Линия горения
Перевод сделан фанатами игры для фанатов игры для тгк: https://t.me/loveboysLdS и https://t.me/caleb_and_deepspace
Перевод выполнен с опорой на китайский первоисточник.
Реплики героини — курсив; реплики Калеба — жирный шрифт.
"Иногда мне хочется, чтобы мы с Калебом жили как обычные люди".
[Добро пожаловать на 30-ю Линконскую научно-фантастическую выставку. Пожалуйста, соблюдайте порядок при входе], — звучит объявление.
Выходные. Мы с Калебом приехали на крупнейшую научно-фантастическую выставку года в Линконе.
Очередь тянется до самого угла. Пока Калеб покупает воду, я открываю общий чат.
Пролистав несколько страниц вверх, замечаю видео: «Невероятно. Молодой человек действует молниеносно…»
Нажимаю. На записи — грузовик на заправке теряет управление и катится назад. Парень запрыгивает в кабину и жмёт на тормоз.
Камера наблюдения поймала лишь фрагменты, качество так себе, но этот «молодой человек» в синем спортивном костюме…
— Твои глаза аж на лоб полезли — неужели научно-фантастические события начались ещё до входа?
Перед лицом маячит бутылка минералки. Мультяшный персонаж на стекле уставился прямо на меня — мы встретились взглядами. Поднимаю телефон.
— Тебе не кажется, что этот парень знаком? Телосложение, причёска… Даже цвет одежды один в один.
— А, это… Просто сегодня по дороге к тебе наткнулся на него, не думал, что меня засняли. Хотя если так посмотреть, движение при посадке в кабину было не особо правильным — легко было подвернуть колено.
С подозрением бросаю взгляд на его ногу. Пока ничего необычного.
— Даже словом не обмолвился… Точно не поранился?
Очередь снова сдвигается. Калеб ерошит мне волосы и, приобняв, уводит вперёд сквозь толпу.
— Из-за такой мелочи? Я, что ли, стеклянный?
Зал разделён на тематические секции. Мы заходим со стороны научно-фантастического кино и осматриваемся на ходу.
Голограммы огромных мехов из старых фильмов плывут перед нами в воздухе.
Пилот управляет мехом, невозможным движением вытаскивая детей из-под рушащегося здания.
— Смотри, не зря же он пилот XY-007 — сильнейший во всей серии «Orbital Universe», — восклицает мальчик рядом.
— Значит, ты не смотрел пятую часть. Близнецы Фернан на XY-029 куда сильнее, — возражает девочка.
— Нет, вы оба ошибаетесь. На самом деле сильнейшая — это я. Я защищу этот мир своими руками. Я…
— Ка. Леб. Ну как, помнишь, что мы говорили в детстве?
— Ты правда думаешь, что обыграешь меня в откапывании чужих секретов? «Калеб, я хочу есть». «Калеб, я хочу спать». «Калеб, хочу мультики. Не хочу делать домашку». «Братик, ты мне очень нравишься». «Калеб, я тебя ненавижу». «Калеб, я больше никогда не буду с тобой играть». «Братик, ты самый лучший». «Калеб, когда вырасту, стану самой крутой Охотницей — буду в сто раз лучше тебя…»
— …Ладно, предыдущие не трогаем — но последнее я когда говорила?
— Забыла — ничего, я всё за тебя помню.
— Лучше бы ты забыл. Сейчас задумаешься — не так-то просто это осуществить.
— Тогда целься пониже. Стать «самым прожорливым и самым долго спящим» или «самым здоровым и счастливым» человеком на свете — тоже неплохо.
— Договорились. И я возвращаю эти же пожелания Калебу. Надеюсь, мы оба скоро их достигнем и станем парой простых, счастливых обычных людей.
— А как же мечта быть в сто раз лучше меня? Уже забыла?
Беру его под руку и смотрю, как наши тени на полу выставочного зала сливаются в одну длинную фигуру.
— Сейчас у нас свидание. «Превзойти Калеба» подождёт.
За секцией кино — огромная зона сборки моделей, занимающая весь центр зала. Повсюду дети собирают мехов.
— Это XY-007. Серийный мех, которым управлял главный герой в первой части «Orbital Universe».
— Фильмы вышли давным-давно, и эта модель — практически раритет. Не верю, что её просто так выставили здесь…
— Первое издание состояло из 24 751 детали. А это… Судя по покраске, коллекционная версия прошлого года. Деталей стало меньше, зато добавили интересный сюрприз. Смотри.
