казалось, что он уже слишком устал для этого.
Единственное на что ему сейчас хватало сил—это перевернуться ближе к краю кровати, чтобы взять с пола бутылку с водой, стоящую рядом с кроватью. Дотянувшись до бутылки, Акакий поднял ее на кровать, открыл и начал пить.
Акакий ненавидел теплую воду. Ему захотелось кинуть эту пластиковую бутылку в стену, но вместо этого он просто опустил ее обратно на пол, попутно переворачиваясь на спину. Несмотря на свою усталость, Акакий понимал, что ещё долго не сможет обратно уснуть, поэтому просто уставился в потолок. Акакию очень хотелось бы просто смотреть в потолок и ни о чем не думать. Однако это у него никогда не получалось, нежеланные мысли всегда возникали в голове Акакия, иногда их получалось заглушить какой—то деятельностью, но осмотр потолка не мог похвастаться таким.
"Вот бы не думать». —подумал Акакий.
Осознавая свою беспомощность в этом вопросе, Акакий решил сместить фокус на свою комнату, подумать о ней, чтобы не думать больше ни о чём. Шкаф в углу был первым за что зацепился его взгляд.
"Шкаф.. мой шкаф.. там кажется лежит моя одежда.. она грязная и мятая.. хотя одежда в шкафу мне не очень нравится, мне больше нравится та, что висит на стуле. С правого бока шкафа висит паутина, я не вижу ее с кровати, но знаю, что она там есть, по крайней мере была вчера, и позавчера была там, странно но паука я ни разу не видел, наверное нужно будет убрать ее, когда—нибудь.. не сегодня, но потом я наверное уберу её, хотя пауки же вроде насекомых всяких ловят, а мне совсем не нравится, когда под ухом что—то жужжит, пауки никогда не жужжат. Может стоит оставить паутину? Если она поможет избавиться от насекомых, почему все люди так не делают? Да и я раньше, как—то не задумывался об этом. Ладно.. все равно я убирать ее сегодня не собирался, так что буду думать, что оставляю ее из практичных целей, а не потому что не хочу этим заниматься."
Следующим объектом на пути взгляда Акакия стал его письменный стол и стул рядом с ним. На стуле висела черная кофта на молнии и брюки. На столе валялась купа книжек и 4 грязные кружки, внутри каждой из них были темные ободки, оставшиеся от кофе.
"Не помню, когда в последний раз брал ручку в руки и садился за этот стол, чтобы хоть что—то написать, как будто и потребности такой не было.. А книжки, к ним я тоже не прикасался уже несколько месяцев, может даже полгода, желания читать у меня нет..
А какое у меня, собственно, есть желание? Хочу спать... Всегда.
Кажется, один мой старый знакомый говорил мне, что ему хотелось бы никогда не спать. Он говорил из—за сна мы слишком много пропускаем в жизни. Честно говоря, не вижу в этом ничего плохого, столько всего я бы предпочел пропустить."
Сколько Акакий так ещё пролежал он точно не знал, предполагал, что скорее всего около получаса. Глаза его бегали по комнате из стороны в сторону, лицо периодически морщилось от чего—то, после чего он зажмуривал глаза так сильно, как только может, сердце билось всё чаще и чаще, это проходило и начиналось снова раз за разом.
"Нет, нет, нет, нет." —начал проговаривать Акакий у себя в голове, садясь на кровать.
Взяв одну из грязных кружек со стола, он наконец встал на ноги и поплелся в сторону кухни, переваливаясь с одной ноги на другую.
Набрав воду из—под крана, Акакий начал жадно пить, пытаясь за один глоток проглотить, как можно больше воды.
Быстро переодевшись, Акакий, почти что выбежал из дома, из своей квартиры под номером 2101.
Акакий шел, против сильного ветра, обдувавшего его лицо, в глаза летели белые комья, а ноги каждый раз проваливались под снег.
Акакий не знал куда шел, ему просто нужно было идти. Идти, чтобы идти. Идти до боли в ногах. Идти, чтобы упасть.
Акакий шел быстрым, даже стремительным шагом, пытаясь то ли убежать, то ли не опоздать. В ушах только ветер, ритмичные шаги и хруст свежего снега. Вокруг лишь серая, безжизненная пустота, серое затянутое небо, серые здания, прохожие с неразличимыми лицами, такими же, как и у самого Акакия.
Прошло какое—то время, и Акакий, чувствуя, как от быстрого шага слегка сбилось дыхание, машинально замедлил шаг. Внезапно взгляд его зацепился за темное пятно на снегу впереди. Присмотревшись, он понял, что это человек — мужчина, лежащий прямо в сугробе, полускрытый снегом, словно сам стал частью этой белой пустыни.
