Ночь, в которую не сбежать
Перевод сделан фанатами игры для фанатов игры для тгк: https://t.me/loveboysLdS и https://t.me/caleb_and_deepspace
Перевод выполнен с опорой на китайский первоисточник.
Реплики героини — курсив; реплики Калеба — жирный шрифт.
Описание: "Я хочу, чтобы ты был моим".
[Проверка личности прошла успешно. Добро пожаловать в штаб-квартиру Флота Дальнего космоса], — звучит голос ИИ помощника после того, как я регистрируюсь в качестве посетителя.
Я прохожу в холл и замечаю вдалеке знакомую фигуру. Калеб сидит в тени голографического экрана и постукивает по нему пальцами, играя в Тетрис. Я подкрадываюсь сзади и прижимаю ледяной напиток к его щеке.
— Так вот какой твой первый сюрприз на мой день рождения. Спасибо.
— Даже если тебе не нравится, ты не можешь его вернуть. Или получить за него деньги.
— Он мне нравится такой, какой есть. Просто, знаешь... Кое-кто отпраздновал мой день рождения, появившись с двумя чашками кофе. А где мой торт и подарки? Ты же их не забыла, прааавда?
— Они в ресторане. Просто ждут, когда ты закончишь работу. Кроме того, я специально ничего не взяла с собой, чтобы лучше тебя обнять.
Улыбаясь, Калеб пожимает плечами и раскрывает руки для объятий. Я быстро делаю шаг вперед и обхватываю его за талию.
[С днем рождения, полковник Калеб. Пожалуйста, заберите свой памятный подарок у администратора в течение трех рабочих дней], — подхватывает ИИ-ассистент.
— ...Я произнесла ключевое слово, которое вызвало это сообщение?
— Это автоматическое напоминание. Не беспокойся об этом.
[Согласно данным последнего медосмотра, окружность вашей груди увеличилась на 0,613 сантиметра. Поздравляю!], — Калеб отключает дисплей и выкидывает ИИ-ассистента в мусорное ведро.
— ...Кажется, он заразился вирусом. Пойдем. Нет смысла тратить здесь остаток дня.
Я ускоряю шаг, чтобы догнать Калеба. Но не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд на его грудь: «Похоже, он и правда набрал массу...»
Я прекращаю об этом думать и протягиваю ему напиток:
— Попробуй. Я попросила их увеличить количество лимонного сока в три раза. Получилось именно так, как ты любишь.
— Мы уже не дети. Больше не нужно пробовать друг у друга еду.
Калеб невозмутимо прикусывает соломинку.
— Как ты узнаешь, понравится ли мне напиток, если сама не попробуешь?
Когда мы уже подходим к выходу, к нам приближается Лиам с подарочной коробкой в руках. Кивнув мне в знак приветствия, он поворачивается к Калебу:
— С днем рождения, полковник. Вот ваш памятный подарок. Что касается ответа на рапорт об инциденте с отрядом SS-07...
Проходит десять минут, и только когда Калеб уже явно выглядит раздраженным, Лиам наконец заканчивает свой доклад и уходит.
— Ваша смена официально закончилась, полковник?
— Я временно освобожден от своих обязанностей на восемнадцать часов.
— Звучит так, будто работа во Флоте равносильна тюремному заключению…
— Не совсем. Заключенным могут сократить срок, но проблемы во Флоте только продолжают копиться. И этому не видно ни конца, ни края.
— Эм... По крайней мере, Лиам поздравил тебя с днем рождения, прежде чем перейти к рабочим вопросам?
— В следующий раз я обязательно извинюсь перед тем, как проигнорировать его отчет.
Калеб берет меня за руку и ведет к выходу.
— Ладно, хватит. Это мой день рождения. Я начну ревновать, если твое внимание будет приковано к кому-то еще.
Он наклоняется ближе и неожиданно нежным голосом шепчет мне на ухо:
Как и просил Калеб несколько дней назад, мы ужинаем в честь его дня рождения в ресторане, который он часто посещал во времена учебы в колледже.
Менеджер ресторана передает сезонное меню, а затем снова бросает взгляд на Калеба:
— О, это вы! Давненько я не видел здесь ваших друзей.
— Ты знаком с менеджером? Почему я об этом не знала?
— Я не видел вас в прошлый раз.
