Все умрут а я останусь...
До 2020‑х годов западные исследователи считали, что основные причины совершения скулшутингов нужно искать именно в мужской природе — биологической или социальной. Высокий тестостерон, агрессивность, обида на девочек, которые не дают, чувство неудовлетворённости, фрустрации и так далее.
Причина этому проста: подавляющее количество атак совершают именно мальчики, значит, нужно смотреть на мужские отличительные особенности. Долгое время в «войне полов» этот тезис даже использовался повесткой в качестве обоснования того, что мужчины более опасны, нежели женщины.
Но в последние несколько лет появляется новый феномен — женские скулшутинги.
Восьмиклассница напала на учеников и преподавателя в красноярской школе «Комплекс Покровский». Так, совсем недавно, 4 февраля, восьмиклассница пришла в школу с бензином. Она облила школьника и подожгла, а затем напала на других детей с молотком. Пострадали как минимум 6 человек.
Это далеко не первый случай девчачьих нападений на школы. Наиболее известным из них является нападение брянской восьмиклассницы, которая застрелила из отцовского ружья одноклассницу, а затем ранила четырёх мальчиков. После этого она совершила самоубийство.
14-летняя ученица восьмого класса Алина Дмитриевна Афанаскина, родившаяся 17 июля 2009. По сообщениям не проявляла признаков агрессивных наклонностей в школе до стрельбы. Учителя и ученики описывали её как «тихую», «спокойную» и «вежливую» девочку», которая испытывала трудности в общении со своими одноклассниками и в основном проводила время со своей сестрой. Один из знакомых заявил, что обе они «хорошо учились, хоть и не блистали там особыми знаниями. Обычные девчонки — нормально всегда одевались, гуляли и тусили с подружками (правда, опять-таки, не отвязно), покуривали вейпы». В ходе расследования отец Афанаскиной свидетельствовал, что поведение его дочери значительно ухудшилось в течение последнего года её жизни, до такой степени, что он подумывал отвести её к психиатру: «Её будто зомбировали. Закодировали. Она стала другим человеком. Я боялся к ней подойти. Она постоянно хлопала дверью. Такое продолжалось год, а последние месяцы стали кошмаром». За несколько месяцев до стрельбы у Афанаскиной произошёл конфликт с некоторыми одноклассниками, в результате чего классный руководитель организовал встречу с их родителями. Некоторые ученики гимназии указали, что над ней «подшучивали» и называли «странной», предположительно, из-за её замкнутого характера, в то время как другие свидетели это отрицали. По словам ученицы, которая знала обеих сестер, близняшка Афанаскина утверждала, что в их классе не было никакой травли и что в последнее время у них дома ничего не произошло. По информации Mash, нападавшую могли завербовать некие «кураторы» из запрещённой в России экстремистской и террористической группировки «Маньяки: культ убийства». Восьмиклассница якобы общалась с ними в тематических чатах. В качестве альтернативы была рассмотрена версия о вступлении в секту. В 2025 году, после того как с ним связались журналисты, человек, представившийся Антоном Мишашиным, создателем радикального и террористического онлайн-движения «RNBWN» (ранее связанного с нападением с ножом в школе в Челябинске в 2024 году), заявил, что Афанаскина была его последовательницей и что на её нападение, а также на стрельбу в Праге, произошедшую двумя неделями позже, оказала влияние эта группа. Предполагаемый интернет-дневник, первоначально связанный с преступницей, в котором содержались упоминания о Дилане Клиболде и Ильназе Галявиеве, был признан следователями сфабрикованным, поскольку его содержание было опубликовано и отредактировано через несколько часов после смерти Афанаскиной. На основании сохранившихся поисковых запросов с её компьютера и обуви, которую она носила во время нападения, полицейские эксперты пришли к выводу, что она, возможно, подражала «одному из современных школьных стрелков», который не был указан.
