Классическо-либеральный аргумент в пользу Израиля
n.b.: https://mises.org/mises-wire/review-classical-liberal-case-israel
В "Вина за войну на Ближнем Востоке" (1967) (прим. - данная статья является ревью на данную книгу) Мюррей Ротбард отмечает, что либертарианцы очень чётко относятся к принципам свободы, но менее чётко относятся к деталям конкретных событий:
Теперь такое понимание коренной причины войны и агрессии, а также природы самого государства очень хорошо... Но проблема в том, что либертарианец склонен останавливаться на этом, и, уклоняясь от ответственности знать, что происходит в какой-либо конкретной войне или международном конфликте, он склоняется к необоснованному выводу о том, что в любой войне все государства виновны одинаково, и затем идет заниматься своими делами, не задумываясь более над этим вопросом.
Информирование самого себя о том, что происходит в конкретных конфликтах, требует много времени и усилий, а также глубокого понимания соответствующей истории. Это задача, к которой Уолтер Блок и Алан Футерман прикладывают себя в классическо-либеральном случае для Израиля. Авторы стремятся защитить Израиль, ссылаясь на классические либеральные принципы справедливости, основанные на самоуправлении и частной собственности.
Авторы решили не только защитить Израиль, но и предложить защиту, соответствующую классическим либеральным и либертарианским принципам справедливости. Опираясь на Мизеса, они задаются вопросом: "Каков есть же фундамент свободного общества? - Частная собственность". Кроме того, они придерживаются локковского взгляда на собственное владение, задавая вопрос: "Но каков фундаментальный принцип, который лежит в основе частной собственности и, следовательно, поддерживает свободное общество? - Это справедливость". Они прослеживают титулы на землю Израиля до первоначального приобретения тысячи лет назад, стремясь показать "непрерывную линию наследования" со 135 года н.э., которую они представляют как доказательство претензии Израиля на справедливое владение землей. Они утверждают, что "Она была украдена у них около 2000 лет назад, и евреи просто возвращают то, что должно было им достаться в обычной практике наследования, от родителей до детей".
Римляне украли землю у евреев около двух тысячелетий назад, евреи никогда не давали эту землю арабам или кому-либо еще. Таким образом, согласно либертарной теории, она должна быть возвращена евреям.
В своих благодарностях Уолтер говорит о своей "большой любви и уважении" к Мюррею Ротбарду, но добавляет, что "мы с ним не согласны по вопросам, рассматриваемым в этой книге". Хотя большая часть классическо-либерального аргумента в пользу Израиля посвящена изложению исторических претензий на земельный титул в Израиле, при более тщательном анализе вскоре становится ясно, что самое серьезное разногласие авторов с Ротбардом не сосредоточено на вопросах, связанных со "что происходит в какой-либо конкретной войне", например, их разногласия по поводу того, заплатили ли евреи справедливую цену за приобретённые ими земли, или является ли государство Израиль меньшим или большим нарушителем принципа ненападения, чем другие государства, что действительно произошло в Дейр-Яссине, степень вины британцев в этом споре и аналогичные вопросы. Это всё вопросы, по которым люди могут и бывают действительно несогласны с правильным взглядом на факты. Мы утверждаем, что хотя авторы изображают своё несогласие с Ротбардом как разногласия относительно применения либертарианских принципов частной собственности, создавая впечатление, что этот вопрос может быть урегулирован путем "исправления" Ротбарда по его пониманию этих событий, на самом деле основная причина разногласий между ними касается природы сионизма. Это не означает, что сионизм является единственным вопросом, по которому авторы расходятся с Ротбардом, но это вопрос, который является наиболее существенным для понимания критики авторами Ротбарда.
Классический либерализм, права собственности и сионизм
Авторы аргументируют, что правильное понимание прав собственности может привести только к одному правильному взгляду на сионизм. Кроме того, они утверждают, что противостоять государству Израиль означает противостоять правам собственности:
Право еврейского народа наследовать и развивать землю своих предков настолько глубоко укоренилось в исторических и культурных фактах, что оспаривание этого является просто фарсом. Это равносильно отказу в основных правах частной собственности в широком смысле. Вот почему нападение на легитимность Израиля - нападение на права частной собственности вообще, для любого человека.
На этом основании они аргументируют, что Ротбард ошибается в отношении сионизма и, таким образом, по их мнению, следует, что Ротбард также ошибается в применении либертарианских принципов к ситуации на Ближнем Востоке. По их мнению, правильное представление о сионизме приведет к правильной интерпретации прав собственности и наоборот. Таким образом, авторы утверждают, что "быть антисионистом - значит быть против всей концепции частной собственности".