— Пару лет назад ваши друзья устроили здесь грандиозное празднование дня рождения. В тот день вы не смогли приехать, поэтому они записали видеообращение и даже использовали наше оборудование, чтобы создать вашу голограмму в натуральную величину.
Калеб берет в руки меню, и на его лице появляется знающая улыбка:
— Какая креативная идея... Держу пари, ты приложила к ней руку.
— Тогда я просто делала то же, что и все остальные. Это не я придумала.
Вкусная еда, музыка, идеальная атмосфера — все как в те дни рождения, что мы отмечали с Калебом раньше. Слои облаков за окном движутся, как тающие сливки. Калеб смотрит на улицу. Его пальцы рассеянно постукивают по краю стола в такт музыке.
— Мне интересно, какой торт ты выбрала для меня тогда.
— Почему ты так уверен, что именно я его выбрала?
Мы болтаем без умолку, пока ждем еду.
— Сколько дней рождения мы отмечали вот так?
Под столом я тихонько двигаю спрятанную коробку с тортом поближе к своей ноге.
Торт на месте. Я незаметно смотрю на приложение управления светом на своем телефоне. Все готово. После чего поднимаю глаза и улыбаюсь.
— На самом деле, я уже многое забыла. Наверное, это просто было популярно в то время. Кроме того…
Я замедляюсь в момент, когда последний аккорд песни затихает. Сверху на нас падает голографический свет. Свет и тень причудливо переплетаются, и из темноты появляются ветви азиатской яблони. Они мгновенно расцветают облаком розовых лепестков.
— Сомневаюсь, что все было так же хорошо, как в этом году.
Я достаю коробку с тортом, ставлю ее на стол и развязываю декоративные ленточки.
Голографический цветок по идеальной траектории планирует прямо на край торта. Калеб протягивает руку, чтобы дотронуться до него, и в его глазах медленно загорается счастье.
— Эти цветы... и торт, который ты приготовила... Они прекрасны.
— Ты хвалишь мой домашний торт только во вторую очередь?
— Он хорош. Торт в особенности.
— Конечно. Похоже, я унаследовала твой кулинарный талант.
— И как именно ты его унаследовала?
— Ладно... Я не имела в виду конкретно это! Ну, ты понял!
Я зажигаю свечи на торте и вручаю его Калебу.
— Мне ведь не нужно снова делать все по порядку, правда?
Он берет из моих рук корону именинника и без колебаний надевает ее.
— Это случается только раз в году. Мы не можем пропустить ни один шаг.
Задув свечи, он берет нож для торта, который я ему передаю, но не решается сделать первый надрез.
— Твои глаза были закрыты, пока свечи почти не погасли. Твой список желаний на этот год такой длинный?
— ...Что-то вроде того, да. Ладно, я скажу тебе. Я счастлив, что наконец-то смогу насладиться тортом, который ты для меня испекла, и мне не придется им делиться.
Он говорит беззаботно, но в его улыбке проскальзывают нотки ностальгии.
— Ты прав. Обычно у тебя не получается забрать весь торт себе.
Я открываю фотографию, которую Гидеон прислал мне в полдень, и кладу свой телефон рядом с тарелкой Калеба.
— Гидеон и остальные сегодня ужинают. Они сказали, что этот день всегда был для них праздником. Даже если тебя там нет, они не хотели, чтобы сегодня было слишком мрачно, и поэтому заказали себе супер огромный торт. Его даже сняли со всех сторон... Хочешь посмотреть?
С веселой улыбкой Калеб качает головой. Затем он достает свой телефон, чтобы сфотографировать маленький торт, который я испекла.
— Все в порядке. Я просто потом отправлю ему фотографию и скажу, что один этот торт лучше, чем все стороны того, вместе взятые.
Когда мы покидаем ресторан в сумерках, последние лучи заката окрашивают горизонт в романтический оранжевый цвет. Это мимолетный момент между днем и ночью. Кажется, что все вокруг окутано мечтательной неопределенностью. Несмотря на то что у нас уже есть планы, я беру Калеба под руку и спрашиваю, чем бы он хотел заняться сегодня вечером.
— Что мы обычно делаем после того, как съедаем твой праздничный торт?
— Мы можем купить тебе новую куртку, а потом пойти гулять по торговому центру.
— Сегодня твой день рождения. Мы должны хотя бы сделать что-то, что тебе нравится.