По заявлению главного следователя Брянской области Алексея Кузьмичева следствием не было «установлено каких-либо внешних факторов, в том числе со стороны одноклассников, или психотравмирующей ситуации, повлиявших бы на принятие несовершеннолетней решения о совершении противоправных действий».
Но и это не всё. По данным исследования под названием «Деструктивное влияние террористического движения Колумбайн на девушек», которое во многом является базовым (так как этим феноменом мало кто занимается), на 2025 год имеют место минимум 10 только предотвращённых женских атак на школы. А это ещё не считали удавшиеся нападения. Но об этом мы скажем дальше.
Кстати, список всех работ, которыми мы руководствовались в процессе создания этого проекта — не побоюсь слова, исследования, — вы можете посмотреть в описании.
У девочек нет высокого уровня тестостерона, у девочек нет агрессивности, у девочек даже нет других девочек, которые бы им не давали, как мальчикам(привет инцелам). Что же произошло? Почему девочки вдруг начали убивать?
Чтобы разобраться, давайте поговорим о формах участия школьниц в радикализме.
Первый вид — тот, который мы с вами так часто встречали: девочки, которые влюбляются в скулшутеров‑мальчиков. Те самые тиктоки с восхвалением их внешности, симпинг/пейринг.
Женщины очень часто перенимают увлечение объекта романтической симпатии, и скулшутинги не являются исключением. Называется это явление гибристофилия — сексуальная девиация, связанная с сексуальным влечением к тем, кто совершает преступление. Статистически она встречается чаще у женщин, нежели у мужчин.
Даются самые разные объяснения. Это и чисто эволюционная интерпретация: неокрепший организм девочки воспринимает преступника как наиболее доминантного самца, который пошёл против социума. Это и культурологическое объяснение: желание изменить «плохого парня», желание стать для него мамой, которая перевоспитает хулигана, и так далее.
Давайте не будем забывать, что базовым советом в любом пикап‑тренинге является простая максима: чем больше ты способен воспроизвести поведение подлеца, абьюзера и подонка, тем больше вероятность, что девушка отдастся тебе. Девочкам нравятся - сильные "плохие" мальчики. Такова природа.
В исследовании о сексуальности в культуре под названием «Миллиард порочных мыслей» есть интересные данные о том, что гибристофилия является доминирующим сюжетом большинства эротических или романтических книг и фильмов, написанных для женщин. И нет, конечно, мы не будем утверждать, что все женщины такие, — скорее, вся культура для женщин такая... И было бы глупо отрицать, что постепенно вкусовые предпочтения женщин не сдвигаются в угоду культуре.
Но давайте вспомним одну из самых привлекательных ролевых моделей женщины, которая выросла на постсоветском пространстве, — жена бандита(у меня одна знакомая любит сериал - Бригада и Нагиева в роли хулигана ,а другая - Бандитский Петербург). Предпочтение мужчин с криминальным прошлым. И мы видим, как косвенно вкусы женщин сдвигаются под влиянием культуры, а точнее — криминализации культуры.
Опасность этого понятна и проста: если женщины растут в культуре предпочтения мужчин с криминальным прошлым или настоящим, то система стимулов поведения мужчин будет также подстраиваться под данный нарратив. Иначе говоря: стань бандитом, опасным, психопатом— и девочки подтянутся. Более того, имеет место и банальный риск, что такая девушка будет завербована реальным скулшутером для атаки.
Так, например, керченский стрелок в последние три недели перед нападением искал себе сообщника. И выбор пал на девушку, которую он встретил на автобусной остановке. Завязал знакомство, нашёл в соцсетях, потом долго её «прогревал» на то, что ему нужен сообщник. Однако в последний момент написал ей, чтобы в тот день она не приходила в колледж.