Принимая, что Ротбард явно не против всей концепции частной собственности, авторы приходят к выводу, что Ротбард "неправильно применяет свои собственные либертарианские принципы в ходе своих оскорблений против этого конкретного государства". Это замыкает их аргумент - мнение Ротбарда об Израиле неверно, что привело его к ошибочному пониманию основ прав собственности Израиля. Но это просто поднимает точный вопрос, который стоит между ними, поскольку Ротбард не видит в сионизме какой-либо концептуальной связи с локковскими принципами освоения земли.
Книга посвящена Зееву Яботинскому, чьи классическо-либеральные взгляды подчёркивают авторы: "Среди различных точек зрения на сионизм мы находим взгляд Владимира Зеева Яботинского и основанного им движения, Сионистского ревизионизма, как лучшего и наиболее совместимого с нашим классическим либеральным и либертарианским подходом. Яботинский был классическим либералом и, таким образом, защитником индивидуальной свободы". Они в какой-то степени подробно обсуждают защиту Яботинским свободного рынка, частной собственности и минимального государства.
Ротбард, напротив, рассматривает сионизм как "приверженный мистике крови и почвы Палестины". Он рассматривает Яботинского и сионистских ревизионистов как милитаристов и фанатиков, что почти так далеко от локковских принципов освоения земли, как можно себе представить.
Справедливо будет сказать, что Жаботинский известен не столько как защитник локковских принципов частной собственности и свободного рынка, сколько как борец за право еврейского народа на родину и за защиту этой родины силой, если это необходимо. Например, Джейк Уоллис Саймонс в своем комментарии к недавнему делу, возбужденному Южной Африкой в Международном суде ООН, приводит следующие цитаты Жаботинского:
Мы не обязаны ни перед кем отчитываться. Мы не будем как на чьем-либо экзамене, и никто не взросл достаточно, чтобы требовать нас ответить. Мы пришли раньше них и уйдём после них. Мы есть, какие мы есть, мы хороши для себя, мы не изменимся и не хотим этого.
Аналогичное мнение отражено в обзоре Тедом Белманом книги Блока и Футермана:
Израиль может быть тем, чем он хочет быть, и не должен быть тем, чем хотят его видеть другие. Слишком часто выдвигаются требования к Израилю вести себя таковым образом, коим никому больше не удаётся. Даже либеральный запад не является либеральным. Нам не нужно оправдывать себя перед кем-либо. К сожалению для Израиля, он управляется чрезвычайно либеральным судом, который постоянно противоречит Кнессету. Другими словами, это слишком либерально для народа. Тем не менее, для Израиля важно подчеркнуть свои исторические и юридические претензии на землю, которые восхитительно излагаются в этой книге. Но его существование не зависит от таких утверждений. Оно зависит от силы его армии и экономики.
И это действительно так. Войны между народами зависят от силы их армий и экономик, а не от правильного применения принципов ведения сельского хозяйства. Это отражено в дерзких словах Жаботинского, цитируемых авторами:
Сколько ещё это будет продолжаться? Скажите, друзья мои, вам ещё не надоела эта чепуха? Не пора ли в ответ на все эти обвинения, упреки, подозрения, клевету и доносы, как нынешние, так и будущие, сложить руки на груди и громко, ясно, холодно и спокойно выдвинуть единственный аргумент, который может понять эта общественность: почему бы вам всем не отправиться в ад? "Что мы за народ, чтобы оправдываться перед ними? И кто они такие, чтобы требовать этого от нас? Какой смысл во всей этой комедии, когда целый народ предстаёт перед судом, если приговор известен заранее? Какая нам польза от добровольного участия в этой комедии, от того, чтобы скрасить эти злодейские и унизительные разбирательства своими речами в защиту". Наша защита бесполезна и безнадёжна, наши враги ей не поверят, а апатичные люди не обратят на неё внимания. Время извинений прошло.
Едва ли правдоподобно утверждать, что ключевой вопрос здесь касается локковских теорий смешения труда и земли. Слова Жаботинского могут косвенно отсылать к локковским представлениям о первоначальном приобретении, которые авторы хотят подчеркнуть - "мы были до них", но общий посыл сионизма заключается не только или даже в значительной степени в правах собственности и праве собственника защищать себя и свою собственность, он также отражает решимость заявить свои права на эти конкретные земли под знаменем сионизма, поэтому Ротбард называет это своего рода "мистикой крови и почвы". Действительно, как отмечают Блок и Футерман, их аргументация по сути является сионистской в этом более широком смысле, а не просто аргументацией, основанной на локковском принципе освоения земель:
Однако, несмотря на всех своих врагов, сионистский проект и воля еврейского народа одержали победу. Израиль - сильная нация, и евреи свободны на своей земле. Сионизм добился успеха. Мечты Теодора Герцля и Зеева Жаботинского о процветающем еврейском государстве на своей исторической родине теперь стали реальностью. И они будут продолжать процветать, как это всегда делал еврейский народ.