Обхожу модель вслед за Калебом и замечаю крошечную подпись под левой нагрудной пластиной.
— Ага. Его сестра выгравировала. В режиссёрской версии мелькает буквально на пару кадров. Именно по этой гравировке спасательная команда потом опознала его мех среди обломков.
Неподалёку за столом мальчишка, собирающий модель, украдкой бросает на нас одобрительный взгляд.
Беру в руки готовую модель. Ещё стадия белой заготовки, но количество деталей уже поражает.
— Память у тебя отличная. Можешь рассказать историю любой модели, которую я тебе вручу?
— До такого далеко. Но у той, что ты сейчас держишь, я собрал три разные версии.
— Так я и знала… А вон та — что за модель?
Мы неспешно бродим по выставке, останавливаясь то тут, то там, и вскоре оказываемся у свободного сборочного стола.
Вокруг в основном дети с родителями. Небольшими группками они собирают модели.
— Интересно, вырастет ли кто-нибудь из них таким, как ты — чтобы знать каждую модель как старого друга.
— Кто знает. Увлечения у многих — штука временная. Но я думаю, они не забудут то чувство, когда доделал свою первую модель и держишь её в руках.
Калеб заметно вздрагивает. Но всё же подпирает подбородок рукой и задумывается.
— Первую… купил в магазинчике у дома. Тот самый мех, как у героя из аниме. Грубая была модель, но я убил на неё целые выходные. Она всегда стояла на самом видном месте на столе. А та, что ты сейчас держишь, — из той же серии. На ней сзади была кнопка. Нажмёшь — проигрывала реплику из фильма.
— Да. «Я защищу этот мир своими руками». Тогда я думал: если бы мог управлять таким мехом, то сделал бы то, что раньше казалось невозможным. Стать сильнее, защитить больше… Сейчас вспоминаю — звучит наивно.
— Ничего подобного. Нынешний Калеб ведь ничуть не изменился — и свежее видеодоказательство прямо у меня в телефоне.
— …Ладно, лааадно. Этот раунд в откапывании воспоминаний — за тобой.
Кто-то задевает соседний стол. Только что собранная модель вот-вот упадёт…
Калеб тянется к ней, но я ближе. Подхватываю и ставлю обратно.
— Спасибо, сестричка. Это было так круто, — восклицает девочка.
— Ну да, охотники быстрые. Опять меня опередила.
— Ого, сестричка, ты тоже Охотник?.. Вы правда сражаетесь со Скитальцами, как в кино?.. — мальчик рядом округляет глаза.
Стайка детей окружает меня, засыпая вопросами. Калеб — недавний король любой детской площадки — стоит забытым.
Когда они наконец разбегаются, я качаю головой.
— Они слишком энергичные… А ты просто стоял и смотрел? Даже не подумал помочь?
— Они все так тобой восхищались — я думал, тебе нравится внимание.
— Конечно, нравится. В глазах детей я круче тебя в несколько раз.
— Не спеши радоваться. Модель спасла — ладно, но собираю я быстрее. Ещё посмотрим, кого они тогда посчитают круче.
— …Ребёнок ты, Калеб. Одни слова, а на деле — ничего.
— Ну, это мы сейчас проверим. Мы уже взрослые, таааак что поддаваться я больше не обязан.
— Не зазнавайся. Да, ты собрал тысячу мехов. Но есть модели, в которых я разбираюсь лучше…
Провожу по смарт-экрану и выбираю чертёж Скитальца, отправляя его и на экран Калеба.
Проходит две минуты. Я всё ещё увеличиваю голову модели на экране, изучаю детали. За спиной — стук деталей.
Оборачиваюсь. Калеб уже вовсю собирает, не поднимая глаз. Руки мелькают так быстро, что дети поблизости замирают с открытыми ртами.
«Думала, знакомая модель даст мне преимущество. Раз так — придётся…»
— Что ты высматриваешь? Хочешь подсмотреть у меня?
Даже разговаривая, он подбирает детали и собирает. Придвигаюсь, приближая свое лицо к его.
— …Не-а. Проигрываешь — и начала жульничать. Ну ты даёшь.
— Братик, я тебя суу-упер люблю.
— …Хватит. Ты пришла соревноваться или просто хочешь меня отвлечь?
Руки Калеба замирают, и он поворачивается ко мне. Подмигиваю ему — раз, другой, третий.