Вторая группа — это девушки, которые эстетизируют саму идею насилия. Они увлекаются биографиями стрелков, биографиями маньяков, написанием фанфиков и так далее. Некоторые исследователи считают, что увлечённость true crime может быть маркером уязвимости для радикализации. И действительно, очень тяжело долго эстетизировать насилие и не приобрести соответствующие деформации сознания: снижение эмпатии, оправдание насилия, романтизация преступников и так далее.
Кстати говоря, отчасти эстетика скулшутеров может быть причиной женской культурной стигматизации. Вас не смущает тот факт, что в единственной компьютерной игре, посвящённой скулшутингам, игровым персонажем является именно девочка? Причём создана эта игра задолго до возникновения данного тренда. Незамысловатый сюжет этой игры, где единственной задачей является убить как можно больше человек, отражает гипертрофированный портрет девочки‑стрелка: ненависть к одноклассникам, распад семейных связей, «Роскомнадзор мамы», потеря отца и так далее.
Ну и, наконец, третья группа — девочки, которые приходят в школу с оружием и убивают. Первым по‑настоящему классическим нападением стало то самое нападение в Брянске: девочка 14 лет, одна убитая одноклассница, несколько пострадавших одноклассников, плюс самоубийство нападавшей.
И портрет нападавшей тоже стандартный: ранее у неё был конфликт с этой самой одноклассницей, перед нападением она ни с кем не общалась, обособилась от людей, а в день нападения пришла во всём чёрном, хотя в школе установлен определенный дресс‑код.
Кроме удавшихся нападений, имеет место и ряд приготовлений, которые были вовремя пресечены правоохранительными органами. Доступ к информации о них весьма затруднён ввиду особенностей оперативной работы. Тем не менее нам удалось откопать некоторые случаи из практики, которые были любезно предоставлены лабораторией деструктологии Московского государственного лингвистического университета.
Так, например, в 2022 году в Апатитах была задержана 15‑летняя девушка, которая вела Telegram‑каналы с инструкциями и гайдами по школьным расстрелам. Приобрела она это увлечение после сексуального насилия.
Всё в том же 2022 году в Туле была задержана другая девушка. И здесь всё то же самое: Telegram‑каналы, намерение передать оружие сообщнику. Но тут всплывают интересные подробности. Девушка была подругой Владислава Рослякова, с которым познакомилась в онлайн‑игре - то есть он как минимум завербовал двух девушек. По данным лаборатории, стрелок даже созванивался с ней перед атакой. Девушка пыталась его отговорить, но безуспешно. После атаки она не могла справиться с чувством вины и совершила несколько неудачных попыток суицида.
Психологи пытались понять, почему она пришла к таким взглядам. В качестве причин они выделили подверженность буллингу со стороны педагогического состава. Так, согласно всё тому же исследованию, заместитель директора выдирала ей пирсинг, разорвав губу, а также тёрла металлической щетиной свежую татуировку на руке, сделанную в память об отце, и утверждала, что её отец умер из‑за дочери, поскольку та плохо училась.
Вообще интересно, что одновременно с РФ данный тренд развивается в США. Этот тренд приобретает глобальный характер, и, видимо, причины нужно искать в индивидуальных особенностях молодого поколения, психике, информационной среде, трендах — и не получится привязаться к конкретным политическим явлениям.
И да, леволиберальные медиадятлы пытались заявлять что‑то в стиле «вот идёт СВО, поэтому больше насилия среди подростков», но в США нет СВО, а есть ещё куда более страшная статистика по школьным расстрелам. И проблема здесь не только в том, что такие исследователи никак не предоставляют реальной корреляции между спецоперацией и школьными нападениями, которые были и до этого. Основная проблема здесь не в политконъюнктуре, а в науке и чисто в вопросе профилактики.
Чем плоха гиперфиксация, поиск ложной причинно‑следственной связи (СВО и шутинги)? Мы перестаём фокусироваться на реальных причинах, на которые могли бы влиять родители, учителя, да вообще все окружающие люди: буллинг, конфликты, депрессия, плохие отношения с семьёй, отсутствие ориентиров, примеров, значимых взрослых и так далее. И в контексте текущей информационной повестки можно даже сказать, что скулшутинг стал очередным предметом политических манипуляций. Это очень затрудняет профилактику этого явления.
