Боль, вызывающая зависимость
Перевод сделан фанатами игры для фанатов игры, тгк: https://t.me/loveboysLdS
Глава 1. Искра.
В этом году лето в Линконе выдалось спокойным. По крайней мере до тех пор, пока одной судьбоносной ночью весь мир искусства не потрясло появление шедевра под названием «Иллюзия». Имя «Рафаэль» пронеслось над Линконом, словно приливная волна, поразив в самое сердце каждого художника в городе. Его влияние и картины буквально ворвались в сообщество творцов.
Когда выставка подходит к концу, за дверями зала более дюжины представителей различных СМИ из мира искусства приветствуют Рафаэля. Впрочем, это ожидаемо.
— Господин Рафаэль, мы представляем издание «Лицом к искусству». Не могли бы вы уделить минуту, чтобы дать интервью? Обещаем, это не займет много времени!
— Господин Рафаэль, позвольте поинтересоваться, что внезапно сподвигло вас вернуться на родину?
— Некоторые критикуют ваши работы, называя их беспочвенными фантазиями, лишенными души. Как вы это прокомментируете?
Рафаэль, с лица которого не сходит легкая улыбка, выглядит отрешенным и сохраняет молчание.
Несмотря на то что он держится элегантно, его красный костюм кричит о пылкой страсти, подобной жаркому пламени.
Настойчивые репортеры не унимаются, надеясь выведать секреты, которыми так интересуется публика.
— Господин Рафаэль, можно узнать, где вы родились? Ходят слухи, что вы — особа королевских кровей, родом из одной, всем известной морской цивилизации.
— Вы про остров? — Рафаэль продолжает шагать, а на его губах по-прежнему играет улыбка. — Например, про Атлантис? В вашей работе и правда есть место некоторому романтическому шарму.
Ответ тонет в смешках журналистов.
Прежде, чем Рафаэль успевает сесть в машину, к краю дороги за ним спешит целая толпа людей.
— Последний вопрос, господин Рафаэль, — произносит один из репортеров. — Почему вы решили приехать в Линкон?
В глазах Рафаэля на мгновение появляется едва заметный блеск — такой неуловимый, что никто его не замечает.
— …Линкон и его жители взывают к моему любопытству.
— Вы могли бы поподробнее описать это чувство?
На краткий миг вся отрешенность слетает с лица Рафаэля, и он отвечает абсолютно искренне:
— Это похоже на специю, которая испачкала вам руку, а затем попала на кончик языка.
— Вы так думаете? — Рафаэль садится в машину и закрывает дверь. Он не дает прямого ответа на риторический вопрос и не собирается ждать, пока кто-то ответит ему.
Лишь он знает, что речь идет не о вкусе, а об ощущении.
Том самом, которое вызывает привыкание и одновременно порождает боль.
Глава 2. Очередная маска.
На прикроватной тумбочке в номере отеля вибрирует телефон, пробуждая Рафаэля ото сна.
За одну ночь его почтовый ящик заполонили приглашения и просьбы о встрече. Большинство из них — от специализированных организаций, представителей СМИ и просто художников.
Он успевает пролистать несколько страниц ленты писем, когда его палец внезапно замирает.
«Проливаем свет на жизнь университетов Линкона. Интервью со студентами 34 разных факультетов».
Заголовок, не похожий на все остальные, мгновенно привлекает его внимание.
— Университет… Сейчас она все еще должна быть студенткой.
Кое-кто переслал ему это сообщение.
Рафаэль кликает по письму и тщательно изучает каждое фото. Не успев закончить просмотр, он останавливается.
На снимке улыбаются, излучая оптимизм и радость, представители одного из университетов. За их спиной видно здание со стеклянным шпилем, на котором висит флаг с названием учебного заведения.
В это мгновение он получает еще одно сообщение от отправителя письма: «Университет Линкона. Именно там тот человек, которого вы ищете».
Раздается стук в дверь. Рафаэль ставит телефон на беззвучный режим и встает с кровати.
— Вам пришла почта, сэр. Пожалуйста, возьмите, — произносит сервисный робот отеля, стоя в дверях. В его угловатых металлических руках — стопка конвертов.
Как и следовало ожидать, помимо электронных сообщений, художник получил и кучу бумажных писем.
Рафаэль забирает их, возвращается в комнату и бросает письма на стол.
Мысленно он все еще ищет повод для посещения Университета Линкона.