Мужчина был неподвижен, одна рука неестественно вытянулась в сторону, словно в замершем движении. Снег уже начал покрывать его тонким слоем, а лицо казалось безжизненным и спокойным. На мгновение Акакий замер, охваченный странной смесью любопытства и тревоги.
Аккуратно подойдя ближе, Акакий присел на корточки и почти шепотом промолвил:
Акакий повторил громче. Люди вокруг продолжали проходить мимо. Вокруг них тоже была лишь пустота, Акакий рядом не существовал для них ровно также, как и они для него.
Вдруг, мужчина дёрнулся и рефлекторно чуть приподнялся, присев, уставившись на человека перед ним.
—Всё нормально. —проговорил мужчина неожиданно бодрым и резким голосом.
Также внезапно, он протянул руку Акакию не для того, чтобы тот помог ему встать, а просто, чтобы пожать.
Акакий нерешительно посмотрел на протянутую руку. Взгляд его скользнул по толстым пальцам, грязным ногтям и следам ссадин на тыльной стороне ладони мужчины. Чувствуя явное отвращение, он на мгновение замер, но, поборов себя, неуверенно подал свою руку. Мужчина, цепко пожав его руку, смотрел на него почти благодарно, с каким—то изломанным, напряженным выражением лица, словно силой удерживаясь от лишних слов.
Акакий молча отвел взгляд в сторону, чувствуя, как что—то темное и липкое накатывает на него изнутри. Отпустив руку, ощутил странное облегчение, как будто сумел сбросить с себя что—то чуждое. Мужчина продолжал сидеть, смотря стеклянными глазами куда—то вперёд. Акакий шагнул чуть дальше, инстинктивно отстраняясь.
—Спасибо, всё хорошо, можешь идти.
От этих слов Акакий почувствовал явное облегчение, не думая ни секунды, он направился прочь, не желая оставаться тут хоть чуточку дольше.
Гадость, гадость, гадость — повторял в своей голове Акакий. Ему хотелось стереть это ощущение прикосновения, стереть с кожи, будто от него осталось что—то въевшееся прямо под кожу. Он не мог точно сказать, что вызывало это отвращение сильнее — сам ли человек перед ним с этим мертвенно—бледным лицом и взглядом, лишенным тепла, или его неуместная благодарность, почти унизительная в своей искренности.
"А я зачем вообще остановился?" — подумал он, чувствуя укол раздражения. Он злился и на себя за то, что впустил этот миг в свою жизнь, за то, что был вынужден взглянуть в эти мутные глаза, напоминающие ему что—то неприятное. Лучше бы прошел мимо, как все остальные, не обернулся, не почувствовал бы этого отвращения от случайной встречи с чужой бедой.
Он продолжал идти вперёд долго и уверенно, но это почему—то перестало уносить его нервозность прочь. Ему казалось, что всё идёт не так, без видимой на то причины. Он не мог ответить на вопрос, что именно идёт не так. Либо же просто не хотел себе в этом признаваться. Главное продолжать идти. Но что—то ему всё-таки требовалось, чтобы приглушить любое размышление над этим. Он поднял голову, чтобы посмотреть вперёд и обратился к первым встречным прохожим.
—Извините, у вас сигареты не найдётся?
На Акакия смотрел молодой парень, позади него, также стояла девушка, примерно того же возраста.
—Ээ да.. конечно. —как—то не уверенно ответил молодой человек, протягивая Акакию целую пачку сигарет, видимо, чтобы тот взял одну сам.
Взяв пачку, Акакий начал открывать её, медленно доставая себе одну сигарету.
Акакий уже собрался вернуть пачку, как услышал резкий, недовольный голос девушки:
— Ты не говорил мне, что снова начал курить, — с явным упреком сказала она, нахмурившись и строго глядя на парня. Тот, слегка побледнев, замялся, бросая быстрый взгляд на Акакия, словно ища поддержки.
Акакий же, не смотря парню в глаза только покачал головой.
— Ну… да, я бросал. Просто иногда, знаешь… — он помедлил, подбирая слова.
Девушка кивнула, но в её взгляде промелькнуло лёгкое разочарование.
— Понимаю… просто мне казалось, что тебе уже не нужно это. Ты ведь тогда говорил, что чувствуешь себя лучше.
Парень, слегка смутившись, пожал плечами и покосился на сигарету, которую Акакий так и не успел взять.
— Знаю, что не нужно, — ответил он с чуть заметной улыбкой, стараясь смягчить момент. — Наверное, ты права. Точно права.
Девушка улыбнулась в ответ, уже чуть теплее и мягко взяла его за локоть.
— Ладно, пошли? Я замерзла, — сказала она, кивая в сторону. Парень, бросив на Акакия извиняющийся взгляд, кивнул и, поддерживая девушка за руку, направился прочь.