Перед глазами темнеет — Калеб снял куртку и набросил мне на голову.
— Тебе можно жульничать, а мне нельзя иметь план экстренного реагирования?
Приподнимаю край куртки. В щёлке видна лишь лёгкая улыбка на его губах.
— Всё ещё хочешь соревноваться? Иииили так и будешь смотреть, как я выигрываю?
— …Соревнуемся. Но дай мне сначала дочитать чертёж.
Соревнование заканчивается неожиданно.
На середине сборки Калеб обнаруживает, что не хватает ключевой детали. Ищет повсюду — безрезультатно.
В тот самый момент, когда он наконец замечает «пропавшую» деталь на соседнем столе, я прикрепляю голову к своей модели Скитальца.
Калеб вставляет найденную деталь, делает последние штрихи — и его модель отдаёт мне честь.
— Поздравляем вас обоих с завершением сборки. По штампу можете получить памятный подарок на выходе, — объявляет сотрудник.
С двумя резиновыми брелоками в виде нелепо-милых мехов мы покидаем зону сборки.
— Это вообще мех? Выглядит не очень…
— По расцветке — наверное, XY-007. Только вот исполнение… деталей маловато.
Впрочем, Калеба это ничуть не смущает. Он цепляет уродливо-милый брелок на самое видное место.
Выставка позади, близится вечер. Мы выходим вместе с толпой.
Стеклянные двери медленно открываются, и вместе с прохладным ветерком кожи касается что-то ещё — лёгкое покалывание, как перед грозой.
Повинуясь интуиции, поднимаю голову — прямо на толпу падает огромная чёрная тень.
Тень замирает в воздухе — в метре над головами людей.
Гравитационные нити плавно опускают её на землю. Только тогда понимаю: это гигантский рекламный щит.
[Внимание. Обнаружена аномальная энергетическая активность. Источник…], — оживает Охотничий детектор.
— Что за Скиталец решил, что швырять вещи с высоты — это весело?
— Нужно подняться и проверить… Побудешь внизу? Боюсь, могут упасть ещё обломки.
— Оставь это мне. Гарантирую — «приберусь» на площади до блеска.
Отправляю экстренное оповещение ближайшим Охотникам и быстро вхожу в здание.
Рёв нарастает, и Скиталец, затаившийся в глубине коридора, наконец показывается.
«Здесь ещё полно людей. Нужно покончить с этим быстро.»
Уничтожив Скитальца, спешу обратно в атриум на первом этаже. Охотники проверяют гражданских — нет ли раненых.
Вокруг хаос. Осматриваюсь — Калеба нигде нет.
— Мой ребёнок ещё наверху. Она одна в центре активного отдыха на 83-м этаже, — кричит мужчина средних лет.
Тут же открываю систему видеонаблюдения здания. И правда — на 83-м этаже, съёжившись в углу, сидит маленькая девочка.
— Да-да, это моя дочь. Когда вы пойдёте за ней?
Несколько Охотников подходят ближе, но, взглянув на экран, хмурятся.
— Этот этаж слишком близко к эпицентру разрушений. Проходы на этажи выше и ниже заблокированы…
— Добраться можно только на летательном аппарате. Но угол неудобный — нужен очень хороший пилот.
— Сколько ждать воздушную поддержку?
— Мы связались со спасательной командой. В пределах пятнадцати минут.
— Смотрите, кажется, пожар, — раздаётся голос из толпы.
Поднимаю взгляд. На верхних этажах мелькают отблески пламени.
— А как же моя дочь? Спасательный аппарат не может побыстрее?..
— Такой пожар… а если ребёнок испугается и побежит…
Сама не знаю почему, но голографический фильм, который мы с Калебом только что смотрели на выставке, начинает сливаться с картиной передо мной.
Огромная тень скользит вдоль стеклянной стены здания. Аппарат прорывается сквозь дым, приближаясь к пламени.
— Это воздушная спасательная команда? Так быстро.
«Нет, это не спасательная команда…»
Что-то холодное сжимается внизу живота. Вывожу на экран трансляцию с дрона.
И тут в наушнике раздаётся знакомый голос — спокойный, как всегда, с ноткой лёгкости.
— Вызываю командный пункт. Приём, слышно?
— …Откуда ты взял летательный аппарат?
— Там ведь ещё люди заблокированы. Чрезвычайные обстоятельства — чрезвычайные меры. Реквизировал у организаторов выставки. Командный пункт, готовлюсь к экстренному снижению. Подтвердите координаты по тепловизору.