Если известный художник будет каждый день бесцельно слоняться по территории кампуса, расспрашивая об одной из студенток, это моментально попадёт во все заголовки. Наверное… лучше сохранить всё в тайне.
Погрузившись в размышления, он случайно замечает несколько писем с приглашениями провести лекции. Его взгляд на мгновение останавливается на них. В голове Рафаэля внезапно рождается идея.
Университет при Центре Искусств Линкона, украшенный стеклянным шпилем, выделяет для лекции Рафаэля свою самую просторную аудиторию, вмещающую целую толпу людей. Вышеупомянутый художник восседает на сцене. Завершая свою невероятную лекцию об искусстве, он обводит взглядом лица всех присутствующих студентов.
Она в этом училище — возможно, совсем рядом. Но было бы наивно ожидать, что человек, которого он искал много лет, сам явится к нему на порог.
— Господин Рафаэль, могу я задать вопрос, не относящийся к теме лекции? — голос студента выдергивает Рафаэля из разрозненных мыслей.
— Конечно, — он слегка меняет позу.
— Я слышал, что вы не особо любите обсуждать свой подход к искусству на публике и обычно отклоняете даже приглашения, полученные от профессиональных организаций. Так почему вы согласились провести лекцию в нашем университете? Возможно, вас что-то особенно заинтересовало? — студент широко улыбается, ясно давая понять, что на этом его вопросы не иссякли. — Или здесь ваша бывшая?
Едва стихшая какофония голосов снова накрывает аудиторию, словно океанская волна.
Рафаэль притворяется, что разделяет всеобщее воодушевление. Его взгляд, полный озорных смешинок, перемещается к окну.
После окончания лекции Рафаэль покидает аудиторию. Ректор Колледжа Изящных Искусств приглашает его на чай в свой кабинет и как бы между делом предлагает стать приглашённым профессором.
Территория кампуса утопает в зелени. Повсюду снуют студенты, и Рафаэль, прогуливаясь по дорожкам, чувствует себя немного уютнее.
Но его спокойствию не суждено затянуться надолго.
— Спасибо, но я бы предпочел пройтись в одиночестве и погрузиться в атмосферу кампуса.
Глава 3. Новый игрок.
В частном зале на втором этаже «Гнезда» Рафаэль сидит на диване, равнодушно поигрывая монеткой в руке.
— Не так просто добиться встречи с известным и перспективным художником, — произносит человек, сидящий напротив. В его словах явно прячется какой-то намек.
— До тех пор, пока вы можете поделиться ценной информацией, у нас с вами всегда найдется повод увидеться, — Рафаэль, не поднимая глаза на собеседника, кладет монету на стол.
— Лекция в Университете Линкона имела огромный успех. Значит, вы получили мое письмо, — говорит мужчина, одновременно вытаскивая папку. Он открывает ее, достает фотографии и кладет их на стол. — Здесь то, что вы просили. За ней многие приглядывают. По моим наблюдениям, некоторые из них строят свои планы не первый год — и сейчас как раз собираются привести их в действие. Нити судьбы уже плотно сплелись вокруг нее. Вы поздновато присоединяетесь к этой игре, но… если мы начнем действовать незамедлительно, то все еще сможем воспользоваться эффектом неожиданности и получить преимущество.
Рафаэль слушает собеседника вполуха, с нечитаемым выражением лица разглядывая фотографии.
Присоединиться сейчас… было бы и правда поздновато. Но в этом и не было нужды.
Он с самого начала участвовал в этой игре.
— Какая у вас есть информация о других?
— Я не могу копнуть еще глубже, — пожимает плечами мужчина. — Учитывая ваш статус, у вас должно быть больше связей, чем у меня.
Он вынимает из папки еще одну фотографию и кладет ее справа от остальных.
— А это — отдельный бонус лично для вас.
На снимке она сфотографирована издалека.
Выражение лица Рафаэля становится немного холоднее.
— Насколько я помню, я просил вас не приближаться к ней.
— Девушка ничего не заметила. Она просто обычная студентка — днем ходит на занятия, а после проводит время с друзьями. Иногда присоединяется к внеклассным мероприятиям. И, между прочим… она в вашем вкусе?
— Не задавайте лишних вопросов, — смеется Рафаэль. Он берет в руки фото девушки и поднимается на ноги. — И не делайте ничего ненужного.
Внезапно снимок в его руке, как и остальные на столе, вспыхивает. Пламя настолько яркое, что слепит глаза.
— Иначе вы больше ни с кем не сможете сотрудничать.
Глава 4. Приманка.
