Слушая музыку Духа. Глава 6. Любить, как любил Иисус. Часть 2

Listening to the music of the Spirit. The art of discernment. David Lonsdale, S.J.

Любить, как любил Иисус

В качестве основополагающего критерия, на котором могут основываться эти суждения о сравнительной значимости, я хотел бы предложить ту любовь, которую мы находим воплощённой в жизни, служении, смерти и воскресении Иисуса. Иными словами, если мы рассматриваем удельный вес различных доводов за или против конкретного варианта, довод К будет представляться, с христианской точки зрения, более важным, чем довод Л, если он воплощает более полно ту любовь, которая открывается нам в жизни, служении, смерти и воскресении Иисуса. Сходным образом, наибольшим благом является тот вариант, который, с учётом всего, наиболее полно выражает эту любовь в той ситуации, в которую мы помещены. Тогда мы имеем возможность сказать, что П является более весомым аргументом, чем Р, потому что в нём та любовь, которую воплощает Иисус, просияла в бóльшей полноте. Поскольку евангельский образ Царства Божьего подытоживает цель и смысл жизни Иисуса и выражает всё множество граней любви, определявшей Его жизнь, мы также можем взять Царство Божье во всей полноте его евангельского смысла в качестве критерия при распознавании. В таком случае П можно считать более важным, чем Р, или содержащим бóльшее благо, чем Р, потому что П в данных конкретных обстоятельствах больше приближается к воплощению владычества Божьего.

Возможно, также важно отметить, как мы подходим к этому вопросу. Речь не идёт о том, чтобы следовать по пути перфекционистской духовности и говорить: «Мы находим в жизни, смерти и воскресении Иисуса общий или абстрактный идеал совершенной любви и стремимся в любых обстоятельствах достичь этого идеала». Описываемый мной подход — другой. Он заключается в том, что мы, в контексте молитвы, основанной на слове Божьем, рассматриваем все факторы нашей ситуации, которые могут помочь нам сделать хороший выбор, включая переживания утешения и безутешности, а также доводы за и против каждого из возможных вариантов; и, кроме этого, в том, чтобы на этом основании выбрать тот вариант, который, с учётом всех возможностей и ограничений данных обстоятельств, в наибольшей мере выражает любовь, явленную нам в жизни, служении, смерти и воскресении Иисуса, в наибольшей мере воплощает Царство Божье.

Служение Иисуса определялось любовью. Все Евангелия изображают Его как человека, Который принимает всё как свободный дар Божий. Его служение и смерть выражают Его личный ответ на эту любовь. Они изображают Его человеком, чьё существование определялось, с одной стороны, Его пониманием масштаба и качества Божьей любви к миру, к людям в этом мире и к Нему Самому как к Личности, и, с другой стороны, этим «правилом любви», которое является Его собственным ответом на Божью любовь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею… возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12:30 и параллельные места).

Из евангельских рассказов о служении Иисуса ясно, что Он был необычайно чуток и отзывчив на любую человеческую нужду и любого вида страдание, что конечно же является отличительной чертой того, чей взгляд на мир определяется любовью Божьей. Возможно, евангельские рассказы, в которых самые обездоленные собираются вокруг Него, когда Он задерживается в каком-то месте, и следуют за Ним, когда Он странствует, отражают тот факт, что в Иисусе они узнали человека, который не только помогал им, но и понимал их, принимал и обнаруживал редкое и необыкновенное единство с ними.

В Евангелии рассказывается, как Его критикуют за то, что Он садится за стол с самыми бедными, самыми нуждающимися и с теми, кого меньше всего любят (Мк. 2:15, и т. д. и др.), за то, что Он позволяет умыть Себе ноги «женщине того города» (Лк. 7:36-50). Его любовь к ним и ко всем, по-видимому, приводит Его к тому, что Он разделяет с ними всё, что получил от Бога. Однако Он делится Своим дарами не как филантроп, надёжно прикрытый своим благосостоянием и из своего безопасного укрытия дозированно выдающий милостыню менее удачливым, но как человек, который решил, что его подлинное место — в кругу хрупкого, нуждающегося человечества, и который из этого положения поставил всё, чем он является и всё, чем он обладает, на службу своим братьям и сёстрам, и в особенности тем из них, чья нужда была наибольшей (Мк. 10:41-45). Рассказы о том, как Иисус делится Своим пропитанием с толпами (Мк. 6:30-44; 8:1-10 и параллельные места) и Его поступок, описанный в четвёртом Евангелии, когда Он умывает ноги ученикам, свидетельствуют о присутствии и силе этой любви в жизни Иисуса.