— Тогда пойдем в магазин для моделистов. Я недавно потерял металлическую деталь, а у моего механического зверя все еще нет замены для хвоста.
— Но разве мы не всегда так делали? Мы съедали немного торта, а потом сбегали, чтобы повеселиться, и не возвращались домой, пока не становилось очень поздно.
— ...Мы не можем поступить так в этом году.
— Потому что это были дни рождения брата. А сейчас день рождения Калеба.
Калеб останавливается, и я чуть не врезаюсь в его плечо.
— В таком случае, полагаю, парк аттракционов и после него дорога домой – больше не вариант.
— Вот именно... Погоди, ты уже обо всем знал? Но просто притворялся, что не понимаешь?
— Это была честная догадка. Я ни в чем не был уверен.
Улыбка играет на его губах, когда он поворачивается. Затем он берет меня за руку и ведет в противоположном направлении.
— Но раз у тебя уже все распланировано, а мой самолет случайно оказался припаркован неподалеку… Мы можем отправиться туда, куда ты захочешь.
Под покровом ночи частный самолет Калеба летит в сторону острова Ньютс. Это один из первых плавучих островов, построенных Скайхэвеном. На нем расположен уникальный кинотеатр. Этой ночью небо над плавучим островом станет нашим экраном.
— ...Так вот почему ты недавно спрашивала меня, какие фильмы я хочу посмотреть. А еще отказывалась идти в кинотеатр.
— В обычный кинотеатр можно сходить когда угодно и с кем угодно. А этот – особенный.
Когда наш самолет приближается к воздушному торговому автомату, Калеб сбавляет скорость и опускает боковое стекло.
— Правда? А ты делала эти “обычные" вещи с кем-то другим?
Улыбаясь, он берет дымящийся пакет с соленым попкорном и передает его мне.
— Это не меняет того факта, что теперь я счастливее.
Фильм начнется через десять минут. А поскольку это специальный показ, наш самолет здесь единственный. Мы зависаем в специально отведенной премиум зоне для просмотра, когда наклонное окно над нами становится прозрачным.
— На днях я нашла нашу старую газету из средней школы. Так я узнала о твоей мечте проецировать фильмы на небо. Это единственное задокументированное желание Калеба на день рождения... И оно неожиданно креативное.
— Я просто сказал это для интервью. В тот момент я не слишком об этом задумывался.
Он наклоняется и двигает мое кресло. Теперь оно находится под идеальным углом для просмотра фильма.
— Если бы я знал, что сегодня ты воплотишь это в реальность, я бы загадал что-нибудь менее амбициозное.
— Например? Это подкинет мне идеи на следующий год.
— Это действительно необходимо? Тебе всегда удается удивить меня чем-то все более и более замечательным. Я не могу представить, что это может быть, даже если попытаюсь.
Мелодичная песня из фильма начинает играть, когда луч голограммы вырезает в небе экран. На нем медленно появляется название фильма.
— “День с моим пилотом, Та-та”... Этому фильму уже больше десяти лет. Наверное, было трудно найти копию.
— Да, но я пригласила тебя посмотреть фильм. Значит, я должна выбрать тот, что тебе нравится. Кроме того...
Я вспомнила, что недавно увидела на него 30% отрицательных отзывов. Однако ничего об этом не сказала.
— Ты столько раз пересматривал этот фильм. Мне захотелось узнать, о чем он.
Это очень, очень длинная история, в которой монотонные, повторяющиеся сцены сопровождаются загадочной фоновой музыкой. Этого достаточно, чтобы вызвать сонливость. Большую часть фильма Та-та просто прыгает по городу на своих резиновых конечностях и играет с друзьями.
— Та-та еще не летал на своем самолете.
— Да, это часть серии фильмов "Мой пилот". Но он не совсем про захватывающие приключения. После долгих полетов и приключений Та-та возвращается в родной город, чтобы насладиться мирным, теплым днем. Простой кусочек повседневной жизни... Звучит скучновато, когда я говорю об этом.
— Да, но почему? Я много раз задавал себе этот вопрос.
Сияние экрана освещает его профиль, и улыбка Калеба становится более заметной.
— Я решил стать пилотом еще в раннем детстве. Мне казалось, что если я умею летать, то смогу отправиться в любую точку мира. Но после уроков географии я понял, что "мир" – это абстрактное понятие.
