Джихад
Планета Арракис, где в основном разворачивается действие всей истории Пола, репрезентирует собой страх человека перед своей собственной природой. Бескрайнюю пустошь, неизвестность, где каждый шаг опасен, ведь страх, как и сама природа, не подвластен человеку. Как это может показаться тем, кто вступит на пески впервые. Кому необходимо не только выжить, но и оседлать Шай-Хулуда, великого песчаного червя — свою тревогу, — на что способен лишь тот, кто стал фрименом. То есть, другими словами, тот, кто подтвердил право быть свободным человеком. Свободным от первобытных инстинктов, чужих законов, от своей животной природы. Тот, кто контролирует страх, контролирует саму жизнь.
Путь Пола Атрейдеса имел две дороги, каждая из которых вела к тому, кем он станет. На распутье нужно лишь выбрать: либо то, что ему предначертано по-настоящему, либо то, что было выбрано кем-то за него. Я говорю не о Бене Джессерит и леди Джессике, не о его отце, который желал сделать его преемником, и даже не о народе фрименов, видевшем в нём избранного Махди. Речь именно о страхе. Страх принимал за него решения, заставлял думать о последствиях, которых не существовало, лишь бы только отсрочить своё предназначение. «Ты так близок Пол. Только один шаг остаётся, и ты станешь Квисатц Хадерахом. Только один шаг остаётся». «Отвлекайся, я за тобой!»
Вера или же её отсутствие — это то, что делает нас теми, кто мы есть. Сомнения загрязняют разум. Вопросы «что если» способны появиться только у человека, которому есть чего бояться. Когда мы знакомимся в начале самой первой книги с Полом, его главная уязвимость в том, что он боится возлагаемой на него ответственности. Кроме того что на нём лежит будущее всего дома Атрейдесов, он также является Квисатц Хадерахом, выведенным Бене Джессерит мессией. Существом, имеющим способность видеть будущее.
Время. Человеческий мозг имеет одну отвратительную особенность. Нам постоянно необходимо готовить себя к решению, но не принимать его. Сколько раз было такое у каждого из нас, когда мы убеждали себя, что нам не хватает сил, что мы сейчас не в настроении что-либо начать. Эта трусость думать о жизни — не то же самое, что наконец-то сделать что-то для неё. Это обыденная черта, которая мешает нам развиваться, но, с другой стороны, она также делает нас людьми, так как мы не идеальны и никогда идеальными не станем. Тотальная убеждённость разрушает сознание не меньше, чем постоянные сомнения - может и во все истребить человечность, как это и произошло в случае Пола.
Выбирая одно-единственное будущее для себя, цепляясь за символы и знаки в каждой своей новой победе, Пол подписал смертный приговор своей свободе. Большинство тиранов имели комплекс бога, подсознательно считая своё существование высшим промыслом, из-за чего жизнь обычного народа сравнивалась скорее с ресурсом для достижения цели. Миссионизм способен запутать не только народные массы, но и — что хуже всего — самого Мессию, в которого верят. Ведь если судьба уже заведомо написана, она якобы не может быть неверным вариантом. Каждый диктатор искренне считает свои действия благом. Трагедия же не в том, что народ будет верить любому, кто указал ему путь, а в самом избранном. Ведь ему остаётся только подстраивать себя под существующую легенду, под выбранное собой уже будущее.
Образ барона Харконнена в первую очередь — воплощение бессмысленного хаоса. Жестокость, тем не менее, не исключает благородства. Каким бы психопатом он ни казался, он уважает честный поединок.
Победив Фейд-Рауту, закрепившись как мессия и будущий император, Пол Атрейдес лишил не только себя возможности чувствовать и изменять свою жизнь, но также уничтожил любое возможное развитие для остальных, подводя всё под единый порядок. После 60 миллиардов смертей вселенная вернулась в состояние стагнации — такое же, как до появления Муад’Диба, — с тем отличием, что теперь любое альтернативное мнение подавлялось, а мыслить иначе стало преступлением. При живом пророке на троне, при случившемся чуде нельзя сомневаться в решениях власти, ведь это поставит под вопрос саму суть веры.