Крест Иисуса — это в первую очередь символ Его любви; он выражает как природу, так и качество этой любви. Когда враги бросили вызов Его любви и начали на Него охотиться, Он мог бы удалиться; скорее всего, в любой момент до самой Своей смерти Он мог бы публично отказаться от Своих убеждений и спасти Себя. Но Он выбрал остаться и продолжал любить, заплатив предельную плату за то, чтобы утвердить многоценность той любви, которая определила всё Его служение.

Богословы утверждают, что Иисус помогает человечеству понять себя. Иными словами, в жизни, смерти и воскресении Иисуса мы имеем образ того, каким Бог желает видеть человечество, коллективно и индивидуально; в Иисусе мы имеем некий образец, некий паттерн того, что значит быть подлинно человеком. Поскольку именно такая любовь, которую я кратко описал здесь, придавала форму и направление жизни Иисуса, из этого следует, что любить так, как любил Иисус — и есть способ исполнить желание Божье в отношении нас, способ стать такими, какими нас желает видеть Бог. В распознавании, как мы видели, есть две формы рефлексии или два набора факторов, сочетанием которых мы руководствуемся при осуществлении выбора. Рефлексия над переживаниями утешения и безутешности предлагает личный, субъективный направляющий принцип, который определяет наши выборы. С другой стороны, любовь, которая вдохновляла и направляла жизнь Иисуса до самого момента Его смерти, предоставляет нам более объективный критерий. Он помогает нам оценить удельный вес различных доводов за и против имеющихся у нас вариантов и постепенно прийти к ощущению важности самих этих вариантов по отношению друг к другу. Эти две формы рефлексии, работая в сопряжении друг с другом, приводят нас к возможности «иметь ум (и сердце) Христов» (Флп. 2:5-11), в том смысле, что мы позволяем той же любви, которая определяла жизнь Иисуса, определять и нашу жизнь. Это и означает принимать участие в танце Духа и начать становиться, коллективно и индивидуально, теми людьми, которыми Бог предлагает нам быть.

Любовь, которая определяла жизнь Иисуса, привела Его на крест, и крест является прежде всего символом этой любви. Наше обсуждение, таким образом, привело нас к точке, к которой мы уже несколько раз разными путями подходили на протяжении этой книги. Смерть Иисуса — это такое свидетельство премудрости и любви Бога, которое представляется безумным и вызывающим с точки зрения обычного, конвенционального человеческого мышления и поведения. Крест и та любовь, которую он выражает, ещё раз подтверждают, что Божьи пути — не наши пути, а Божьи мысли — не наши мысли. В распознавании, как мы видели, утешение, когда оно является подлинным, влечёт нас следовать за любовью Иисуса, то есть, идти дорогой креста. Когда эта же самая любовь принимается нами как критерий, направляющий наши выборы, тогда наша жизнь тоже начинает определяться той же таинственной премудростью Бога. Христианское распознавание, таким образом, не ограничивается тем, что диктует нам благоразумие или здравый смысл. Я, естественно, не имею в виду, что благоразумие и здравый смысл нужно исключить; как мы уже видели, у них есть своя роль в распознавании, и более того, путь благоразумия — это иногда также и путь подлинной христианской любви. Однако конечный принцип, которым мы руководствуемся в своих выборах — это не благоразумие, не какая-то идеология или народная мудрость, а наша собственная оценка того, что на практике, здесь и сейчас, означает любить так, как любил Иисус. Это и есть та музыка, которая определяет танец.

Любовь и справедливость

Любовь связана с тем, как люди обращаются с другими людьми, чья жизнь входит в прямое соприкосновение с их собственной. Жить как христианин означает стараться, чтобы все наши межличностные взаимодействия были подчинены той любви, которую проповедовал и которую являл Иисус. Более того, любить так, как любил Иисус, также подразумевает справедливость, потому что это означает уважать достоинство других людей, кем бы они ни были, достоинство дочерей и сыновей Отца и братьев и сестёр Иисуса.

Некоторые люди считают, что христианская любовь относится только к межличностному измерению жизни. Однако в последнее время наше понимание того, что значит быть христианином, всё больше развивается в сторону понимания, что у этой любви также есть и институциональное и структурное измерение, и что, более того, это измерение представляет собой неотъемлемую часть подлинной христианской любви, а не необязательное дополнение. Жизнь каждого из нас поддерживается социальными и культурными системами, структурами и институтами. Эти факторы создают для тех, кто от них зависит, либо условия справедливости, мира, свободы и любви, либо условия несправедливости, рабства, эксплуатации и угнетения. Любить так, как любил Иисус, следовательно, также означает, что каждый из нас, в наших собственных обстоятельствах и с теми дарами, которыми наделил нас Бог, призван вносить вклад в создание и поддержание мира, в котором все люди, кем бы они ни были, пользуются таким качеством жизни, которое соответствует их достоинству сыновей и дочерей Отца и сестёр и братьев Иисуса.