Акакий остался один, чувствуя, как чужая пачка в его руках будто потяжелела.
Акакий смотрел на уходящую пару, ощущая лёгкую пульсацию в висках и тяжесть в груди. В руках оставалась сигарета. Он оглянулся по сторонам, но вокруг царила та же безразличная серая пустота. Никто не смотрел на него, никто не замечал его существование, он не замечал никого точно так же.
Он зажал сигарету между пальцами, но не зажег её. Вдохнул холодный воздух, впустив в лёгкие едва ощутимый морозный укол. Мысли продолжали мелькать в голове, одни за другими бессвязные, упрямые, непрекращающиеся.
Он отбросил сигарету в сторону, наблюдая, как она падает в сугроб. Снова сделал шаг вперёд, и ещё один, а за ним другой. Идти он так мог ещё долго, ежели бы на пути перед глазами его не появилась неоновая вывеска: "Гавань Плакальщика". Судя по—всему это был бар в полуподвальном помещении. Не много подумав, Акакий решил—таки спуститься. Это оказался тесноватый караоке бар с двумя комнатами без дверей и с коридором соединяющим их. Да, привычных отдельных комнат для пения тут не было, если кто—то решался взять в руки микрофон, его вопли обязательно были слышны всему бару. Но микрофон был во второй комнате, в первой же была лишь барная стойка и 2 маленьких столика. За стойкой работало двое: парень со смешными усами и девушка с сиреневыми волосами. Людей в баре на удивление было достаточно много, из второй комнаты точно слышались чьи—то попытки в вокал.
"Может сегодня пятница? Или суббота?"— подумал Акакий, без уверенности в сегодняшней дате.
Сразу после того, как он сел за барной стойкой и начал изучать меня, к нему обратился бармен. На бейджике у него было написано "Исбосеф".
— Здравствуйте, вы у нас впервые? Если так, то очень советую вам попробовать наш эксклюзивный продукт — пиво со вкусом бекона!
— Звучит мерзко. —не поднимая глаза на бармена, ответил Акакий.
— А ещё у нас есть пиво со вкусом любви! —выкрикнула активная барменша с фиолетовыми волосами, пока добавляла лёд в чьей—то напиток.
— Звучит... странно. Какое оно на вкус? —решил уточнить Акакий.
— "Любовь на вкус как бекон: жирная, навязчивая и нисколько не здоровая. И даже не смотря на то что в основном нам становится хуже от этого бекона, мы поколениями влюбляемся в его вкус. Люди в телевизоре говорят, что любовь — это сила, что бекон на завтрак — это успех." — заученно словно в рекламе произнес Исбосеф.
— То есть.. пиво со вкусом бекона и со вкусом любви это одно и то же пиво, да?
— Всё зависит от твоей точки зрения, если ты хочешь, чтобы оно было со вкусом любви, оно будет со вкусом любви, если с беконом, то будет с беконом. — старалась объяснить барменша, у которой Акакий наконец заметил имя на бейджике "Алина".
— Оно же в любом случае будет со вкусом бекона?
— Просто попробуйте! — парировала Алина.
Исбосеф быстро достал из холодильника бутылку, открыл ее и поставил перед Акакием.
Нерешительно Акакий сделал первый глоток, вкус напоминал обожженныйсвининой жир, будто в бутылку с обычным пивом поместили чьи—то остатки завтрака. Лицо Акакия искривилось так, что даже язык на секунду выпал из его рта.
— Что, такое крепкое? —посмеявшись поинтересовался Исбосеф.
— Ага.. крепкое. —откашливаясь ответил Акакий.
По какой—то причине Акакий продолжил пить эту адскую смесь. В то время, как Исбосеф и Алина отошли пошептаться.
—Ну наконец—то хоть кто—то купил это грёбаное пиво. Заказало руководство эту хуйню, а нам теперь это как—то всунуть нужно, кому вообще хочется пиво со вкусом бекона? — тихо, так, чтобы никто не услышал обратился к Алине Исбосеф.
— Ну главное, что хоть кто—то купил. Я тебе говорила, просто чаще проговаривай тот текст про любовь и бекон. На любовь люди ведутся проще всего!
Продолжая потребление этого богомерзкого пива, Акакий совсем не замечал женщину, сидящую на соседнем барном стуле. Оттого, он слегка дёрнулся, когда она к нему обратилась.
—Так, вы получается здесь впервые?
Повернувшись в её сторону, Акакий увидел женщину лет 30, симпатичную, но словно намеренно старающуюся выглядеть моложе чем она есть на самом деле.
—Получается так, а вы? — сам не понимаю зачем решил поддержать диалог Акакий.
— Нууу.. мне если честно стыдно отвечать.