Они также утверждают, что "если все остальные могут создавать государства, почему, тогда же, могут и евреи?" и "хотя Израиль как государство, согласно анархо-капиталистической либертарианской теории, безусловно, в определенной степени порочен, он, безусловно, не является "уникально" пагубным по сравнению с другими государствами". Подобные аргументы концептуально не связаны с принципами освоения земель, а скорее представляют собой утверждение о том, что легитимность единственного еврейского государства не должна подвергаться сомнению, если принимается легитимность всех остальных государств.
Однако авторы стремятся подчеркнуть, что, хотя в их книге обсуждаются эти более общие сионистские аргументы, их цель состоит не просто в рассмотрении вопросов суверенитета или национальной безопасности, а конкретно в обосновании своей защиты Израиля либертарианской теорией прав собственности. Поэтому, хотя книга охватывает классические либеральные аргументы о свободе, свободных рынках, индивидуальной свободе, праве Израиля на существование и связанных с этим вопросах, именно по этому пункту, по концепции частной собственности, они вступают в конфликт с Ротбардом. Они не просто хотят защитить сионизм, но и утверждают, что противодействие сионизму равносильно противодействию правам частной собственности в целом.
Аргумент против Ротбарда
Пытаясь защитить Израиль, ссылаясь на либертарианскую теорию, авторы сочли необходимым объявить Ротбарда неправым. Много внимания в одной из глав уделяется тому, является ли Израиль более или менее агрессивным, чем любое другое государство, но сравнение Израиля с другими государствами не имеет необходимой концептуальной связи с ротбардианской теорией прав собственности. "Этика свободы" не является военным руководством, и в действительности Ротбарда в "Вине в войне" беспокоит не локковское освоение земель, а НАП и выявление того, кто является истинным агрессором на Ближнем Востоке. Напротив, по мнению авторов, в любой войне единственный способ установить, кто является агрессором, это обратиться к принципам первоначального приобретения. Авторы считают, что принципы права собственности являются единственным значимым критерием, с помощью которого либертарианец может установить вину в войне.
Поэтому авторы утверждают, что подход Ротбарда неверен и что в этом контексте важным принципом является вопрос о том, пытается ли человек, организовавший атаку, украсть собственность или пытается вернуть свою собственность. Эту точку зрения Ротбард обсуждал в "Этике свободы" (1998) на примере украденных часов:
Предположим, мы идём по улице и видим, как мужчина А хватает Б за запястье и выхватывает у него часы… Просто наблюдая за ним, мы не можем сказать, является ли А вором, или же он просто забирает свои часы у Б, который ранее их у него украл. Короче говоря, хотя часы, несомненно, принадлежали Б до момента нападения А, мы не знаем, был ли А законным владельцем в какой-то более ранний момент и был ли он ограблен Б. Поэтому мы пока не знаем, кто из этих двух мужчин является законным или справедливым владельцем. Ответ мы можем найти только путём исследования конкретных данных данного случая, то есть посредством "исторического" анализа.
В своей книге "Вина за войну" Ротбард не рассматривает ближневосточный вопрос как аналог решения о том, кто у кого украл часы. В этой книге Ротбарда волнует склонность всех государств к агрессии против своих граждан, и он утверждает, что "практически в каждой войне одна сторона гораздо более виновна, чем другая, и на одну из сторон должна быть возложена основная ответственность за агрессию, за стремление к завоеванию и т.д.".
Блок и Футерман утверждают, что в своей книге "Вина за войну" Ротбард рассматривает не тот вопрос. По их мнению, вместо того чтобы задаваться вопросом, виновен ли Израиль больше, чем его арабские соседи (на что они отвечают "нет"), Ротбарду следовало бы спросить, кто захватил землю Израиля 3000 лет назад. Это привело бы его к правильному выводу: Израиль является истинным владельцем и, следовательно, имеет право использовать силу для возвращения и защиты своей земли.