Я не хочу, чтобы Калеб рисковал. Но с каждой секундой промедления огонь продолжает распространяться.
Пальцы быстро масштабируют проекцию здания на экране, минуя мигающие красные предупреждения зоны A2.
Наконец, на десять часов, на участке неповреждённой стеклянной стены провожу зелёную линию маршрута и нажимаю «синхронизировать».
— Позиция подтверждена. Маршрут отмечен. …Можно спускаться.
На экране открывается люк. В центре кадра появляется Калеб — в полном снаряжении.
Аппарат зависает в воздухе. Калеб бегло проверяет страховочные замки и бросает взгляд вниз — туда, где дым гуще всего.
Без единого лишнего движения он свешивается из кабины в позе для спуска.
Почти отвесное падение вдоль стены здания. Спусковое устройство скользит по стальному тросу, оставляя за собой тонкую полоску синего дыма.
— Точка прорыва подтверждена. Устанавливаю якорь.
Из разбитой стеклянной стены вырывается клуб дыма и пламени. Экран трясёт.
Прежде чем изображение стабилизируется, Калеб уже проскочил через разбитое окно.
— Якорь закреплён. Приступаю к спасению.
Пламя поднимается за его спиной, заливая этаж багровым светом.
— Впечатляет. Как он пролетел через такой узкий зазор между зданиями?
— Это воздушные спасатели? Аппарат вроде не их…
Кажется, вокруг кто-то что-то говорит, но мне не до этого. Всё внимание — на экране.
Картинка нечёткая, но я различаю фигуру в барьере из сконденсированной гравитации, бегущую к отмеченной мной точке.
Ребёнок свернулся калачиком под столом в углу. Калеб подбегает, приседает и подхватывает девочку на руки.
— Не бойся. Обними покрепче мою шею — как маленькая коала обнимает дерево. Хорошо?
Слежу, как он возвращается тем же путём. Прикрывая ребёнка собой, он снова проходит сквозь стеклянную стену.
Толпа внизу приходит в движение. Стою на месте и смотрю, как дверь кабины закрывается. Аппарат плавно набирает высоту.
Пепел кружится в воздухе. Разжимаю ладонь — на ней четыре побелевших следа от ногтей.
Когда пожар наконец потушен, я могу снова дышать. Выхожу из здания вместе с остальной спасательной группой.
— Ты в порядке? Надо бы осмотреть тебя, когда вернёмся…
— А где тот пилот? На одном из этажей обрушился стальной каркас — хорошо, что он помог его заблокировать.
На город опустилась ночь. Пожарные и Охотники всё ещё работают на месте; рядом репортёры тащат оборудование.
— …Все заблокированные люди спасены. Спасательная операция прошла успешно.
— Нам также стало известно, что на месте действовал неизвестный пилот, лично проникший в горящее здание для спасения людей.
Вглядываюсь в расходящуюся толпу, ищу его силуэт.
«Интересно, он не пострадал, когда блокировал тот каркас…»
Стоит мне об этом подумать, как в наушнике, который я так и не сняла, раздаётся слабый треск помех.
— Я тут рядом… в «Облачном кафе». Жду тебя. Что будешь пить?
Машинально смотрю через дорогу. Мягкая вывеска в форме облака загорается в сумерках.
У окна Калеб склоняет голову набок, зажав телефон между плечом и ухом. Свободной рукой листает меню напитков.
Мимо проезжают машины, проходят пешеходы, тени скользят по стеклу кафе. Но его, похоже, ничто из этого не беспокоит.
Хватаю Калеба за руку и осматриваю со всех сторон. Потом обхожу сзади — проверить, нет ли ожогов, которые он мог проигнорировать.
— Осмотр завершён? Оборудование не пострадало?
— При внешнем осмотре пока ничего. Остальное… вечером дома разберёмся.
Придвигаю стул и сажусь рядом. Только тогда замечаю на его скуле тёмное пятно — явно от копоти.
— Если узнаю, что ты снова скрываешь травмы — в этот раз точно не спущу.
— Хорошо. Тогда теперь моя очередь. Ты так и собираешься ходить с пыльной кошачьей мордочкой на лице? Жаль, что я уже вернул ту ручку, которой заказ записывали — нарисовал бы тебе усики.
— …У тебя у самого всё лицо в разводах. Просто я ещё не придумала, как сказать это таким же противным тоном, как у тебя. Держи влажную салфетку, кот в копоти.