На территорию кампуса Университета Линкона открыт доступ для всех желающих. Рафаэль идет по дорожке вдоль высоких деревьев, прячась в их тени. Его окружают сотни других людей.
С тех пор как он прочел лекцию, прошло некоторое время, и он успел полюбить атмосферу кампуса. Зеленая листва и красная кирпичная кладка. Повсюду слышен искренний, звонкий смех, крики студентов. Даже воздух, наполненный цветочными ароматами конца лета, кажется освежающим и бодрящим.
Какое свободное, бездонное море… Вода такая чистая, что на солнце видно дно.
В этом безбрежном океане все люди, включая его самого, — просто стайка рыб.
Но она — всего лишь приманка, замаскированная под крохотную красную рыбешку.
Вполне возможно, прямо сейчас она где-то в этой толпе. Или в одном из кабинетов, мимо которых он вот-вот пройдет. А может быть, она уже скользнула мимо него, пока он отвлекся и не заметил.
Но где бы она ни была, ее аура уже привлекла слишком многих хищников из чужих вод. Рафаэль знает, что если заглотит наживку и появится рядом с ней без тщательно продуманного плана, то непременно сам превратится в добычу.
Может быть, в тени уже затаился тот, кто использует ее в качестве приманки, чтобы выманить и поймать его.
Рафаэль понимает, что нет нужды торопиться, раз он уже зашел так далеко. Прежде чем предпринимать что-либо, нужно удостовериться в собственной безопасности.
Тем более, он все равно планирует провести с ней остаток своих дней.
И хочет медленно, размеренно уладить с ней все.
От этой мысли он ощущает укол глубоко спрятанной боли, что медленно впитывается в его плоть, проникает в каждую клетку. Это чувство мучительно, но уже стало почти привычным.
Опавший лист, трепеща на ветру, опускается на плечо Рафаэля. Он останавливается, стряхивает его — и его взгляд внезапно падает на табло успеваемости, стоящее неподалеку.
По странному стечению обстоятельств, на нем оказывается фотография знакомого лица.
Даже спустя столько лет Рафаэль узнает ее с первого взгляда. Этот снимок гораздо более четкий, чем все те, что попадались ему до этого. Она уже не такая юная, но в ее глазах сверкает та же жизнерадостность, что и прежде.
В глубине своей души он слышит знакомый голос.
— Разве вы не тот самый знаменитый художник? Раф…
Студенты неподалеку замечают его — и тут же воодушевляются. Рафаэль оборачивается и жестом просит их соблюдать тишину.
Собеседник явно в восторге. Рафаэль указывает на фотографии на табло и спрашивает:
— Вы знаете, где обычно проходят занятия у студентов этого факультета?
Никто не в силах отказать воспитанному и знаменитому человеку.
— Аудитории не закреплены за предметами, но обычно профильные курсы идут на пятом этаже, — студент указывает на здание позади. — Вон в том корпусе!
Рафаэль на мгновение переводит взгляд на здание, а затем начинает считать этажи. Один, два, три…
Он насчитывает примерно пятьдесят шагов.
Сделав эти пятьдесят шагов, он станет еще ближе к ней.
— Именно, — отвечает Рафаэль, отворачиваясь от табло успеваемости. — Но если произнести это вслух, потеряется все очарование.
Чем больше он узнает, тем меньше торопится.
С каждым их шагом воссоединение все ближе.
Тем более, он уже однажды заглотил ее наживку.
Глава 5. Неожиданная встреча.
Неделю спустя, в кабинете ректора.
— Это просто потрясающе, что вы будете нашим приглашенным профессором целый год, господин Рафаэль! — ректор Колледжа изящных искусств с довольным видом убирает в папку подписанный Рафаэлем двухстраничный контракт. — Надеюсь, мы отлично сработаемся.
Рафаэль действительно решил работать приглашенным педагогом. Иногда наблюдение за маленькой рыбкой, плавающей в неизведанных глубоких водах, — это особое удовольствие.
— Итак, господин Рафаэль, есть ли у вас какие-либо идеи на тему первой лекции?
Он некоторое время обдумывает ответ, прежде чем широко улыбнуться и сказать:
— Давайте начнем с истории искусств, — Рафаэль переводит взгляд на окно. — Позвольте мне рассказать ту ее главу, которая никогда не попадала на страницы учебников.
Вскоре во всех уголках кампуса уже развешаны постеры с темой ближайших лекций Рафаэля: «Искусство и цивилизация Лемурии».