В настоящее время наше понимание христианской любви находится в переходном периоде. В нашей практике распознавания сегодня, когда мы смотрим на любовь как на руководящий принцип для своих выборов, было бы однозначно неправильно ограничить наше восприятие того, что есть любовь, сферой межличностных отношений. Мы всё больше понимаем, что христианское призвание сегодня также адресует каждому из нас, в пределах ограничений, наложенных на нас обстоятельствами и личными дарами, призыв участвовать в создании мира, в котором социальные и культурные структуры и институты также воплощают и питают ту любовь и справедливость, которые проповедовал и осуществлял Иисус. Это несомненно должно быть важным соображением во всех наших суждениях об относительной значимости тех вариантов, которые мы рассматриваем при распознавании, как в повседневных выборах, так и в магистральных решениях. Любить в сегодняшнем мире так, как любил Иисус, означает придавать должное значение тем вариантам, которые вовлекают нас, насколько это возможно для каждого, в создание общества и культуры, позволяющих всем людям, кем бы они ни были, пользоваться справедливостью и свободой сыновей и дочерей Отца.

Принятие решения на практике

На разных этапах своей попытки объяснить христианское распознавание я уже подчеркивал фундаментальное единство человеческого существа и тот факт, что два измерения нашей жизни, которые мы исследовали в этой книге (аффективное и рациональное), на практике не отделяются друг от друга, но взаимодействуют и работают вместе. В последних трёх главах мы сосредоточились на аффективном и рациональном измерениях нашей деятельности несколько по отдельности, в основном с целью более ясного и рельефного изложения. Я хотел бы завершить эту главу описанием практики распознавания, в которой наш аффективный и рациональный аспекты работают вместе. Мы как бы снова «собираем Шалтая-Болтая». Следующие три примера послужат нам иллюстрациями.

1. Бриджет и Мэтью женаты, у них двое детей: одному девять, другому одиннадцать. Мэтью - водопроводчик. До того как родились дети, Бриджет работала менеджером по питанию в школе, но когда родился их первый ребенок, она бросила работу и с тех пор стала мамой и домохозяйкой. Сейчас, когда дети подросли и находятся весь день в школе, Бриджет почувствовала желание снова выйти на работу или хотя бы заняться ещё чем-то, кроме домашнего хозяйства. И она, и Мэтью оба чувствуют, что это важное решение, и посвящают этому вопросу какое-то время в совместном молитвенном размышлении. В итоге Мэтью говорит Бриджет, что с готовностью примет любое её решение.

Бриджет уделяет какое-то время молитвенному размышлению почти каждый день, обычно вокруг фрагмента из Нового Завета; в начале молитвы она каждый раз задаёт свой вопрос Богу, помещает его в руки Божьи и оставляет там. Время от времени она также обращает внимание и размышляет над чувствами, которые она испытывает на протяжении какого-то отрезка времени относительно каждого из возможных вариантов; особое внимание она обращает на чувства, которые возникают у неё во время молитвы. Она видит, что через неё проходит целый спектр чувств: от воодушевления, ободрения, благодарности, мира до страха, вины, тревоги, уныния и так далее. Один-два раза вечером, после того как дети легли спать, она садится с листом бумаги и ручкой и записывает все доводы, какие только может придумать, за и против существующих вариантов. Она обнаруживает в себе желание сделать выбор, который бы, с её точки зрения, выражал ту любовь, которую она находит в жизни и смерти Иисуса. Постепенно именно накопительный эффект от её переживаний утешения и безутешности вместе с удельной значимостью доводов и аргументов приводят её к выбору конкретного варианта. Даже после того как решение принято, она продолжает приносить его таким же образом в регулярную молитву; когда она это делает, она чувствует, что выбор, который она сделала, гармонирует с ней самой, её семьей и её самыми лучшими желаниями относительно всех членов семьи, включая её саму. Постепенно её страхи, вина и тревога по поводу решения уменьшаются.