— Я? Нет. — Акакию показалось, что вопрос был таким же глупым, как если бы у него спросили почему римлянин показывает только 2 пальца, когда заказывает 5 кружек пива.
"Лучший способ поддержать диалог спрашивать те же вопросы, что спрашивают тебя"
— Я тут стесняюсь, постоянно хочу, но думаю, что если все тут услышат, то..
"Молодец, утешил девочку"— язвительно подумал Акакий, но в ответ она засмеялась.
— Та, не волнуйся, спой, все у тебя получится.
Акакий удивился от того, насколько неестественные для себя слова он только что произнес.
—Да, конечно, не стесняйтесь главное.
Акакий сам не понимал, откуда в нем вдруг взялась эта доброжелательность, была ли она хоть немного искренней или это была смесь заученных паттернов общения.
Но женщина все равно, кажется, улыбалась от этих слов.
Не понятно, сколько этот диалог мог ещё продолжаться, но его прервала Алина, поставив на стойку 4 коктейля.
—О, это мои. —сказала женщина, вставая из-за стойки и неловко пытаясь взять все 4 стакана в руки.
Наблюдая за этой картиной, Акакий предложил
—Вы поможете? — с какой—то очень странной благодарностью в голосе произнесла женщина.
Так будто он только, что предложил вылечить ее бабушку от рака, найти пропавшего котенка и накормить всех африканских детей одновременно. По крайней мере Акакию так показалось.
—Ну да… —беря два из четырех стаканов в руки ответил Акакий.
Вслух он так, конечно, не сказал, но причины, по которой у женщины был такой виноватый голос, он явно не мог понять.
Так, они взяли по два стакана в руки и пошли в комнату с караоке, и подошли к столику, где и сидел муж женщины.
Муж даже не посмотрел в сторону Акакия и жены, когда они поставили стаканы на стол. Он смотрел за девушкой, которая в данный момент пела.
"Я скажу: «Пойдём ко мне!» (е—е, е—е, е—е, е—е)
Если ты не скажешь: «Нет!» (е—е, е—е)
То я снова, я снова поверю в любовь (е, е), в любовь (е, е)
То я снова, я снова поверю в любовь (е, е), в любовь (е, е), в любовь!"
Оставив стаканы на столе, Акакий собрался уходить, но зайдя в коридор между комнатами, его вдруг взяли за руку. Обернувшись, он конечно же увидел ту же девушку и вопросительно посмотрел на неё.
— Спасибо, — сказала она тихо, её голос дрожал от эмоций. Она шагнула ближе, и её рука скользнула по его предплечью, задержавшись чуть дольше, чем ожидал Акакий.
Он замер, не понимая, что происходит, но не двинулся с места. Женщина сделала ещё один шаг вперёд, сократив расстояние между ними до минимума. Её взгляд был полон решимости и чего—то ещё, чего Акакий не мог распознать.
Прежде чем он успел что—то сказать или отреагировать, она приподнялась на носочки и мягко коснулась его губ своими. В этом внезапном поцелуе не было страсти, но было что—то отчаянное, почти болезненное. Акакий стоял неподвижно, не сопротивляясь, но и не отвечая на её жест. Он просто не знал, как реагировать — всё происходило слишком быстро и неожиданно.
Звук музыки из караоке—комнаты казался далёким и приглушённым, и только их дыхание и биение сердца Акакия заполняли тишину коридора. Он чувствовал, как её рука мягко скользнула по его плечу, задерживаясь, словно ища ответного движения. Но ответ так и не последовал. Женщина, заметив его отсутствие реакции, отвела глаза и прошептала: "Прости." Он не ответил, не двинулся и не сказал ни слова. Через мгновение, без малейших колебаний, Акакий развернулся и ушёл, оставив женщину одну в полумраке коридора.
Акакий вернулся, в комнату с барной стойкой и опустился на высокий барный стул.
Внутри всё словно заледенело. Ему было гадко. Мерзко.
"Гадость... Гадость", — думал он, ощущая неприятную тяжесть на коже, особенно на том месте, где её пальцы скользнули по его предплечью. Этот внезапный поцелуй, её взгляд, полный странной решимости — всё это застряло в голове, как осколки, которые он никак не мог вытряхнуть.
Он смотрел на свои руки, будто проверяя, остались ли на них следы. Ему казалось, что это прикосновение въелось, как грязь, которую не отмыть. "Зачем она это сделала?" — глухо билось в голове. Он морщился, вспоминая её движения, её дрожащий голос, её странное "спасибо", сказанное так, будто он совершил что—то невероятное.
"И это её 'прости'... Прости за что? За то, что решила, будто я нуждаюсь в её жесте? Или за то, что сделала это рядом с тем, кто должен был быть её человеком?"