Он по-прежнему смотрит в небо, но его взгляд проходит сквозь проекционный экран и устремляется дальше.
— За каждым городом есть другой город, а над небом — космос. Все как в приключениях Та-та. Как только ты взлетаешь, то просто летишь и никогда не останавливаешься. После того как первоначальный восторг от открытий проходит, эти бесконечные перелеты начинают утомлять. Иногда я летаю десятки часов, и тишину нарушают только гудки приборной панели. В это время я скучаю по самым обычным, ничем не примечательным моментам повседневной жизни.
Экран отбрасывает мягкую тень на тыльную сторону его руки. Я кладу свою ладонь рядом с его: “Неужели ему одиноко во время полетов…”
— Тебе нравится этот фильм, потому что в нем Та-та может отдохнуть? Кто-то будет слушать истории о приключениях Та-та. А когда он купит супер кислый черничный пирог, кто-то обязательно разделит его с ним… В такой день он наконец-то может остановиться и отдохнуть. Как и ты.
— ...Есть ли причина, по которой я должен остановиться?
Я соединяю наши мизинцы, словно заключая между нами негласное обещание.
— Может быть, просто просмотр фильма с кем-то особенным.
Время идет, и мы продолжаем смотреть. В конце концов Та-та прощается с жизнью на земле и взлетает навстречу новым приключениям. Слушая нежную, но бодрящую финальную песню и мягкое дыхание Калеба, я опускаю голову на его плечо и закрываю глаза.
— ...Только сегодня, когда ты упомянула о нем, я вновь вспомнил о том желании на день рождения. Когда я впервые задумался о просмотре фильма в небе, думаю, я имел в виду именно этот. Но тогда я и подумать не мог, что буду смотреть его вместе с тобой.
Калеб наклоняется ко мне, пока говорит. Его лицо приближается к моему, и распущенные пряди его волос щекочут мой лоб.
— ...Стало ли для тебя это желание более значимым после того, как мы разделили его вместе?
В ожидании ответа я держу глаза закрытыми, но все, что я слышу, — это учащающееся сердцебиение Калеба. Оно заглушает все остальное.
Звуки отдаются в ушах далеким эхом, а теплый оранжевый свет медленно рассеивает темную дрему. Теплое, знакомое присутствие окутывает меня, пока мои глаза полузакрыты. Я прижимаюсь ближе, и до моего носа доносится сладкий аромат торта.
Ошеломленная, я открываю глаза и понимаю, что кто-то держит меня за руку. Я поднимаю взгляд. Калеб сидит, прислонившись к краю дивана, и опирается подбородком на руку, глядя на освещенный проекционный экран. Свет смягчает его профиль. Когда воспоминания постепенно возвращаются, я сажусь, наклоняюсь к нему сзади и кладу подбородок на его плечо.
— Ты так крепко спала, что я не хотел тебя будить. Но потом я нашел это.
Мы оба смотрим на экран. Когда камера поворачивается, на нем появляется несколько молодых и теперь кажущихся незнакомыми лиц. Это видео со дня рождения, которое мы с друзьями Калеба записали несколько лет назад.
— Вообще-то... Гидеон прислал мне его несколько дней назад. Но я не была уверена, стоит ли тебе его показывать.
— Нет необходимости скрывать это от меня. Должно быть, оно с того времени, когда я был на задании и не смог приехать на праздничный ужин.
— Да. Мы решили, что нужно записать для тебя видео. Но после того, как оно было готово, на этом все и закончилось. Никто и не подумал отправить его тебе.
Я на видео подхожу к камере, чтобы остановить запись. Но затем, кажется, что-то вспоминаю и наклоняюсь, чтобы прошептать: "Это первый день рождения, который мы празднуем не вместе... Если честно, я скучаю по тебе. Надеюсь, твоя миссия пройдет успешно, и ты не пострадаешь. Возвращайся домой поскорее. И..."
Наши поздравления звучат одновременно. Калеб поворачивает голову, и в его глазах появляется нежный блеск.
— Спасибо. И… Хорошо, что я его посмотрел. Иначе пропустил бы два твоих поздравления, да?
Когда видео снова начинает проигрываться, танцующие огни отбрасывают теплый оранжевый свет на его профиль. Он словно купается в солнечном свете.
— Мне всегда нравились дни рождения. Я получаю пожелания от многих людей... и от тебя. Твои – особенные.