Миссионария Протектива — религиозная программа, с помощью которой Бене Джессерит тысячелетиями внедряли народам пророчества, — работает также во благо построения мифа о приходе Лисан аль-Гаиба. Как это всегда и было, фримены — морально ослабленный, ежедневно выживающий народ — только и мечтают о том, чтобы кто-то привёл их к Зелёному Раю. Каждое общество грезит о том, чтобы нашёлся тот, кто способен вывести его из кризиса - в основе этого лежит еврейский миф об Машиахе стоявшая жизни сыну одного плотника из Галилеи а теперь представьте если бы Назаретянин со всеми его силами вел бы себя как Пол Атрейдес?
Мнение любого меньшинства рано или поздно станет массовым, а убедительная ложь разносится быстрее любого вируса. Почему их будущее всегда будет за за теми, у кого громче голос?
В мире «Дюны» голос, кроме того, — ещё и техника подчинения, в чём есть буквальное сопоставление с тем, как в реальности людей контролируют именно те, у кого есть возможность говорить за остальных. Нельзя недооценивать силу слова. Именно словами заканчивают войны, и ими же их начинают. Словами можно придать смысл человеческому существованию, как и уничтожить все надежды. Любая истина на деле — лишь теория, написанная кем-то, чтобы упростить манипуляцию общественным сознанием. И это не значит, что человек не может быть виновен. Все эти громкие речи, обещания — это выдумка, рассказанная людям. Нужные слова в нужное время, лишь бы все вокруг продолжали верить в то, во что верили изначально. Чтобы человек оставался в своей камере, нужно окончательно подавить его стремление к свободе. Нужно заставить его полюбить оковы.
Страх контролирует всё сущее, как сознание единиц, так и коллективное сознание народов, целые миры.
В каждом случае страх стал инструментом, самым важным инструментом давления на противника, где важна не столько реальность, сколько миф. И страх — всё, что с нами останется, как символ вечной борьбы человека против своей собственной судьбы. В размышлениях о своей жизни можно застрять навечно. Апатия — это смерть. Или хуже смерти, потому что даже гниющий труп питает зверей и насекомых. В каком бы положении ни остался человек, сколько бы лет ни прошло, какие бы испытания он ни встретил на своём пути, страх всегда будет рядом. Страх подвести ожидания остальных и свои личные ожидания от пути, который до сих пор размыт.
Сомнение — не то, что мы в силах полностью одолеть. Ошибкой Пола была чрезмерная уверенность в своих видениях, реальность которых часто менялась у него на глазах. Он перестал страшиться будущего. Но утратить страх — значит утратить в себе всё человеческое. Страх — часть нашей природы, ведь бояться естественно. И победить свою природу невозможно, но с ней можно уживаться. Действовать ей наперекор. Перестать пытаться анализировать жизнь и дать себе возможность ошибиться. Дать миру тебя уничтожить, потеряться в хаосе и найти себя в нём. Мы должны считаться с процессом. Мы должны считаться с процессом.
Тебе не хочется меняться, ты боишься, боишься последствий того, что разочаруешься в своём выборе и не осилишь дорогу. Всё это не про тебя; ты обычный человек, как и остальные, в чём стараешься себя убедить. Но предназначение и собственная важность определяются только личностью. Не судьбой, не любым другим чужим выбором. Лишь твоим решением. Ты задаёшь себе планку, и ты ставишь себе ограничения. Чтобы не бояться, даже маленькая мышь в пустыне может выжить. Чтобы не бояться, нужно встретиться со своими страхами. Сделать шаг в бездну дойти до самого дна, потерять все и стать свободным - поняв ценность обыденных вещей, испить чашу хаоса чтобы обрести порядок.
Война же в в этом отношении становится финальным актом, квинтэссенцией всего человеческого и животного, сталкивающего и вступающего в симбиоз.
Лишь Джихад даст нам истину понять...