Авторы обвиняют Ротбарда в том, что он недостаточно глубоко изучает исторические летописи, чтобы установить первого владельца земли Израиля:
В конеченом итоге, Ротбард предлагает нам суровый выбор: либертарианство или поддержка Израиля. Наш ответ - и то, и другое. Мы считаем, что можем и рыбку съесть, и косточкой не подавиться, и утверждаем, что выше привели достаточные основания для такого вывода. Мы утверждаем, что Ротбард не начал свой анализ так далеко в прошлое, как следовало бы, и не проанализировал ситуацию до и после основания Израиля должным образом. Если бы он начал более чем два тысячелетия назад, как это сделали мы, мы ожидаем, что он написал бы совсем другое эссе о праве Израиля на существование и о претензиях еврейского народа на спорную землю.
Авторы утверждают, что их доказательства первоначального приобретения земли Израилем являются неопровержимым доказательством законного права на эту землю, из чего следует, что при необходимости существует право захватить её и защитить. Они утверждают, что "их целью не было нападение на арабские земли гражданского населения или их завоевание, хотя завоевание некоторых территорий было оборонительным результатом Войны за независимость".
Однако Ротбард не рассматривает сионизм как стремление к либертарианской справедливости, основанное на частной собственности и локковских принципах, поэтому аргумент авторов о том, что Ротбард допустил ошибку, не проследив локковское приобретение права собственности до его истоков 3000 лет назад, лишь обходит стороной сам спорный вопрос: спор о природе сионизма и о том, является ли сионизм действительно идеологией, основанной на либертарианских теориях частной собственности.
Кто является агрессором?
В конечном счете, либертарианская позиция в отношении Израиля может зависеть, как говорит Ротбард, только от выяснения того, какая сторона в конфликте несет "основную ответственность за агрессию". Разногласия между Ротбардом и авторами не могут быть разрешены теоретическим анализом прав собственности. Они могут быть разрешены только путем выяснения того, кто прав в отношении исторических фактов. Как сказал Ротбард:
Но чтобы выяснить, какая сторона в той или иной войне более виновна, мы должны глубоко изучить историю этого конфликта, а это требует времени и размышлений, а также предельной готовности занять значимую позицию, возложив бОльшую вину на ту или иную сторону.
Авторы утверждают, что "Ротбард начинает свой анализ с не той ноги", возлагая вину на Израиль, и считают взгляды Ротбарда на сионизм "проблематичными". Они пытаются показать, что Ротбард не смог понять исторические события, которые он обсуждает в книге "Вина за войну". Например, они утверждают, что Ротбард не смог установить, какие именно земли были или не были "оккупированы" палестинцами, и не упомянул нападения на евреев. Но в конечном итоге это всего лишь спор о правильной интерпретации спорных исторических фактов. Это не спор о принципах частной собственности. Авторы признают это, заявляя: "[Ротбард] считает, что евреи украли землю у арабов, и [арабы] справедливо пытаются её вернуть. Мы, как коллеги-либертарианцы, присоединились бы к нему, если бы считали его анализ верным… Мы расходимся с ним во мнениях только потому, что считаем прямо противоположное: жертвами кражи земли были евреи, а не арабы".
Таким образом, авторы допустили ошибку в своём утверждении, что взгляды Ротбарда на сионизм отражают ошибочное применение либертарианских принципов. Они утверждают: "Суть в том, что нападки Ротбарда на Израиль, даже если они верны (что, как мы пытаемся показать, не так), не имеют отношения к делу". Причины вторжения арабских стран в Израиль в 1948 году были абсолютно не связаны с либертарианскими теориями, касающимися справедливости в земельных правах. Но авторы не понимают, что то же самое верно и для сионизма. Убеждения и цели сионизма, в лучшем случае, лишь косвенно связаны с либертарианскими теориями, касающимися справедливых прав на землю.
Ни один из участников споров о земельных участках на Ближнем Востоке не может убедительно заявить, что борется за либертарианские принципы. Как отмечают авторы: "Мы с готовностью признаем, что ни один еврей не может проследить свои права собственности на какой-либо конкретный участок земли, существовавший 2000 лет назад. И это, действительно, было бы критерием для передачи прав собственности на землю, если бы мы обсуждали индивидуальные права. С другой стороны, мы можем определить конкретные еврейские группы, имеющие право на определенные территории, такие как коэны с Храмовой горой". В случаях, когда евреи были лишены собственности римлянами, они утверждают, что "статус законного наследника определялся бы ближайшими родственниками, которых можно было бы определить генетически, а также культурно. Если участок не может быть отнесен к одному наследнику, он теоретически перейдет к группе, которая могла бы претендовать на равные доли в этой земле". Поскольку вероятность того, что один наследник сможет проследить свое право собственности до 135 г. н.э., невелика, следует предположить, что такие претензии на право собственности будут основываться на генетических исследованиях отцовской линии, которой будет передана земля. Авторы предполагают, что "это можно сделать путем разделения территории на доли и передачи их всем, у кого обнаружены одинаковые генетические маркеры, указывающие на общее отцовское происхождение". Любые мусульмане, претендующие на право собственности на землю, также будут подвергнуты генетическому тестированию: "всякий раз, когда есть свидетельства о предыдущем освоении мусульманами земель в Государстве Израиль, которые в настоящее время занимают евреи, право собственности должно быть передано мусульманам при условии, что культурное и генетическое происхождение может быть аналогично доказано другой стороной".