— Только из-за пожеланий на день рождения?
— Конечно, нет. Раньше ты всегда так радовалась моему дню рождения. Ты относилась к нему как к собственному празднику, пела мне, готовила подарки... С нетерпением ждала, куда я тебя поведу…
Хотя он говорит об этих далеких воспоминаниях беззаботно, в его голосе отчетливо слышны нотки радости.
— Из всех дней в году этот – один из немногих, который имеет для нас особое значение. И, не спрашивая разрешения, я могу сказать, что этот день принадлежит только нам с тобой.
— Но... все, что ты описал, было тем, как я раньше праздновала день рождения “брата”.
— Мы празднуем вместе, ужинаем, режем торт, гуляем... Мы делаем то же самое, что делали всегда.
Вспоминая о том, что я чувствовала, планируя его день рождения в этом году, я понимаю, что сейчас мои чувства совершенно другие.
— Я организовывала этот день рождения не для того, чтобы вместе вспомнить прошлое. Даже если я исполняю твои старые желания, то только потому, что хочу увидеть, как ты относишься к ним сейчас, а не потому, что хочу наверстать упущенное. Я просто хочу знать... сегодняшний Калеб, тебе нравится этот день рождения?
Слова вылетают изо рта почти беспорядочно, но Калеб ни разу не прерывает наш зрительный контакт. Искрящееся счастье в его глазах становится все отчетливее. Я будто смотрю в самый прекрасный космос.
— Мне нравится. Правда нравится. Это лучший день рождения в моей жизни. Ты спрашиваешь, все ли мне сегодня нравится... Этот вопрос очень важен для тебя?
— Да. Сегодня это самое важное.
Я стараюсь вести себя естественно, но мои пальцы бессознательно глубоко впиваются в подушку.
— Раньше... Я принимала тебя как должное. Ты был как солнце. А солнце просто находится на небе и всегда светит. Оно – естественная часть моей жизни, поэтому я думала, что оно всегда будет там.
— ...Похоже, сейчас мы затронули очень серьезную тему.
Калеб наклоняется, нежно касается моей нахмуренной брови, а затем игриво тыкает меня в щеку.
— Солнце не перестает существовать только потому, что ты забыла посмотреть наверх. Оно всегда будет светить, откуда бы ты его ни увидела.
— Но тогда я не задумывалась о том, что солнце может чувствовать себя немного одиноко. Ведь оно там одно.
— Может быть, меня привлекло не солнце и не его свет, а только ты, Калеб. Даже если ты тусклый белый карлик, сверхновая или обломки руин... Мне все равно. Неважно, что случится в будущем, я просто хочу, чтобы мы оставались такими…
Я обхватываю руками талию Калеба и постепенно сжимаю объятия.
Спустя, кажется, сотню веков, он наклоняется ко мне. Свет тускнеет, и я слышу его голос рядом со своим ухом. Это почти как вздох.
— Мелкая... Снова и снова ты позволяешь мне иметь больше, чем я считал возможным.
Подушка падает на пол. Мое дыхание сбивается, и я оказываюсь в объятиях, таких теплых, что они почти обжигают. Но может ли одно объятие преодолеть расстояние в 150 миллионов километров между Солнцем и Землей? Достаточно ли этого, чтобы он стал моим?
Часы показывают 23:45. С каждым тиканьем секундной стрелки я отдаляюсь от сегодняшнего дня. Эти прекрасные, абсурдные сны принадлежат ночи. Когда взойдет солнце, все может вернуться на круги своя.
После душа мое тело расслаблено. Чувствуя себя легкой, как перышко, я лежу в постели и смотрю на свет люстры над головой. Интересно, похож ли свет в его комнате на мой? ...Когда он закроет глаза сегодня вечером, будет ли он думать обо мне?
Из гостиной доносится звук далеких шагов. Они могут принадлежать только ему. ...Ему тоже не спится? Я закрываю глаза и все еще чувствую тепло его кожи под кончиками пальцев, его глубокое дыхание на своей щеке. Но этого недостаточно. Я хочу продолжать касаться его. Я хочу, чтобы мы погрузились в глубины наших чувств. Я хочу большего... Я... хочу его.
Я сажусь. На периферии зрения мягкий свет, отражающийся от жестяной банки с фруктовыми леденцами, мерцает теми же цветами, что и глаза Калеба.