"Прости. Прости. Прости. Да знаете, куда своё "прости" засуньте себе.
Он поднялся со стула, словно пытаясь сбросить это чувство, стереть её присутствие из своей памяти. Но всё равно каждый её жест, каждое слово снова всплывало перед глазами. Это не было похоже, на что—то романтичное или приятное, как в книгах или фильмах. Это было коряво, некрасиво, грязно. Он снова сел, тяжело выдохнул.
"Зачем они это делают? Зачем люди вообще лезут друг к другу?" — подумал он, чувствуя, как раздражение превращается в глухую тоску. Ему хотелось сбежать от этого всего — от её прикосновения, от этого бара. Он быстро расплатился за свое беконное пиво и пошел прочь с бара. Голова гудела от всех событий, случившихся за сегодняшний вечер. Возможно, Бродский был прав, и из комнаты выходить не следовало. Сделав всего несколько шагов по улице, за ним раздался резкий, грубый голос.
Акакий замер, он почему—то точно понимал, что обращались именно к нему. Он медленно повернулся, и его взгляд встретился с яростно сверкающими глазами мужчины, которого он сразу узнал. Это был ее муж, который сидел за столом тогда. Мужчина широкоплечий и нахмуренный, быстро двигался в сторону Акакия.
— Ты это серьёзно?! — голос мужчины был настолько резким, что почти оглушил Акакия. Он остановился в двух шагах, лицо его было искажено гневом, глаза налиты кровью. — Ты думал, я об этом не узнаю?
Акакий не двигался. Он стоял на месте, словно статуя, понимая, к чему всё идёт, но ничего не предпринимал. Он не собирался ни оправдываться, ни убегать, ни тем более драться. Ему оставалось только ждать.
— Мой друг видел, как ты полез к моей жене! —Мужчина почти захлебнулся словами, его кулаки сжались, и он шагнул ближе. —Ты что, решил, что всё сойдёт с рук? Решил, что я это оставлю просто так?
Акакий смотрел прямо перед собой, на этого человека, разрывающегося между яростью и обидой. Всё было странно и нелепо. Ему даже не хотелось ничего объяснять.
— Молчишь? Конечно, молчишь, — мужчина шагнул ещё ближе, почти вплотную, — такие, как ты, всегда молчат! Думаешь, что я всё равно не трону?
Акакий продолжал смотреть прямо перед собой, почти сквозь него. Он знал, что всё, что он скажет, только разозлит мужчину сильнее. Лучше пусть это просто произойдёт — удар или что—то ещё, чтобы вся эта ситуация закончилась.
Мужчина шагнул вперёд и, не говоря ни слова, резко ударил Акакия в лицо. Удар был настолько сильным, что Акакий тут же рухнул на спину, его голова ударилась о холодный снег, а во рту мгновенно разлился тёплый солоноватый привкус крови. Он хрипло вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, но новый удар — теперь ногой в бок — резко выбил из него воздух. Он закашлялся, лёжа на спине, хватая ртом морозный воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Мужчина не дал ему шанса прийти в себя. Ещё один удар ногой пришёлся в живот, от чего Акакий судорожно согнулся, но не смог встать. Боль прокатывалась по всему телу, каждый вдох давался с трудом, а голова гудела, как будто внутри звенел громкий колокол.
— Гнида! — выкрикнул мужчина, нависая над ним, и снова пнул, теперь в грудь. Акакий даже не вскрикнул — просто тихо всхлипнул, глядя в серое небо. Снег под ним становился мокрым, промокая его куртку, но это было последнее, о чём он сейчас думал.
Ещё один удар, на этот раз в ногу, заставил его тело слегка дёрнуться. Мужчина стоял над ним, тяжело дыша.
— Вот так и валяйся, — бросил он, презрительно смотря вниз. — Тварь.
Он отвернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, оставив Акакия лежать в снегу. Тот смотрел в безжизненное серое небо, чувствовал, как кровь из разбитой губы стекает в уголок рта, и слушал своё хриплое, неровное дыхание.
"Всё, что я умею падать и гнить, и вот я упал, попробуй простить".
"Как—то глупо, ведь всё вышло.. ну в целом, так всегда происходит, одна глупость всегда влечет другую, и заканчивается все третьей глупостью"
"Как—то мне совсем не хочется вставать.. может останемся немного? Я думаю, мне просто нужно немного покоя".
Дышать было все ещё тяжело, во рту все ещё чувствовался вкус железа. Всё тело болело и ныло. Глаза Акакия медленно закрывались, в голове больше не было ни одной тревожащей его мысли. Ещё какое—то время ему казалось, что он чувствует, как на его лицо спускается снег. Но спустя какое—то время, Акакий перестал его чувствовать, как и холод, ему наоборот казалось, что ему стало очень тепло, боль ушла вместе с холодом. Ничего больше не отвлекало Акакия от его покоя.