Калеб берёт салфетку. Но вместо того чтобы вытереться самому, мягко поворачивает мой подбородок и начинает протирать мне лицо.
— Кстати, снаружи тебя ищет куча людей. Хотят сделать с тобой специальный репортаж. Они наверняка не ожидали, что кто-то совершит такое — и тут же исчезнет.
— А что мне, стоять и ждать, пока наклейку-звёздочку вручат?
— «Сделал — и сделал, незачем об этом всем знать»… Понимаю. Калеб именно такой.
Его рука замирает, а потом он легонько тычет пальцем мне в щёку.
— Вообще-то мне важно, как я выгляжу в твоих глазах.
— Конечно, при том. Рядом с лучшим Охотником не должен быть трус, подающий дурной пример. Если так подумать… может, мои мотивы немного эгоистичны.
— Ты так говоришь, а сам — когда я ни сном ни духом — тихо «между делом» помогаешь стольким людям. Если бы мой коллега только что не обмолвился, я бы и не знала, что ты…
— Простите, ваш кофе, — подходит официант.
Не успеваю договорить. Опускаю взгляд и машинально размешиваю сердечко на пенке латте.
Откуда-то издалека доносится знакомая песня — мелодия лёгкая, невесомая.
— Сегодня этот фильм прямо наша судьба. И на выставке встретили, и тут его саундтрек играет. Может, вечером дома посмотрим продолжение?
— Я уже почти не помню, о чём он. Только что враги каждый раз становились всё сильнее… А ведь в самом начале герой просто хотел защитить обычную жизнь — свою и тех, кто рядом.
— В кино нужны испытания. Путь главного героя не бывает гладким.
— …На самом деле и за пределами экрана — то же самое. Когда пытаешься что-то защитить — можешь получить удар, испытать боль, и не всё может пойти по плану. А ты в этот раз... всё обошлось, только остался весь в копоти… Уже большая удача.
Мы замолкаем. Единственный звук — тихий стук чашки Калеба о блюдце.
— Подожди-ка. Мы с тобой сработались идеально, исполнение — на высоте, а для тебя это «повезло»?
— …Просто мысли вслух. В любом случае, то, что ты вернулся целым и невредимым, — для меня и есть главная удача сегодня.
— Хорошо, пусть так. Тогда, надеюсь, нам будет везти каждый раз. Раньше я думал: лишь бы результат был, остальное неважно. Ранения — тоже, всё равно заживёт. Но сегодня перед снижением я расслышал, как кое-кто, отдавая команду, так нервничала, что ее голос изменился. И подумал: в этот раз нужно раниться поменьше. Хотя бы ради экономии тех милых пластырей, что ты купила домой.
Медленно придвигаюсь, легонько толкаю его плечом и прижимаю его руку к груди.
— Раз ты понимаешь… пусть и в следующий раз будет так же. Если не получается думать о себе — тогда, как сегодня, думай обо мне.
На большом экране через дорогу крутят сегодняшние новости. Репортёры всё ещё разыскивают загадочного спасателя с небес.
На заднем плане одного из репортажей на несколько секунд мелькает Калеб — случайно попал в кадр.
Не успеваю разглядеть, что попало в кадр, как перед глазами темнеет.
— Ничего интересного. Не смотри.
Изо всех сил раздвигаю его ладони, вглядываясь в экран сквозь щели между пальцами.
На заднем плане записи Калеб, явно не замечая камеры, идёт и на ходу протирает что-то в руках.
…Уродливый резиновый брелок-мех — весь закопчённый и деформированный.
— …Забыл снять заранее. Не думал, что его так зажарит. Надо купить специальное чистящее средство по дороге домой.
Утыкаюсь лицом ему в плечо и не могу сдержать смех.
— Не отчистится — ничего, дам ему пластырь, как у Калеба. А ещё… давай сходим ещё раз, пока выставка не закрылась.
— Опять соревноваться? Сомневаюсь, что ты выиграешь.
— Какой самоуверенный. Спорю, ты уже давно придумал, какое условие мне поставишь, когда победишь.
На экране через дорогу репортёр продолжает говорить. На заднем плане Калеб поднимает голову и уходит, проходя мимо всех.
За секунду до того, как исчезнуть из кадра, он бросает взгляд в камеру — словно смотрит прямо на меня.
— Сегодня вечером просто побудь со мной — самыми обычными, самыми счастливыми людьми.