Какой бы ни была эта теория справедливости, права собственности, основанные на этнической принадлежности, ДНК и генетическом праве на родовые земли, подтвержденные религиозными текстами и культурным наследием, не являются либертарианской теорией прав частной собственности. Таким образом, утверждения авторов о локковском "поселении" не имеют отношения к анализу Ротбарда вины за войну.
Верно, как утверждала Айн Рэнд в своей защите Израиля, что свобода, вероятно, будет продвигаться в большей степени Израилем, чем арабскими государствами, но это само по себе не означает, что защита Израиля является применением либертарианских принципов. Скорее, этот тезис лишь утверждает, что либертарианские принципы с большей вероятностью будут процветать в Израиле, чем в соседних государствах. Как говорила Айн Рэнд (цитируется по Ротбарду, 1971):
Когда цивилизованные люди сражаются с дикарями, вы поддерживаете цивилизованных людей, независимо от того, кто они. Израиль - страна со смешанной экономикой, склоняющаяся к социализму. Но когда речь идёт о силе разума - развитии промышленности на этом опустошённом пустынном континенте - против дикарей, которые не хотят использовать свой разум, тогда, если вас волнует будущее цивилизации, не ждите, пока правительство что-то предпримет. Пожертвуйте столько, сколько можете. Это первый раз, когда я вношу свой вклад в общественное дело: помощь Израилю в чрезвычайной ситуации.
Но совершенно очевидно, что ее аргумент не основан на либертарианских принципах справедливости. Ответ Ротбарда (1971) на это заключался в том, что не было приведено никаких оснований для оправдания нарушения принципа ненападения:
Почему? В чём заключается главная причина, ради которой мы должны отбросить либертарианские принципы, изоляционистские принципы и противодействие альтруизму? Почему "чрезвычайная ситуация" Израиля должна заключаться в том, чтобы завладеть нашими сердцами и кошельками? Учитывая воинствующий атеизм мисс Рэнд, это, конечно же, не может быть необходимость восстановления Храма или исполнение старой молитвы "в следующем году в Иерусалиме"; учитывая её заявленный индивидуализм, это, конечно же, не может быть (надеемся) сионистский призыв к крови, расе и земле. Так в чём же дело? Россия, конечно же, втянута, но даже мисс Рэнд признаёт, что российская угроза здесь не является настоящей проблемой.
Реальная проблема? Потому что "цивилизованные люди" "сражаются против дикарей", и когда это происходит, говорит Рэнд, "тогда вы должны быть на стороне этого цивилизованного человека, независимо от того, кто он".
Решение подобных вопросов, кто в большей или меньшей степени виновен в той или иной войне и кто является истинным агрессором, относится к сфере исторического анализа, внешней политики и конкретных деталей отдельных событий, а не к теории справедливого приобретения собственности.
Авторы явно не согласны с Ротбардом в том, как разворачивались исторические события, но из этого не следует, что в споре о том, кто против кого проявлял агрессию, одна сторона защищает частную собственность, а другая "против всей концепции частной собственности". Это всего лишь дискуссия о спорных фактах, или, по крайней мере, о значимости спорных фактов, а не дискуссия о концепции частной собственности.
Вопрос о том, совершал ли Израиль акты агрессии, не сводится к локковским принципам освоения земель, и "Этика свободы" не может рассматриваться как руководство, способное урегулировать войны между народами. В конечном счете, утверждая, что спор на Ближнем Востоке может быть разрешен с помощью либертарианских принципов частной собственности, Блок и Футерман упустили из виду сложность философских вопросов. Они уделяют внимание, например, демонстрации ненависти, которая исторически проявлялась по отношению к евреям, но они ошибаются, полагая, что это каким-либо образом связано с теорией частной собственности, и наивны, надеясь, что межрасовая ненависть может быть разрешена путем обращения к правам собственности.