Открыв глаза, Акакий на миг оказался в замешательстве, но лишь на миг. Он обнаружил свою голову, лежащую на чьих—то коленях. Чья—то рука гладила его по волосам. Посмотрев вверх, Акакий не обнаружил ни одного облака, только абсолютно чистое голубое небо. Солнце ярко светило, слепя глаза Акакия, но наполняя воздух теплом.
Вокруг раскинулся зелёный луг, с яркими красными маками. Лёгкий ветерок шевелил траву, а вдалеке слышался щебет птичек.
— Я видел очень длинный сон. Нехороший, — спокойно сказал Акакий.
— Да.. неважно, не хочу вспоминать даже, наверно скоро все равно забуду.
Акакий закрыл глаза и глубоко вдохнул тёплый воздух, наполненный ароматом полевых цветов. Все его тревоги начали растворяться, уходить в небытие. Тёплая ладонь продолжала мягко скользить по его волосам, наполняя тело невиданным спокойствием.
Акакий улыбнулся искренне впервые за долгое время, не ощущая никакой тяжести на душе, никакой вечной боли в груди, никаких уколов в висках.
Всё наконец—то было правильно..
— Может пойдем? —снова прозвучал голос.
Акакию не хотелось никуда уходить, будь его воля, он оставил бы все, как есть сейчас навсегда.
— Давай останемся.. никуда не пойдем.. ещё хотя бы немного. —попросил с надеждой Акакий и закрыл глаза.
В воздухе повисла спокойная тишина на некоторое время, пока Акакий снова не заговорил.
— Знаешь, я не помню, когда я в последний раз просто наслаждался моментом. Всё время меня беспокоили вещи, что ждут меня, вещи, которые я могу упустить, если сделаю, что—либо неправильно.. и вещи, которые я уже сделал неправильно, вещи, что я уже упустил, то, что уже не вернуть.
— И зачем о таком беспокоиться? Будущее придет, тогда, когда придёт, прошлое уже прошло. Нет смысла беспокоиться о вещах, которые ты не в силах изменить. —Тебя беспокоит прошлое и будущее, потому что ты не умеешь жить сейчас, — мягко сказал голос.
— А как это — жить сейчас? Просто… быть?
— Да. Просто быть. Чувствовать, что есть. Не думать, что будет или было.
— Но что, если всё это пройдёт? Покой, счастье… всё такое?
— Оно и пройдёт. Всё проходит.
— Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Это ты говоришь каждый раз. Ты всегда этого не хочешь
Мягкая ладонь продолжала гладить его голову.
— Много раз, — ответил голос, но теперь в нём было что—то холодное. — И каждый раз ты делаешь вид, что удивлён.
Акакий замолчал. Ему хотелось, что—то сказать, но все слова застряли в горле.
Скоро солнце начало склоняться к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Акакий вдруг осознал, что именно этот момент — самый прекрасный, который он мог пережить. Но в его сердце уже начал поселяться страх, что это закончится.
Вдруг ветер, только что ласково шевеливший траву, усилился. Он стал резким, холодным. Акакий почувствовал, как мурашки пробежали по коже.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось… — тихо прошептал он.
— Это всегда заканчивается, — ответил голос, уже отдалённый, почти чужой. — Тебе стоило бы к этому привыкнуть.
Сначала небо, такое ясное и голубое, стало затягиваться тёмными облаками. Они медленно накрывали солнечные лучи, которые ещё только что согревали землю. Странные тени начали царить вокруг, и яркие краски луга начали тускнеть.
Акакий почувствовал, как жара дня вдруг сменяется холодом. Ветер не просто дул — он срывал с земли лишние листья и скакал, как бешеная птица, заставляя траву леть в разные стороны. Его тяжёлое дыхание приносило с собой предвестие грозы, заглушая щебетание птиц.
— Это... что происходит? — прошептал Акакий, уже чувствуя, как его сердце забилось быстрее.
— Это конец. —спокойно ответил голос, словно не обращая внимания на происходящее вокруг.
— Потому что ты не умеешь быть здесь.
— А можно как—то это отсрочить или исправить?
— Ничего исправить уже нельзя, только принять. —было последним, что произнес голос.
После этого голова Акакия упала с пропавших колен на траву.
В тот же миг дождь хлынул с неба.
— Стой! Ты куда?! — испуганно произнес Акакий, подскочив с Земли. —Постой... Не уходи.. ну пожалуйста.. останься.. ещё хотя бы ненадолго..
Никто не ответил Акакию, вокруг уже никого не осталось..