Рафаэль сидит у окна в университетском кафе, перелистывая тонкий каталог цветов. Перед ним на столе стоит почти пустая чашка кофе.
С подачи Рафаэля древняя цивилизация Лемурии, давно всеми забытая, внезапно стала популярной темой для обсуждения студентов кампуса.
— Вон там есть свободный столик.
— Кстати, как называлось-то пирожное, которое мы заказывали в прошлый раз? Оно было потрясающе вкусным!
Как раз наступило время утреннего перерыва в занятиях, и группа девушек, войдя в кафе, расположилась прямо за спиной Рафаэля. Его слух уловил знакомый голос.
— Чизкейк с морской солью. Он напоминает о летнем дне на побережье. И у него форма морской ракушки…
Хотя ее голос звучит взрослее, произношение, тон, ритм речи и даже интонация фраз… каждое слово обрушивается на него, будто удар барабана, поднимая в памяти давно забытые воспоминания.
— Ты следишь за лекциями о Лемурии? Я так хочу сходить на одну из них! Но говорят, все места заняли сразу после объявления!
Ее подруга говорит эти слова с печалью, но в голосе самой девушки скорее звучит удивление:
— …Я была занята подготовкой к защите курсовой, — смеется она в ответ.
Ее тон звучит немного странно, и Рафаэль не может понять: то ли она никогда раньше не слышала о Лемурии, то ли просто не знает, о чем его лекции. Прислушиваясь к разговору, он проводит чайной ложкой по краю своей кофейной чашки.
Если не добавить достаточно пряных трав, специя получится заурядной.
Разговор студенток за его спиной уже перетек в другое русло. Он не видит смысла и дальше здесь оставаться.
Рафаэль кладет ложку на блюдце и поднимает руку, привлекая внимание официанта.
Глава 6. Идеальный момент.
Утро, художественная студия Центра искусств…
Студенты расставляют свои мольберты по краям аудитории, не спуская взглядов с холста, установленного Рафаэлем в самом центре.
— Господин Рафаэль, раз серия лекций о Лемурии закончилась, о чем будет следующая?
— Наверняка о красках! Взгляни на тот стеклянный сосуд…
Это необычный урок изобразительного искусства. Рафаэль сидит возле холста. У него нет ни кисти, ни палитры. Вместо этого он опускает руку в ёмкость с ярко-красной краской.
Студенты ощущают в воздухе легкий запах специй.
— Из чего сделана эта краска? Из перца чили?
— Он и из этого может приготовить краску, хм? Чего и следовало ожидать от господина Рафаэля.
— Теперь можно использовать острый соус для рисования!
— Вы интересуетесь только едой. Как и все студенты.
Рафаэль не обращает никакого внимания на шум — он полностью поглощен своими красками.
— Многие виды перца чили могут стать ингредиентами для разных цветов. Нет ничего особенного в том, чтобы использовать в красках растительные пигменты.
Он берет кончиками пальцев немного красной субстанции, растирает ее и чихает. Все его руки уже покрыты краской, но запах в воздухе все еще едва уловим. Он не достиг той насыщенности, которой желает добиться Рафаэль.
— Острота — это ощущение, которое можно почувствовать не только во рту, но и на коже. Оно похоже на сам процесс рисования, — красной краской Рафаэль делает мазок по холсту. — Цвет — это тоже ощущение. Если полагаться лишь на зрение, ваше суждение становится поверхностным. Цвета не только меняются в зависимости от освещения, но и выглядят абсолютно иначе в глазах разных существ. Поэтому очень важно, как создаётся картина и кто на нее любуется.
Студенты переглядываются. Казалось бы, принцип прост, но из уст Рафаэля он звучит как некое тайное знание.
— Господин Рафаэль, с вашей точки зрения… Это не красный?
— А ты видишь только красный цвет?
Рафаэль улыбается, но разговор не продолжает. Студенты, уловив невысказанную мысль, тактично меняют тему беседы.
— Господин Рафаэль, вы надолго задержитесь в Линконе? Мы сможем с вами связаться после того, как вы закончите работать здесь?
— Ага! Когда ваша следующая выставка?
На холсте наслаиваются друг на друга мазки всевозможных оттенков красного. Жжение от острой специи проникает в подушечки его пальцев, стимулируя нервные окончания.
Возможно, он останется в Линконе надолго.
Ведь ему еще предстоит официально пригласить того, кто будет любоваться на его картины, да и краска до сих пор не готова.