2. Мэгги и Кен живут в обветшалом многоквартирном доме на окраине большого города. Этот жилой квартал был построен в пятидесятые, когда сносили трущобы в центре. Здесь живут люди разных национальностей, среди них много безработных. Кен и Мэгги женаты шесть лет, у них двое маленьких детей. Кена сократили с работы четыре с половиной года назад, и с тех пор он так и не смог устроиться на работу. Большая часть времени Мэгги уходит на детей и хозяйство. Она регулярно ходит в церковь и с удовольствием посещает небольшую еженедельную молитвенную группу для молодых матерей в ближайшем монастыре. Там она узнала о Библии больше, чем за всё время в школе, и научилась молиться с использованием сюжетных рассказов из Евангелий — что она с удовольствием и делает дома, когда ей удаётся найти тихий уголок. На Кена плохо повлияло отсутствие работы на протяжении нескольких лет: он всегда любил выпить, а за последний год превратился в сильно пьющего человека. Он проводит всё больше времени вне дома, два раза поднимал руку на Мэгги. Они с Кеном попытались спокойно поговорить обо всём этом, но непохоже, чтобы это дало какой-то долговременный результат. После целой череды сильных ссор Мэгги начала серьёзно думать о том, не следует ли ей и детям жить отдельно от Кена.

Она приносит всё это на молитву и сама удивляется, насколько сильные чувства всплывают на поверхность: гнев, потому что она чувствует, что у неё не было возможности реализоваться как самостоятельная личность; гнев по поводу тех социальных условий, которые держат её и её семью в бедности; гнев против Церкви, которая, как ей кажется, легко готова мириться с этими условиями; печаль о муже, который кажется загнанным в ловушку по всем статьям; вина и сокрушительное чувство несостоятельности, когда она думает о том, чтобы уйти от Кена, и о тех брачных обетах, которые они дали друг другу; эйфория при мысли о том, что она освободится от алкоголизма Кена, а затем вина за то, что она чувствует эту эйфорию; страх перед будущим — с Кеном или без него. Все эти и многие другие чувства обрушиваются на неё. Она рассказывает об этих чувствах ведущему своей молитвенной группы, который показывает Мэгги, каким образом она, когда находится в спокойном состоянии, может чётко обдумать доводы за и против того, чтобы уйти от Кена. Постепенно, посредством молитвенного размышления над Евангелием, после долгих борений со своими чувствами и мыслями, Мэгги принимает решение. Решив, что ей делать, Мэгги в целом чувствует внутренний мир, но на неё все же иногда еще находит страх, гнев, вина и так далее.

3. Фрэнк — бригадир в строительной компании. Два или три раза в неделю он находит пятнадцать минут тишины и покоя для того, чтобы молитвенно рассмотреть свою повседневную жизнь. Он также читает отрывки из Евангелия или псалмы довольно регулярно. Когда он рассматривает свою жизнь в духе благодарности за дар жизни и за всё, что она содержит, он вспоминает события двух-трёх предыдущих дней и свои переживания утешения и безутешности в связи с этими событиями. Он рассматривает свои повседневные выборы; он пытается понять, куда направлял его Дух Божий и как он реагировал на это руководство; он пытается поступать в соответствии со своими переживаниями утешения и не позволять безутешности определять его выборы; он также проверяет, где его жизнь находится в гармонии или дисгармонии с жизнью Иисуса в Евангелии, и задаёт себе вопрос: «Как поступил бы Иисус в данных обстоятельствах?» Он молится таким образом регулярно уже около трёх лет и замечает, насколько его жизнь медленно, но верно изменилась за это время.

Эти три примера иллюстрируют основные практические характеристики процесса выбора посредством распознавания в контексте молитвы. Я хотел бы сделать ещё несколько комментариев к ним. Во-первых, непосредственной средой для решения является регулярная молитва, которая питается каким-либо образом Библией, особенно Новым Заветом. Таким образом, слово Божье и особенно любовь, явленная в жизни, смерти и воскресении Иисуса, обеспечивают перспективу, которая направляет наши выборы. Во-вторых, в каждом случае рефлексия над переживаниями утешения и безутешности, а также рефлексия над доводами за и против различных вариантов взаимодействуют и работают вместе таким образом, что выбор в конечном итоге проистекает из накопительного эффекта этой рефлексии. В случае с Фрэнком, однако, мелкие повседневные выборы очевидным образом не нуждаются в такой же степени тщательного размышления, которая необходима для серьёзных выборов, которые стоят перед Бриджет и Мэгги, поскольку Фрэнк очень хорошо знает повседневные обстоятельства своей жизни. В-третьих, стоит отметить, что этот процесс распознавания не даёт гарантии абсолютной уверенности. Накопительный эффект обеспечивает большую вероятность и иногда некоторую меру внутренней уверенности, которая будет подтверждаться и укрепляться последующим опытом. Но сам факт, что выбор сделан посредством процесса распознавания, никоим образом не исключает возможность того, что сомнения, страхи или тревога вернутся. Все наши выборы и их последствия нам необходимо проживать в вере и доверии.

Редактура: Ольга Ануфриева.

Продолжение перевода книги следует.