Акакий продолжал сидеть под дождём, будто ожидая, что скоро всё изменится, и нужно просто ещё немного подождать, но ничего не менялось. В промокшей одежде Акакий становилось ещё холоднее. Мокрые волосы прилипали к его лбу. Ещё какое—то время Акакий продолжал сидеть абсолютно неподвижно. Взгляд его был не сфокусирован ни на чём, и смотрел просто в никуда.
Когда Акакию стало слишком холодно, он всё—таки решил подняться. Он заметил маленький деревянный домик, в котором горел свет, совсем недалеко, ниже луга, и направился туда. Подойдя к домику, он постучал в дверь.
—Да, да, входите. —ответ послышался практически моментально.
Войдя в домик, Акакий заметил, что тот был почти пустой, только небольшой стол, стоящий в самой середине дома привлекал внимание, на нем стояла ваза с одним жёлтым нарциссом в нем. Рядом на табуретке сидел казалось хозяин дома, он даже не посмотрел в сторону Акакия, когда тот зашёл, он беспрерывно продолжал просто пялиться на цветок, не отвлекаясь на гостя.
— Здравствуйте.. спасибо, что впустили, там что—то совсем безумный дождь начался..
—Я Макар. — все ещё не смотря на Акакия произнес хозяин дома.
—Вы же просто смотрите на цветок?
—Просто смотрю на цветок?! Да ты знаешь, какой он красивый? Ты посмотри просто! Пахнет ещё вкусно. Это вы все просто привыкли к дёшевому счастью: любовь, дружба, книги, фильмы, музыка! Вы так легко и много получаете этого "счастья", что теряете способность получать счастье от меньшего. Это просто инфляция счастья! Лично я 14 часов в день копаю картошку, сплю 6 часов, а все оставшееся время я смотрю на цветок. И знаешь что? «Я абсолютно счастлив», —продолжая смотреть на цветок говорил Макар. —Ты просто попробуй, вот там ещё одна табуретка, садись рядом.
Акакий решил не спорить с человеком, который дал ему погреться, взял табуретку и сел рядом, смотреть на жёлтый нарцисс.
Так они просидели, где—то 10 минут в тишине, наблюдая за цветочком в вазе.
—Ну что? «Стал счастливее?» —спросил Макар.
Акакий только помотал головой. Увидев ответ Акакия, Макар сильно замахнулся и дал пощечину Акакию, а потом ещё одну, и ещё одну. Они будто бы и не были сильными, но все равно столкнули Акакия с табуретки, он упал и снова закрыл глаза. А пощёчины все продолжались..
—Ну же, просыпайся, Акакий, давай, открой глаза.
Это не был голос Макара, казалось это был голос кого—то, кого Акакий хорошо знал..
Акакий открыл глаза, он лежал в каком—то подъезде, а разбудить его пытался парень по имени Чайка, приятель Акакия. Странный чувак, они познакомились около года назад, когда Акакий курил около заправки, а мимо него проходил этот парень, Чайка тогда врезался в столб и упал. Потом говорил, что—то про то, что "все было так просто" и "чайки любят лампы". Акакий тогда так и не понял, о чем он, но тогда он помог ему встать и отнес домой. А теперь, кажется, Чайка пытается поднять Акакия.
—Я проснулся, я проснулся.. Где я вообще? И ты откуда тут?
—Как дворовую собаку, выгнали меня из дома. — ответил Чайка.
"Как всегда его фразы не казались чем-то логическим и связанным. Но кажется я лежал на улице после того как меня побили, значит он притащил меня в этот подъезд и пытался разбудить.. возможно он даже спас мне жизнь.
—На всех мне почти все равно, но ты никак все. Как переплюнуть? Я думаю, это был пик моей жизни.
Акакий снова не понял, что Чайка хотел сказать.
—Я закрываю глаза и вижу вспышки, вспышки.. — продолжал Чайка.
—Так, всё, пойдем отсюда лучше, я думаю, я могу идти.
Акакий поднялся, они с Чайкой вышли из подъезда, и пошли подальше от Гавани Плакальщика. Подойдя к пешеходному переходу Чайка посмотрел на Акакия.
—Прости за избитый вопрос, но куда едут люди в машинах? Послушай, надеюсь ты совсем не одна из них.
В этот момент, как будто в ответ на вопрос Чайки, раздался громкий удар. Машина, мчащаяся по дороге, врезалась в фонарный столб прямо рядом с ними. Столб, не выдержав удара, начал склоняться и, с глухим треском, рухнул прямо Чайке на голову, разломав ее вдребезги. Акакий застыл, наблюдая за тем, как мозги его приятеля растекаются по тротуару.