Но, кстати, использование скулшутинга в медиапиаре не ново. Чего только стоит Александр Невзоров(иноагент), который сначала в своём Telegram‑канале вроде как дал новость о том, что произошёл очередной школьный расстрел, а затем как бы так незатейливо сказал: «А знаете, где не бывает школьных расстрелов? В онлайн‑школах» — и даёт рекламу онлайн‑школы. Реакция общественности не заставила себя долго ждать.
Ну хорошо, вроде бы мы попытались залезть в голову девушкам, которые это совершали, и определить, почему они это делали. Всё то же самое, что и у мальчиков: буллинг, конфликты, проблемы с родителями, смерть родителей и так далее.
В чём же тогда отличие девочек от мальчиков? Отличий практически нет. Да, конечно, девушки, по сравнению с парнями, больше увлечены true crime‑тематикой и романтизацией насилия.
Плюс, если мальчики, которые совершали колумбайны, часто страдали от бредовых идей о том, что они избранные, что они «боги», то девушки чаще всего являются представителями травмированного типа. Они страдают от ПТСР — например, после пережитого сексуального или физического насилия, смерти близкого, — и это отражается в их желании мстить другим за унижение. Но в целом — всё то же самое.
Какие же выводы мы можем сделать на основе этих историй?
Во‑первых, как мы уже говорили в других роликах, в криминологии есть огромная проблема: женская преступность в принципе не изучается. Уровень её научной разработанности находится на крайне низком уровне. Исследователей попросту не интересует женская преступность, и связано это во многом с таким вот предвзятым отношением к женщинам.
Но, как мы видим, постепенно эта тенденция начинает «выстреливать в колени» самим же исследователям, когда появляются те самые проблемы в виде повышенного уровня женской преступности — и даже женской, подростковой преступности.
Тренд детской агрессии увеличивается. Более того, тренд детской женской агрессии растёт. Поиск причин скулшутингов исключительно в мужской натуре не увенчался успехом. Ровно как и поиск причин в СВО, традиционных ценностях или любой другой политизированной теме, через которую можно спекулировать.
Возможно, когда мы прекратим «триггериться» на политику, «войну полов» и другие темы и подумаем, почему подростки реально совершают такие поступки, — мы сможем что‑то изменить. И, возможно, тогда число таких трагедий начнёт снижаться.
Список источников-исследований:
1) An Exploration of Female Mass Shooters (Jeason R. Silva)
2) The American Ritual of Violence: A Cultural Analysis of Mass Shootings at Schools in the United States
3) Masculinity, Misogyny, and Mass Shootings: An Exploration of the Relationship Between Mass Shootings and Domestic Violence in the United States (Emma Blake)
4) Аутоагрессия как результат самоотчуждения. Т.Н. Кочеткова.
5) Медийный нарратив скулшутинга в России. С. Ткач, А.В.Жарикова
6) Междисциплинарный опыт исследования письменной коммуникации скулшутеров для выявления маркеров предупреждающего поведения (Карпова А.Ю. и др.)
7) Ритуал, медиа и отчуждение: три кейса формирования образа скулшутера в российских медиа в контексте Хиральной инициации (Алиев Растям Туктарович) 8) Медиатизация скулшутинга («колумбайн»1) в фан-литературе (Баева Людмила Владимировна)
9) Деструктивное влияние террористического движения «Колумбайн» на девушек (Силантьев Р.А. и др.)
10)«Чему меня научили десятилетия освещения темы стрельбы в школах».
11) Бьорк, Джеймс М.; Пардини, Дастин А. (2015). "Кто эти "склонные к риску подростки"? Индивидуальные различия в исследованиях нейровизуализации развития". Когнитивная неврология развития.