Прижимая банку с леденцами к груди, я открываю дверь и спускаюсь вниз.
— ...Я только что вспомнила, что все еще не вручила тебе твой подарок.
— Мм. К счастью, я его не пропустил.
— Теперь, когда у тебя есть подарок, мне пора идти спать.
— Раньше ты всегда смотрела, как я распаковываю твои подарки… И слушала, как я говорю, насколько сильно они мне нравятся. Полночь еще не наступила. Так что оставайся и проведи этот день рождения со мной.
— Лимонная. Что бы ты мне ни дала, это всегда самое кислое.
— Разве тебе не нравится кислый вкус?
— После сегодняшнего дня, проведенного с тобой… я чувствую, что начну ожидать чего-то другого.
— Тогда отдай ее мне, если тебе не нравится…
— ...Я не настолько глуп, чтобы посчитать это за подарок. Но я специально переверну твои слова... и использую их... чтобы поймать тебя.
— Тогда вперед. Покажи, на что ты способен. Где бы ты ни был, то, чего я всегда хотела — чтобы тебя… тянуло ко мне... с самой слабой силой гравитации.
— Гравитация не виновата в том, что люди влюбляются.
— Я запомню больше, чем только это. Я всегда буду помнить, что все это подарила мне ты.
/Обнять его крепче/
— ...Видишь? Вот как ты притягиваешь меня каждый раз, без единого поражения.
Мое зрение тускнеет, пока его обжигающие поцелуи клеймят меня снова и снова, голодные, как черная дыра, что никогда не насыщается. Мое сознание все глубже погружается во тьму, управляемую им. А потом я снова оказываюсь в его плену. Мы разделяем все — температуру, дыхание, сердцебиение. Снова и снова, пока не рассыпаемся на бесчисленные осколки в едином гравитационном вихре.
Мы больше никогда не расстанемся.
До моего слуха доносится тихий шелест занавесок. Проходит много времени, и наши соединенные дыхания наконец расходятся.
Я мягко прижимаюсь к груди Калеба. Он улыбается, приподнимаясь, а затем притягивает меня в свои объятия, и мы ложимся.
Сквозь приоткрытое балконное окно от пола до потолка проникает легкий ветерок. В стекле отражаются две фигуры, очерченные мягким сиянием.
В мягком предрассветном свете я протягиваю руку и обвожу на оконном стекле наши силуэты. Кончик моего пальца влажный от конденсата.
Взгляд Калеба находит мой в наших туманных отражениях.
— Конечно. Мне снилось, что Калеб назвал себя дураком и пообещал следовать за мной всю жизнь.
— А еще мне снилось, что твой сигнал затерялся в туннеле. Там была только тьма, и больше ничего. А потом... я больше не смогла тебя найти.
— Этот день никогда не наступит.
Теплая ладонь Калеба накрывает мою руку. Его прикосновение нежное, успокаивающее.
— Потеря сигнала, невозможность увидеть, что находится вокруг, – все это не имеет значения. Моя траектория полета в твоих руках. И я уже знаю свой пункт назначения до того, как взлечу. Есть только одно место, куда я хочу попасть, несмотря на любые препятствия.
Калеб поднимает мою руку и нежно целует костяшки пальцев.
— Эти координаты были записаны здесь давным-давно.
Я кладу голову ему на плечо. Моя томительная тревога словно оказывается поймана в невидимую сеть, а затем его присутствие уносит ее прочь. Между нами воцаряется долгое, комфортное молчание. Он поворачивает голову и прижимается щекой к моему лбу.
— Я не загадал желание перед тем, как задуть свечи в ресторане. Могу ли я загадать его сейчас?
— Ты так долго держал глаза закрытыми, но ничего не загадал...?
Несмотря на замешательство, я беру на кухне кекс, зажигаю свечу и возвращаюсь, чтобы сесть рядом с Калебом.
— Хочешь, я снова спою тебе "С днем рождения"?
— Нет, все в порядке. Я уже знаю, что хочу загадать.
В мягком свете свечей Калеб берет меня за руку и слегка наклоняется. Я почти вижу свое отражение в его глазах. Я улыбаюсь, и моя улыбка совпадает с его.
— Я хочу… чтобы мы всегда летали под одним небом и были в жизни друг друга. Отныне, каждый год в этот день я буду следовать единственным координатам, — сквозь тьму, к тебе.