После того, как люди на мигалках забрали Чайку, Акакий шёл домой, обдумывая всё, что с ним произошло сегодня , о всех людях, что он сегодня встретил, но больше всего наверное все таки о Чайке, он был конечно странным парнем, и не сказать, что они были сильно близки, но когда—то он тащил Чайку домой на своей спине, а сегодня Чайка унес его с холода в тепло. А он так закончил.. Это всё какой—то ужас, так не должно было случиться, но случилось..
Пойти домой Акакий сегодня решил вдоль своей любимой набережной, тут часто гуляли люди, кто—то занимался спортом, когда было потеплее, кто—то гулял парочками, кто—то рыбачил, но чаще всего тут бухали.
И прямо сейчас несколько студентов сидели у реки с пивом, и что—то активно обсуждали.
—Вот, представь, тебе говорят выбирай: либо бесконечные бургеры, либо на тебя падает метеорит.
Ты выбираешь бесконечные бургеры, ешь десятый бургер, собираешься съесть следующий и на тебя падает метеорит, понял? — спросил студент в оранжевых солнечных очках.
— Ооо, нихуя себе, да, блять, я понял, о чем ты говоришь. —ответил студент в кепке из доставки пиццы.
— Это типа, потому что они не бесконечные, да? Типа тебя наебали и заставили выбрать метеорит, да? А потом у тебя начали появляться бургеры, и ты подумал, что всё—таки выбрал бесконечные бургеры, да? Но потом понимаешь, что они не бесконечные, я правильно понял посыл? Глубоко, тонко, тонко, жаль. Или типа чел выбрал бесконечные бургеры, а они закончились, а так как они закончились значит, они не бесконечные, а значит должен упасть метеорит, да? Ребята, я реально пытаюсь найти какой—то подтекст, дайте мне знак. —пытаясь найти какой-то смысл говорил третий студент с удочкой.
—Да, забей в общем.. лучше скажи, что бы ты выбрал: всемогущий маг, кончает тебе в носки или ты получаешь бесконечные бургеры? — спросил оранжевые очки.
— А можно убить себя? — поинтересовался кепка из доставки пиццы.
— Конечно нельзя, маг сделал тебя бессмертным. —ответил оранжевые очки.
— Ну.. бесконечные бургеры. В чем вообще смысл выбирать вариант с носками? — ответил рыбак.
— Ты ничего так и не понял, ты думаешь маг просто даст тебе бесконечные бургеры? Там в конце на тебя падает метеорит! И именно тогда, когда ты этого не ожидаешь! А в носки тебе просто сразу накончают, ну и да день испорчен, неприятно. Но метеорит же гораздо хуже! Теперь понял? —пытался пояснить оранжевые очки.
— Какой в этом блять вообще смысл? Ты пытаешься мне что—то сказать мне через эту метафору? Я нихуя не понимаю. —ответил рыбак.
Акакий, стоя неподалеку от них, подслушал рассуждения студентов, и кажется даже уловил смысл этой метафоры.. даже если она была завязана на бургерах, обконченых носках и метеорите, она показалась ему достаточно точной.
Акакий не стал задерживаться дольше, подслушивая за парнями. Дом был уже совсем близко. Пройдя набережную, уже у подъезда Акакий встретил соседа с собакой. Раньше он часто с ним здоровался, но в последнее время редко с ним пересекался, возможно из за того, что реже стал выходить из дома.
—О здравствуй, Акакий, ты же из квартиры 1511? Слышал какой—то тип в наш дом переехал, в 2101? Страшный, мрачный такой говорят, дети шугаются. Хотя я сам его не видел, только слышал.
—Здравствуй.. нет, знаете, как то не общался с соседями. — Акакий решил умолчать, что это он уже год, как переехал с 1511 в 2101 квартиру. Он уже было собрался, заходить в парадную, как соседская псина начала тявкать. Нет, не на Акакия, он посмотрел в сторону куда был направлен этот лай.
Котёнок полз по снегу маленький, чумазый.. кхм кхм. То есть на снегу стоял черный котенок.
Собак Акакий не любил, особенно соседскую, но кошки это другое дело. Пока сосед пытался утянуть свою суку подальше за поводок. Акакий подошёл поближе к котенку, взял котенка за шкирку.
—Ты тоже застрял не в том месте— подумал он, беря его на руки.
После этого он сунул котёнка под куртку, зашёл в парадную и поднялся в свою 2101 квартиру. Она встретила его привычным запахом разрушенных надежд и бессмысленной тоски.
— А чем пахла 1511? —задумался Акакий. —Наверно она пахла беконом.. но не вкусным беконом, а таким пережаренным, сгоревшим беконом, больше похожим на уголёк. Даже не знаю, что хуже.
Он смотрел на стены, которые так долго слышали его молчание, и видели его бездействие. Он так и не решил, какая квартира пахла лучше. Но он решил кое—что другое.